Broken Silence

К счастью, когда они заходят в комнату для персонала, то она пуста. Солнечный свет проходит сквозь шторы, отбрасывая тяжёлые тени на диван и книжные полки. Яги заваривает чай, надеясь, что это поднимет настроение. Увы, он остаётся нетронутым, и разговор с юным Бакуго затянулся до позднего обеда. Обычно Яги чувствовал бы себя чуточку плохо за трату продуктов впустую, но рассматриваемая тема была в приоритете. Яги ненавидит это признавать, но юный Бакуго заставляет чувствовать его себя неуютно. Вероятно дело в его непредсказуемой личности, которая мгновенно мечется от злости к серьёзности. Или, может, это постоянный безжалостный по накалу взгляд подростка. Однако правда касающаяся нынешней ситуации заставляет этот взгляд касаться тяжелее, давя на совесть. Вина собирается внутри его груди, оборачиваясь вокруг его сердца подобно змее. Изуку Мидория: несчастный ребёнок, которого он не успел спасти. Это не первый раз, когда Всемогущий не смог уберечь кого-то, но боль и стыд до сих пор преследуют Яги как призрак, цепляясь за его спину, как и все остальные. Боль от его неудачи усугубляется последними его словами сказанными ребёнку. Он не только разрушил мечты молодого человека, но и успешно привёл мальчика к его чудовищной смерти. Что он за Символ Мира. Ненависть к себе вновь разгорается, его пессимизм поднимается как волна перед тем, как вновь ударится, прячась за натянутой улыбкой. Это одно из бремени, которое все Профессиональные Герои должны нести на себе, но этот факт никоим образом не уменьшает эмоциональное потрясение, которое идёт вровень с работой. Он кладёт свои руки себе под подбородок, размышляя над объяснением юного Бакуго.  — И ты подозреваешь, что этот злодей — юный Мидория, — он аккуратно отвечает. Мальчик щетинится на его комментарий, алые глаза сужаются под недовольно сведёнными бровями:  — Я не подозреваю, я знаю. Тогда в, USJ, он произнёс то моё дурацкое прозвище. Никто больше так не зовёт меня. Затем тот мудак Тодороки встретился с ним во время Спортивного Фестиваля. Он назвал себя Деку. Он приостанавливается на имени, зажмуривая глаза, словно бы кто-то ударил его в живот. Проходит момент прежде, чем он вновь заговаривает:  — Это прозвище, которое я дал ему. Всемогущий хмурится, размышляя над кандзи. Изу-ку, Де-ку. В голове всплывает знакомая фраза, за которой следует слабое ощущение ужаса из-за подтекста прозвища. — Да, — прерывает его подросток, поднимая брови, будто бы бросая ему вызов. — Что насчёт этого? Вы тоже собираетесь читать мне лекции? Пощадите. Он много чего не знает про прошлое Бакуго и Мидории, хотя он может собрать воедино некоторые части. Яги когда-то был безквирковым ребёнком тоже. Приподнятые плечи Бакуго говорил о сожалении и боли. Яги глубоко вздыхает. — Я не буду читать тебе лекции, юный Бакуго. Ты и так прошёл через многое в этом году, — он отвечает. — Но ты думаешь, что всё это в моей голове, верно? — его руки сжимают ткань на коленях. Яги замечает потускневшие ожоги. Взгляд Бакуго переходит на окно, глаза у него стеклянные.  — Я не должен был говорить вам об этом. Очевидно, блять.  — С другой стороны, — он начинает, вытаскивая мальчика из его раскисшего состояния. — Я верю, что ты прав. — Серьёзно? Вы верите мне? — странное выражение мелькает на лице подростка, напоминая Яги о том, как ещё юн этот мальчик. Внезапно гневные морщины вокруг его брови исчезают, отбросанные широко раскрытыми глазами с отражающейся в них уязвимостью. Это длится всего мгновение, когда Бакуго отворачивается, смаргивая с них влагу. — Тем не менее, если сказанное тобой — правда, то я боюсь за будущее этого мира, — Яги сжимает руки в кулаки. Ему до ненависти не хочется верить в это, но со времён USJ… могло быть только одно вероятное объяснение.  — Ты абсолютно уверен, что твой друг был без квирка? Бакуго ответил коротким кивком. — Тогда кто-то должен был дать ему квирк, — Яги прикусывает вырывающееся ругательство. Его бок пульсирует из-за воспоминаний. Сейчас же, это вполне вероятно, что у Бакуго всего лишь галлюцинации. Ребенок, очевидно, прошёл через многое. Яги не может забыть, как он выглядел в тот день, когда погиб его юный друг: в шоке и белый как простыня. Если бы Яги был глупее, то он бы списал всё это на горе и пошёл своей дорогой. Но не то чтобы Яги был слеп к окружающему его миру. Года опыта научили держать его глаза открытыми. Айзава в своём отчёте описал юного варпера с другим таким же, прежде чем он был телепортирован. Они из его студентов также подтвердил появление злодея, также как и то, что он спас юного Бакуго от падающей на него стены в Зоне Руин. Он рад, что юный Тодороки подошёл к нему рассказать о происшествии, на которое сослался Бакуго, после церемонии, дальше заставляя уверяться Яги в собственных убеждениях по этому вопросу. Описание соответствовало тому, которое выдал Киришима учителям. Лицо, сотканное из тёмного тумана, сияющие зелёные глаза- Он до ненависти не хочет подтверждать это. Он не хочет этого делать, потому что тогда он признает пугающую перспективу о возвращении того человека. — Кто-то? Как кто? — глаза его студента стали острее. — Мои извинения. Забудь, что я говорил что-либо, — идёт на попятную Яги. — Ёбаная ложь. Ты сказал, что кто-то дал ему квирк, и это звучит так, будто ты знаешь, кто это, — он щетинится, вставая со стула, словно бы пытаясь выглядеть угрожающе. Это не работает.  — Эта информация засекречена, — он отрывисто отвечает. К его разочарованию (всё же он этому не удивляется) Бакуго не отступает.  — Тогда я выясню сам. — Если ты ценишь жизнь своего друга, то я советую держаться от этого подальше, — он пытается отговорить его. Яги мысленно ругает себя. Он не должен был ничего говорить изначально. Мальчик весьма юн, чтобы понять, и слишком дерзкий, чтобы доверить ему подобную информацию. — Вы не сможете остановить меня, — он парирует. — Вообще-то, я могу, учитывая, что я учитель, — он отвечает, вкладывая больше силы в свои слова. Нормальный студент бы отпрянул на угрозу. К сожалению, Бакуго не такой. Чайная кружка разбивается, украшая стол холодной жидкостью и фарфором. Когда он готовится открыть рот, Бакуго прерывает его, глаза полыхают слишком знакомым для него безумием.  — Ни за что. Вы думаете, что я пришёл слюда, чтобы меня отговорили от спасения этого придурка? — он рычит. — Вы не понимаете. Вы… Звук превращается в жалобное нытьё. Яги выпрямляется, готовый дотянуться до мальчика, прежде чем он отдёргивается.  — Ёбаный… Чёрт возьми, Вас не было там, — он пинает стол, заставляя его качнуться. — Вы не видели, как он выглядел. Он не просто назвал моё имя. Он выглядел… выглядел- Яги наклоняется вперёд. — Как он выглядел? — он мягко спрашивает. — Он выглядел так, будто нуждался в помощи, — часть гнева оттаивает с лица Бакуго, оставляя за собой редко видимое страдание. Оно выглядит грубым и приносящим дискомфорт, и Яги желает обнять ребёнка, как тогда — год назад, но Бакуго слишком горд для подобного сейчас. Вместо этого он встаёт со стула и кладёт руки на плечи мальчика:  — Я верю тебе. И я обещаю, что оповещу преподавательский состав о твоих находках как можно скорее. Мы сделаем всё возможное, что потребуется, чтобы найти его. Ему хочется дать обещание, что он увидит своего юного друга вновь, но его история с предотвращением похищений отговаривает его от этого. У них нет ни малейшего понятия против чего они идут. Яги держится за надежду, что Все За Одного не вернулся, что кто-то менее ужасающий вовлечён в то, что произошло с юным Мидорией. Он пытается улыбнуться со всем своим обаянием, что может собрать. По правде говоря, Яги просто не знает, что стоит за всем этим, и хотя это и ужасающая перспектива, он хочет держать свои ожидания низкими до появления лучшего плана. По крайней мере, это то, что он говорит сам себе. Его мысли возвращаются к семье мальчика, его матери. Рано или поздно её должны будут предупредить. Как он это сделает остаётся тайной. Бакуго кивает, прежде чем взглянуть вперёд, на его лице отражается решимость:  — Я всё ещё хочу помочь. Я знаю его лучше, чем кто-либо из вас. Это, Яги думает, абсолютно исключено. Он вспоминает полный боли период своей молодости, потерю своей наставницы из-за этого монстра, кто вероятней всего и украл друга Бакуго. Как бы сильно он ненавидел это в то время, Гран Торино был прав, когда послал его в Америку. Это вызывает у него тошноту: подвергать молодого человека, стоящего перед ним, опасности.  — Ты студент, юный Бакуго. Я не позволю тебе рисковать своей жизнью. — Тогда сделай меня своим стажёром. Таким образом, ты сумеешь сделать так, что оно не дойдёт до этого, — говорит Бакуго. — Боюсь, эта позиция занята в данный момент, — отвечает Яги, думая о своём новом преемнике. Мирио замечательный молодой человек, но ему необходима направляющая рука с его новыми силами. И если Все За Одного до сих пор всё ещё рядом… ему необходимо тренировать его ещё больше, чем прежде.  — Но это не означает, что нет других Про, которые не были бы заинтересованы. Ты хорошо показал себя на фестивале. Я уверен, что ты получишь немало предложений, как только вернёшься к занятиям, — он объясняет. — Меня это не волнует. Я хочу быть лучшим, — он сжимает челюсть. — Я должен быть лучшим. Если не Вы… Он приостанавливается, пронзительный взгляд исчезает, на замену ему приходит что-то отдалённое и холодное:  — Я не приму никого другого. Я потрачу эту неделю на его поиски. Яги почти пробивает ладонью лоб на слова мальчика. Он не уверен: юный Бакуго безрассудный или абсолютно тупой. Нет, он осознаёт, обе, у него обе эти черты.  — Ты рискнёшь своей будущей карьерой ради такого опрометчивого поступка? — Если ты в чём-то провалился, не попытаешься ли ты вновь и вновь, пока не сделаешь это правильно? Вы предположительно ёбаный Символ Мира, — он давит. — Я продолжаю проигрывать, и я это чертовски ненавижу. Я не собираюсь вновь сидеть на месте. Он принимает оборонительную позицию Бакуго. От этого никуда не деться, думает Яги, сжимая губы в тонкую линию. Юный Бакуго даже упрямее, чем Яги, когда был в его возрасте. Говоря о стажировке, ему необходим тот, кто может выдержать его в его худшие моменты и толкнуть его в нужное направление. Кто-то наподобие… Нет. О нет. — Ты весьма настойчив, но возможность стажировки не обсуждается, — отвечает Яги, шестерёнки крутятся в его голове, несмотря на его желания. Чёрт, он действительно не должен думать об этот всерьёз. — Тч, ясно, — мальчик хватает свою сумку и начинает идти к двери. — Тогда я сделаю это сам. Яги опускает плечи, большим и указательным пальцем массируя перегородку носа. Он должен мягко отказаться от этого, но… не может бросить этого ребёнка. Не сейчас. Не снова. В его разуме вновь всплывает изображение, такое же яркое, как и сам день. Мёртвенно-бледный юный Бакуго, лицо которого залито кровью друга. Это резко контрастирует с юным Мидорией, лежащим на мостовой; его черты такие спокойные в смерти. Он вспоминает момент, когда мать мальчика прибывал в больницу, чтобы опознать его тело. Боги, эти крики. Он никогда не забудет этот ужасающий звук. Яги вытряхивает себя из воспоминаний. — Но я знаю кое-кого, кто мог бы добровольно взять тебя, — он заявляет. Бакуго останавливается на полпути к двери.  — Кто-то, кто сделал меня быть таким, какой я сегодня, — он поясняет. Его старый наставник может и не лучший вариант (или не лучший учитель, он думает с содроганием), но это дало бы буйному студенту необходимое направление. Он полностью поворачивается, губы растягиваются в уверенной усмешке:  — Кто-то, кто учил тебя? Тогда он должен быть древним. — Если я смогу гарантировать тебе стажировку с ним, ты должен пообещать, что не пойдёшь искать своего друга. Оставь это нам, Про и органам власти. Так что, по рукам? — он поднимает руку, ожидая пока мальчик возьмётся за её. — Я не могу просто сидеть и ничего не делать, — Бакуго парирует с поднятой бровью. — Я и не ожидаю этого, но если ты прав в своём предположении, тогда мы должны быть аккуратны, — он отвечает, надеясь, что мальчик согласится с его предложением; будет лучше, если они избегут одной потенциальной смерти. — Я обещаю держать тебя в курсе дела того, когда мы найдём его. Он подавляет вздох облегчения, когда другой берёт его руку в свою, крепко пожимая её. — Хорошо, — замечает Бакуго, с намёком на упрямство в его тоне. — Но этому парню лучше быть чертовски феноменальным. Яги не может сдержаться от содрогания всем телом. Он растягивает губы в натянутой улыбке. — Феноменальный — одного слово для него, да.

***

Айзаве не нужно было сопровождать их до станции, но какая уже разница. Помимо Очков, каждый казался довольно возбуждённым. Чёртов задрот столкнулся с ним дважды. Не помогало и то, что ёбаный Айсихот продолжал пялиться на всего всё это время. Сделай фотку, сука, она дольше прослужит. По крайней мере, путь на поезде к его стажировке прошла гладко. Не пришлось ни с кем говорить, можно было просто слушать музыку. Даже дорога к дому чувака обошлась без происшествий. Дела принимают странный оборот только тогда, когда он добирается до назначенного места. Мало что шокировало Катсуки Бакуго. Очевидно потерявший сознание мужчина, лежащий на полу и стекающий кровью — это что-то новенькое. Он случайно роняет чемодан со своим костюмом героя, пока осмысливает разверзнувшуюся перед ним сцену. Он нахмуривает брови, пока всплывают неприятные воспоминания. Как джентльмен, которым он и является, Бакуго легко пинает ногой старика, сканируя взглядом каждый периметр на предмет вероятного злоумышленника. — Какого хуя, — он произносит, наклоняясь вперёд, чтобы получше взглянуть на жертву. — Ты мёртв, старик? Бакуго почти перетряхивает, когда мужчина садится, наивно моргая, словно бы он и не лежал в отключке на полу моментом ранее.  — Я жив, — он наклоняет голову на бок, пустая старческая улыбка появляется на его лице. — Ты кто? — Катсуки Бакуго, — о чёрт, нет. Это серьёзно Гран Торино? Он горько подмечает, что в нём нет ничего грандиозного*, кроме возраста. Он растягивает губы в оскале:  — Ты серьёзно? Его улыбка становится шире. Вытирая кровь — нет, не кровь, какой-то соус или варенье, или какое-то дерьмо — он поднимается на ноги, опираясь на трость с ухмылкой:  — Я хочу поесть чего-нибудь. Бакуго предполагает, что в такой ситуации мог бы сделать несколько вещей. Он мог позвонить в службу обслуживания взрослого населения, и дать им знать, что здесь, на свободе, находится умственно-недееспособный пенсионер. Другой вариант это позвонить Всемогущему и спросить, вероятно, у него был неверный адрес, потому что какого хуя он думал, когда посылал его в это место? Однако вместо этого подросток трясёт головой, удерживаясь от того, чтобы не взорвать крышу этого грустного убогого домишки.  — Хорошо, я ухожу. У меня нет времени играть в это дерьмо. Он возвращается к двери, протягивая руку к чемодану. Шок наполняет его, когда его рука встречает воздух. Глаза расширяются, он оглядывается вокруг, застывая на старике, роющемся в его геройском костюме с отвращением. — Слишком броско, — он подмечает, замешательство пропало на мгновение из его тона. Он поднимает взгляд, та же самая улыбка на его лице:  — Кем ты представился? Может он и одурачил его в первый раз, но Бакуго теперь не провести. Проблеск расчётливой игривости пробегает по его старым обвисшим чертам, подтверждая теорию мальчика. — Хватит нести чушь, старикан. Я знаю, что ты притворяешься, — он рычит. Он продолжает перебирать костюм подростка, подбирая его перчатки, чтобы изучить их.  — А, ты тот маленький вспыльчивый ублюдок, не так ли? Я видел тебя на спортивном фестивале. Бакуго закатывает глаза:  — Как и другие, как и их мать. — Мне кажется, ты получил второе место. Неплохо для первого раза. Хотя Всемогущий выиграл золото на первом году обучения. Он ощетинивается на высказывание. Он знает это. Это одна из причин, почему он пришёл сюда. — Вау, я бы никогда не догадался, что сраный Символ Мира взял первое место, — он резко отвечает. — Мы тренируемся или что, ископаемая морда? Черты лица Гран Торино заостряются. У Бакуго едва ли есть время отреагировать, прежде чем он исчезает без следа. Блять! Только спустя секунду он осознает, что на деле произошло. Воздух меняется, размытое пятно застает его врасплох, когда как герой отпрыгивает от каждой вероятной поверхности в маленьком доме. Стена за ним шатается, когда он наконец-то приземляется, меньше, чем в метре от головы Бакуго.  — Я ещё не решил, возьму ли я тебя или нет. Тошинори утверждает, что ты умный малый, хоть и грубоват, — его губы растягиваются в подобии невинной улыбки, как и раньше. — Скажи мне, почему я должен взять тебя на стажировку? Подросток сердится, пот собирается у него в ладони, когда он смотрит на древнего героя. Впервые он не уверен, сможет ли он победить человека в битве, потому что Бакуго быстр, но этот выблядок подобен скорости света. Просто демонстрирует, что нельзя судить кого-то по внешнему виду. Всё же Бакуго не готов сдаться. Если морщинистый ублюдок хочет причину, тогда он получит её.  — Если ты не примешь меня, тогда я отправляюсь на поиски того задрота. Несмотря ни на что, — он заявляет сухим тоном; подчёркивая свой решительный характер, перекрестив на груди руки. — И ты, и Всемогущий не сможете остановить меня. В очередном прыжке Гран Торино приземляется прямо перед ним, потирая свой подбородок и говоря:  — А, юный Варпер. Бакуго не можешь спрятать удивления на своём лице, но оно быстро сглаживается безразличным выражением. Конечно же Всемогущий сказал бы своему наставнику. Идея появляется в его голове.  — Всемогущий сказал, что он знает, кто мог дать ему эти квирки. Мне кажется, ты тоже знаешь, кто это. В его горле появилось чувство тяжести, когда воздух в комнате поменялся. Тёмные, ровные глаза смотрят на него с клиническим интересом, как хищник на необычную добычу. Бакуго выпрямляет плечи, встречаясь с ним своим свирепым взглядом. Гран Торино ударяет по воздуху своей тростью едва не попав по лицу мальчика.  — И что ты собираешься сделать, когда найдёшь этого человека? Он думает о старом лице Изуку, покрытом кровью, о уходящей жизни из его глаз, пока он пытался успокоить Бакуго, как если бы он был жертвой. Постоянно он пытался разрушить мечты маленького задрота, и даже тогда Изуку вышел победителем. Самоотверженный герой. Это вызывает тошноту у Бакуго даже сейчас. Каждый укол, каждый удар, который он наносил Изуку, вернулся ему в тысячекратном размере, утопая в его внутренностях на месяца, пока он не выкарабкался из этой сранной дыры, или по крайней мере, он думает, что сделал это. Его мысли возвращаются к новому Изуку, странному и почти неузнаваемому, с этой туманной хернёй. Если бы он не произнёс это тупое прозвище своим старым голосом, он вероятно никогда бы не задумался найти связь между ними двумя. Но он сказал. И затем спас его, не один раз, а, блять, дважды. Потому что это то, что делает этот идиот. Это жжётся, то как легко Деку- Изуку выставляет это всё, даже если он абсолютно чёртов слабак. Потому что даже если такой слабак, как он, мог быть таким, тёмный голос внутри него шепчет, что это говорит о тебе? В конечном счёте кто-то забрал труп Изуку (потому что Бакуго был там, когда он умер, там, когда он испускал последнее дыхание, там, когда его тело охладело, и его мать плакала, и плакала, и-) и превратил его во что-то другое. Кто знает, как много помнит Изуку. Что они сделали с ним? Одно Бакуго знает точно: он не собирается стоять в стороне, как в прошлый раз. Ярость накапливается в его груди, распространяясь по конечностям как вирус. Слова вырываются с рыком:  — Разъебать его. Тёмный взгляд на лице героя приобретает дикий оттенок:  — Я люблю твой стиль, мальчишка. Ты дерзкий маленький ублюдок, не так ли? Он толкает трость Бакуго в грудь, цокая:  — Но я не занимаюсь благотворительностью. Если ты хочешь быть моим стажёром, то ты должен показать, что можешь. Надевай свой костюм. Ударь меня один раз, и я возьму тебя на неделю. Его руки трещат искрами:  — Стоило начать с этого, старик.