Уровни друзей с привилегиями

Мидория Изуку, поздравляем! Вы открыли новый уровень!

      Мидория устало стянул с себя рубашку, повесил на плечики и убрал в шкаф. Громко вздохнул. День сегодня, и правда, был довольно тяжелым. Ребятам пришлось изрядно попереживать за четверых одноклассников, которые тайно учувствовали в операции по освобождению Эри. Наверное, он еще никогда не видел настолько взволнованные лица друзей.       Грудную клетку пробил удар тока. Ночноглаз… Его гибель выбила почву из-под ног Мидории, а на сердце образовалась огромная борозда, кровоточащая и ноющая. В голове всплывала последняя улыбка мужчины перед смертью:

«Поэтому прошу, продолжай улыбаться… Обществу нужны улыбки, смех и энергия, чтобы привести нас к светлому будущему».

      И мальчик будет улыбаться. Будет улыбаться, идти вперед к своей заветной мечте, о нем узнают, он спасет много людей, победит бесчисленное количество злодеев и будет сиять. Сиять, как символ мира. Его улыбка будет внушать надежду, спокойствие и доброту людям, а для злодеев она станет предупреждением. Первым и последним предупреждением.       Неожиданно со стороны балкона послышались шорохи. Изуку передернул голыми плечами и с опаской обернулся. — Каччан? Ты ведь спать ушел?       Блондин лениво повернул голову в сторону одноклассника, равнодушно хмыкнул, зашел в комнату. Молчание со стороны Бакуго было очень напряженным, а алые глаза так и полыхали, вот только Изуку не понимал, что именно за эмоции бурлят в глазах и груди взрывного юноши. Остановился Кацуки прямо напротив парня и, вытащив из кармана руку, потрепал ей изумрудную макушку. — Ты отлично справился. Ты молодец.       Хриплый и спокойный голос блондина окончательно вывел Мидорию из строя: руки его задрожали, а и так большие глаза распахнулись еще больше. Парнишка готов уже был и сам тереться о шершавую руку, что когда-то опасно искрилась перед его лицом, вот только вторая ладонь прилетела точно в пухлую щеку. — ЭТО ХОТЕЛ УСЛЫШАТЬ, ГРЕБАННЫЙ ДЕКУ?! — неожиданно взревел Кацуки, схватив Изуку за волосы. — У ТЕБЯ ЧТО, ОСТАТКИ МОЗГА ЧЕРЕЗ УШИ ВЫТЕКЛИ?! КАКОГО ХРЕНА ТЫ ТАМ УСТРОИЛ?! ТЫ МОГ ПОГИБНУТЬ, КУСОК ГОВНА!       Разъярённая гримаса Бакуго была близко, его слова чуть не оглушили Изуку, но он не вырывался, все выслушал. — Да, ты прав. Я мог погибнуть, — как-то без эмоций откликнулся зеленовласый.       Гнев неожиданно растворился. Рука отпустила кудрявые волосы, а сам парень отступил на шаг от Мидории. Он явно был не в порядке. Бакуго внимательно осмотрел друга детства. Несколько новых ушибов, синяков, ссадин и шрамов теперь украшали его тело, но Кацуки заглянул прямо в зеленые глазища. Они будто опустели. Где весь тот задор, надежда, радость? Где искренние эмоции? Где Деку? Где же это «Каччан, я делал то, что должен был делать герой!»? Что это за «Да, ты прав»? Что вообще, блять, происходит?       Но вместо кучи интересующих его вопросов, взрывной парнишка вдруг зашипел: — Ты мог бы и рассказать мне, что все серьёзно! — и добавил чуть отстраненно. — Как руки?       Во взгляде оленьих глаз промелькнуло изумление. — Каччан, ты волновался? — Черта с два! — резко взвилась колючая макушка. — Но если бы ты оставил там свою мелкую задницу, то я бы так и не выяснил, стал ли сильнее героя номер один. — Прости, — вымолвил Изуку, дотрагиваясь до пощечины холодными дрожащими пальцами. — Я все ещё не могу прийти в себя после… битвы. — Я заметил. Выглядишь намного хуже, чем обычно, — съязвил Бакуго. Вот только к нему снова вернулось странное чувство тревоги. И он спросил. — Что-то произошло?       Зеленая макушка опустилась, челка скрыла глаза, послышался всхлип. — Нет. — Ты мне пиздишь? — Нет. — Ты мне пиздишь. — Нет…       Спрятавшись в черной майке одноклассника от пронзительного взгляда, Мидория плакал навзрыд. Он не смог сдержать за стенками большого сердца такое количество эмоций. Парнишка вдруг осознал, насколько он еще слаб, чтобы спасать людей. Его самого еще нужно спасать от страшных дяденек-злодеев. Изуку знал, что без помощи Эри не смог бы одолеть Чисаки, а без учителя не смог бы освободиться от силы девочки.       Мидория сильнее вжался в Бакуго, комкая в ладонях черную ткань. А блондин стоял, будто вкопанный, не решался трогать дрожащие плечи, не пытался поднять заплаканное лицо. Бакуго опустил удивленный взгляд на изумрудные кудри, которые дергались от каждого всхлипа. — Ты чего ревешь? Ну-ка прекрати, кусок дерьма! — Прости, — проскулил Изуку куда-то в майку. — Засунь свои извинения себе… — Прости! — чуть громче пробубнил парнишка. — Ты слишком сильно разревелся, — вдруг пробормотал Бакуго. — Прекращай, иначе я ударю. — Каччан, я…       Неожиданно Кацуки схватил податливый затылок, поднял заплаканное лицо одноклассника, чтобы их взгляды встретились. Но вот уже спустя секунду оттолкнул Изуку к стене, навалился на него и вцепился в его губы, словно в добычу. Все произошло так быстро, но блондина это не волновало, как и то, что Мидория совсем не шевелился, наверное, даже не дышал. А Кацуки продолжал грубо сминать губы Изуку. Наверное, он пользовался бальзамом. Что это? Клубника?       Время тянулось медленно. Руки Кацуки уже вовсю сжимали затылок и изумрудные кудри на нем, губы продолжали жаркий поцелуй, на который неумело и смазано пытался отвечать Мидория. Это был его первый поцелуй, поэтому неловкость и смущение захлестывала зеленоглазого с головой. Он не понимал, что делать: куда ему девать собственный язык, когда язык Кацуки залез ему в рот? Несколько раз Изуку приоткрывал левый глаз, чтобы убедиться, не сон ли это. Он и правда целуется с Бакуго Кацуки?       Но это было поистине странное и одновременно приятное чувство. Мидория бы отдал все, что у него есть, чтобы Бакуго не отрывался от него как можно дольше и продолжал поцелуй. Но легкие вдруг начало покалывать. Изуку стал задыхаться, начал пытаться вдохнуть немного воздуха между поцелуями, вот только блондин тут же ловил его губы своими и снова утягивал в бешеную борьбу между их ртами.       Кацуки неожиданно отстранился, прижал Мидорию к стене: жилистые руки сжимали широкие плечи, держа на расстоянии. Перед глазами сверкали мелкие звездочки, их сменяли темные пятна, пока зрение, наконец, не было восстановлено, как и сбитое во время поцелуя дыхание. — Каччан… — только и смог произнести Мидория, хватаясь пальцами за руки, что держали его. — Только посмей разболтать кому-то. Поджарю, — голос Кацуки еще никогда не был для Изуку настолько привлекательным. А когда он говорил, зеленоглазый не смог отвести взгляд от тонких заалевших губ.       Мидория смутился. — Я понял. — Отлично.       В одно мгновенье усталое тело оторвали от стены, и поцелуй продолжился: все также агрессивно Бакуго целовал Мидорию, все также неумело Мидория отвечал Бакуго. — Черт. Ты вообще когда-нибудь целовался, Деку? — хрипло спросил Кацуки, отстраняясь и облизывая слишком мокрые губы. — Прости. Я просто не ожидал. Я… я никогда раньше ни с кем не целовался, — мямлил Изуку. Он опустил голову, чтобы не встречаться с прямым и напористым взглядом красных глаз, иначе его лицо станет краше волос Киришимы. Но природная говорливость и любопытство ученика Всемогущего все-таки берут верх. — Но почему ты…? — Почему я…? — блондин хмуро вскидывает бровь. — Мне что, блять, каждое слово из тебя вытягивать? — Поцеловал! Почему ты меня поцеловал? — тараторит парень, жмурясь.       Бакуго зло усмехнулся: — А ты правда тугодум. Это моя потребность. Просто ты, сука, залез вот сюда, — щеки Мидория загорели жарким кастором, когда одноклассник указал на свою грудь. В ту область, где сердце. — И не выходишь у меня ни оттуда, ни из головы. Ты, гребанный задрот, все испортил во время той битвы! Это все из-за тебя! Но если что-то не устраивает, то я могу все прекратить. Мы вернёмся к нашим отношениям, как в средней школе. — Меня удивляет твое поведение, — прошептал зеленоволосый, сжимая майку Кацуки у него на спине. — Мы не успели стать друзьями, а уже поцеловались. Я не успеваю понимать, что происходит. — Тогда тебе стоит поторопиться, задрот. Напиши мне, когда до тебя все же дойдёт. Тогда-то тебе придётся несладко.       Мимолетный поцелуй в нос, и блондин уже у дверей комнаты. Но Изуку не мог позволить уйти ему просто так. Разве он не хочет объяснить свою выходку? Он заслужил объяснений. — Я нравлюсь тебе, Каччан? — спрашивает Мидория, в надежде на точный ответ. — Я спать. Не дыши слишком громко, Деку.       А вот что получает вместо этого.