Уровни друзей с привилегиями

Мидория Изуку, поздравляем! Вы открыли новый уровень!

      Мидория всей грудью вдохнул, немного покрутив ручку между пальцев, продолжил писать. В последнее время его оценки по английскому языку ухудшились. Иностранный язык давался Изуку тяжело, но он часто обращался к Тодороки и Ииде, реже просил помощи у Яойрозу, и вроде бы дела с неизвестным языком начали налаживаться (Момо смогла даже подкорректировать произношение у парня). Но из-за стажировки и тех событий, в которые он успел ввязаться и пережить, начала хромать грамматика английского, а затем пострадали и оценки Мидории, ведь темы не особо усваивались из-за мыслей о Чисаки и Эри. И вот теперь приходилось сидеть за учебниками иностранного языка дольше обычного. Жаловаться на это было бессмысленно. Он знал, на что идет, когда стал совмещать стажировку в офисе и учебу в ЮЭЙ. Вот только была проблема, которая перекрывала, затмевала, казалась более важной, чем небольшие затруднения с учебой, ведь она не могла быть решена в несколько видеоуроков или консультаций с одноклассниками.       Бакуго Кацуки.       Легкая дрожь пробежалась от копчика до лопаток, рассеялась по всей спине и затихла. Мидория громко вздохнул и отложил ручку. Руки, украшенные мелкими шрамами и царапинами, взъерошили кучерявые волосы, убирая со лба челку. Мысли о странном поведении одноклассника наполняли и без того всегда думающую изумрудную голову. Бакуго всегда был грубым и своенравным драчуном, всегда говорил и делал лишь то, что хотел он сам. И если те поцелуи были желанием Кацуки, то он был обязан их получить. И получил.       Щеки налились румянцем. Вспоминая свой первый поцелуй, Изуку постоянно краснел. А особенно сильно это делали бедные уши: они ярко пылали, становились невыносимо горячими, хотелось приложить к ним кусочки льда, чтобы сбросить жар. Было до ужаса стыдно перед Бакуго за свою неуклюжесть в поцелуях, но хотелось ударить блондина за его попытки наладить отношения. Ни к чему хорошему они не привели! Но отрицать было глупо — Изуку понравилось. До дрожи в коленях понравилось, как губы Кацуки боролись с его за власть в бешеном поцелуе. Только в следующий раз Мидория хотел бы побороться в полную силу, а не стоять и не мять от смущения.       Сильная ладонь хорошенько шлепнула хозяина по щеке. Парню надо было сосредоточиться на учебе, а не на собственных розовых фантазиях. Мидория уже собирался продолжить писать, как вдруг телефон в кармане жалобно завибрировал. Трясущиеся пальцы, достав смартфон из кармана, откинули его на стол. Экран блокировки услужливо показывал содержание сообщения и его автора:

Каччан: ты у себя?

      Мидория был удивлен.       Во-первых, откуда у Кацуки его номер? Он определенно помнил, что даже когда сам Изуку давал блондину свой номер, он грубо отпихнул его ладонь, но номер не взял. Может быть, взял у Киришимы?       Во-вторых, почему он пишет Изуку? Зачем?       Осознание неожиданно ударило в голову Мидории. Кацуки просил его написать, когда до него дойдет. Похоже, терпение Бакуго истекло, и он решил перейти в наступление — выяснить отношения и разобраться с зеленоволосым парнем. Но хотел ли этого сам Мидория? Он так и не решил, что испытывает к другу детства. Он точно знал, что Кацуки очень важен для него. Изуку знал, что хотел бы быть ближе к нему. Но насколько близко он хочет быть к бомбе, которая постоянно взрывается и наносит шрамы?

Каччан: ты сдох там или че?

Каччан: не смей меня игнорировать, Деку! Каччан: я сейчас спущусь к тебе.

      А вот сейчас Мидории стало по-настоящему страшно и неловко. Он дрожащими руками вернул телефон в карман шорт, начал напряженно теребить край футболки, что когда-то одолжил ему Бакуго, и уставился на двери, ожидая скорого гостя. Отвечать на сообщение Изуку не стал, сбежать уже тоже не получится, придется все-таки участвовать в довольно неприятном разговоре с одноклассником. Хотя, есть одна идея…       Дверь с грохотом отворилась, впуская в комнату насупленного блондина с телефоном в руке. Мидория коже чувствовал, как накаляется воздух по мере приближения Бакуго к его столу. Дверь за ним закрылась, а Кацуки уже стоял рядом с Изуку, опираясь на стол, разглядывал раскрытые тетрадки и книги. — Английский…? — хрипло и слегка удивленно пробормотал Бакуго почти над самым ухом, из-за чего парнишка, который сидел рядом на стуле, опустил голову очень низко, чтобы скрыть красные щеки. — Ты долго еще собираешься там сидеть? — ворчливый голос донесся со стороны кровати. Изуку сглотнул. — Я уже запарился тебя ждать, Деку! Сколько можно?       В голову прилетела одна из пластмассовых фигурок Всемогущего, что стояла у изголовья постели Мидории, а следом устремились привычные ругательства и грубости по типу: «Чертов задрот! Сдохни уже, Деку! Ненавижу тебя!». На что Изуку еле заметно улыбался, но не отрывался от своего занятия. Хотя, это занятием сложно назвать. Скорее он делал вид, что чем-то занят уже на протяжении двух часов, чтобы избежать разговора с Кацуки. Вот только блондин все не уходил. Он отлично устроился на кровати Мидории, что-то печатал в телефоне, иногда отсылал голосовые сообщения Киришиме, что было понятно из-за обращения — красноголовый прилипала. Но не уходил. Просто ждал, пока одноклассник закончит. Вот только и терпению Бакуго есть предел.       Мидория чувствовал яростный взгляд, что прожигал его спину, чувствовал, как Кацуки кривит губы и обнажает зубы в злом оскале. Надо бы его успокоить, иначе разгромленная комната — это меньшее, чем отделается Изуку. — Прости, — промолвил зеленоволосый, закрывая учебники и тетради. Лампу на столе выключать не стал. С нервной улыбкой парень глянул на часы и преувеличенно удивленно продолжил говорить. — Ух ты, уже час ночи… Пора спать!       Он встал со стула, повернулся и как можно выразительнее посмотрел на Бакуго, будто бы мысленно просил, нет, просто умолял его уйти. Но то ли взгляд Изуку был не слишком просящий, то ли сам Кацуки не понимал его, но блондин не двигался с места. — Вот. Видел? — ладонь Бакуго скрутила дулю. — Я, блять, спокойно ждал, пока ты закончишь со сраными уроками, а сейчас ты обламываешь меня? А хрен тебе!       Изуку в несколько секунд оказался на кровати. Сверху нависал Кацуки, опираясь руками на кровати по бокам, отрезая все пути отхода. Бледное лицо Мидории тут же налилось жарким румянцем: щеки, уши, шея — все покраснело похлеще, чем рубиновые глаза взрывного одноклассника. Он пытался отводить взгляд, оттеснял от себя блондина, упирался руками в его плечи, но выходило все это неохотно и лениво. — Стой, Каччан! — тяжело дышал Изуку. Его навык поцелуев был не столь высок, поэтому он часто задыхался. Да и неправильно все это. Но парню было абсолютно все равно на это, и он снова потянулся к губам зеленоволосого. — Каччан. Погоди…       Изумрудная макушка вертелась из стороны в сторону, и чтобы не получить в нос, Бакуго слегка отстранился. Пришлось схватить Мидорию за футболку и насильно прекратить его движения. — Хватит болтать, чертов ботаник, — рыкнул Кацуки. — Мне нужны твои губы.       С балкона вдруг послышались странные шорохи.       Мидория удивленно скосил взгляд на стеклянные двери. — Ты слышал? — Че?       Шорохи не прекратили. Прямо под самыми дверьми определенно что-то происходило. Быстро сообразив, Мидория попытался скинуть блондина на кровать рядом с собой. — Ложись быстрее рядом! — прошептал Изуку, ныряя под одеяло. — Не указывай мне, что делать! — зашипел в ответ Бакуго и тут же спрятался под одеялом, прижался к телу парня и замер.       Притворяясь спящим, Изуку не мог привести мысли в порядок. Его веки дрожали, а ладони вспотели от напряжения. Совсем близко к нему лежало сильное и теплое тело Кацуки, одна из рук покоилась на животе Мидории, чужое дыхание обжигало руки. Изуку прикусил язык: шершавые губы блондина коснулись его предплечья. Нежное прикосновенье заставило сердце парня ускориться, и теперь спокойно лежать не удавалось.       Мидория слегка приоткрыл один глаз и слегка скосил взгляд, чтобы было видно двери на балкон. Крик, а скорее удивленный визг, удалось сдержать где-то внутри, но ужас и легкое оцепенение уже разливались по всему телу. Странное поведение Аоямы настораживало и заставляло слегка подрагивать левую ногу от того жуткого выражения лица, с которым блондин вглядывался в комнату Изуку. Вот только мысли его вновь вернулись к блондину под одеялом: Кацуки очевидно стало скучно, и развлекал он себя реакциями Мидории на то или иное прикосновение. Сейчас же парень покусывал и целовал пальцы, покрытые мозолями и шрамами.       Мысленно пообещав отомстить Бакуго когда-нибудь, Изуку тяжело выдохнул через нос и перевернулся на бок, чтобы одноклассник оказался за его спиной и перестал его дразнить. И темноволосому вдруг улыбнулась удача — Аояма ушел в свою комнату. — Что это было?! Это же вроде Аояма? Думаешь, он видел нас? — тихо затараторил Изуку, приняв сидячее положение. — Что тут, нахуй, твориться? — растрепанная блондинистая голова вылезла из-под одеяла. — Этот придурошный так каждую ночь делает? — Нет. Все было нормально. Но он весь день ведет себя как-то странно… — В смысле? — левая бровь Кацуки изогнулась, а глаза яростно сверкнули в полумраке.       Мидория неожиданно зарделся. Их поцелуи чуть было не увидел одноклассник, а пока они прятались от любопытных глаз, Бакуго дал волю своей наглости и провоцировал Изуку. Благо, Кацуки не знал, каких усилий парню стоило оставаться спокойным и контролировать собственный организм, который уже был готов реагировать на ласки блондина. И подобная реакция была бы неправильной, какой-то запретной, что ли… Изуку ведь не должен возбуждать парень. Даже такой симпатичный.       Щеки еще больше запылали. Неужели он считает Кацуки красивым и привлекательным настолько, что сам соблазнился? Неужели он влюбился в Кацуки? И это после всего, что ему пришлось пережить, после всех тех ударов, что пришлось принять на себя, после всех объятий и разговоров, он думает, что любит Кацуки? — Сегодня во время обеда он попытался накормить меня сыром, — пытаясь умерить собственное смущение, говорил зеленоглазый. — Точнее будет сказать, что он просто засунул мне его в рот, пока я говорил. А теперь и это…       Снисходительная ухмылка появилась на губах Бакуго. — Что, Деку? Думаешь, что этот шизик запал на тебя? — Я не знаю, — пожал плечами Мидория, отводя взгляд. Неожиданно в голову пришла мысль подразнить друга детства. Смущенная и слегка мечтательная улыбка, затуманенный взгляд и следующий вопрос, просто вывели Бакуго из себя. — Ты думаешь, я ему нравлюсь? — Твоя довольная морда меня бесит. Сделай лицо попроще, — зло скалился блондин. Он тут же схватил веснушчатую щеку пальцами и потрепал так сильно, чтобы она покраснела, стирая, таким образом, мечтательное выражение лица одноклассника. Теперь Мидория лишь беспомощно скулил и пытался убрать сильную руку от своего лица. — Ты ему не нравишься, а даже если и нравишься, то у меня есть надежное средство от таких ухажёров.       Зеленые глаза недоуменно уставились на Бакуго. — Что ты собираешься делать? — Просто расслабься, иначе не получится.       Взрывной юноша тут же оказался на вытянутых ногах Мидории и угрожающе ухмыльнулся. Одной рукой он отвел подбородок послушного парня в сторону, а второй схватил его за затылок и притянул к себе. С губ сорвался удивленный вздох, когда губы Кацуки прикоснулись к чистой шее. Он втягивал в себя кожу Изуку, будто пытаясь съесть его, слегка покусывал, но не отрывался даже чтобы перевести дыхание.       Тело, что лежало снизу, все извелось. Мидория пытался освободиться, но его крепко держали, а причуда… Причуду против Кацуки он применять не стал бы. Это слишком подло. Шея слегка побаливала от напряжения, вот только блондин не спешил отстраняться, что и радовало, и тяготило парня под ним. — Ка… Каччан, — тихо зовет темноволосый.       И Кацуки отстранился. — Хей, а мне нравится, — нахально сказал Бакуго, разглядывая шею одноклассника. — Что ты натворил, Каччан?! — неожиданно вскрикнул Изуку, прижав ладонь к тому месту, где только что были губы друга детства. Молниеносно из кармана был вытащен телефон. Включив фронтальную камеру, Мидория ужаснулся: на шее красовалось кроваво-красное пятно, которое на глазах наливалось синевой, и вскоре грозилось превратиться с синяк. — Это же неделю не сойдёт. А у нас уже завтра тренировка. Как я переодеваться буду? Да, и рубашка этого не закроет. Что подумают ребята? Учителя? Всемогущий? Я точно притворюсь больным. С таким точно нельзя появляться в школе. — Чего ты там бубнишь, задрот? — нагло забирая телефон, спросил блондин.       Мидория возмущенно взглянул на парня, приподнялся на локтях и продолжил паниковать. — Это не правильно! Мы не должны так делать, — нервно говорил он. — Чего ты добиваешься, Каччан? — Нахуя тебе это знать? Не собираюсь я тебе ничего говорить, — голос Бакуго грозился перейти на крик, если его хозяина еще что-нибудь разозлит. — Хорошо. Я понял, — не стал подливать масло в огонь Изуку.       Ладонь зеленоглазого юноши резко притянула к себе шею Кацуки, который удивленно раскрыл глаза, но ничего не сказал. Мидория повторял все то, что чувствовал на своей шее: посасывал, покусывал и втягивал в себя кожу на шее Бакуго, ловя сбившееся дыхание блондина и принимая его, как награду. — Какого, бля…? — отстранившись, покрасневший Кацуки не мог произнести ни слова. Но вскоре оправился и разозлился. — Чертов кретин, ты че сделал?       Лучезарная улыбка просияла на веснушчатом лице. — То же, что и ты.