В каменном коконе

Эмилития жалеет лишь о том, что клуб уходящих домой так, увы, и не додумались создать. Не боись она замарать лапки, то первой же и выходила бы из школы – не выбегала, потому что «хорошим» девочкам не положено. Но «Дзенаресу» помнит все ошибки. Да любая школа в Японии помнит. Поэтому первой она не выходит – так, ждёт, пока личинки разбредутся по клубам. В своё время она присоединилась бы к ним, да вот только в её клуб ход давно закрыт. Эмилития не хочет пятнать себя связями с теми, кто не оценил её пылкого интереса к другим странам. Эмилития в Японии ненадолго. Совсем ненадолго. Не повезло ей тут родиться, на этом крошечном островке, с жуками такого же крошечного разума, но огромным сводом неписанных правил, которые требуют неукоснительного подчинения. С кем не бывает? Да и с именем не повезло тоже. «Эмилития» - лишь грёза, могучим усилием воли воплощённая в свою реальность, куда никому нет хода, кроме неё. Там на скучной форме расцветают лепестки Франции, там можно хвастаться драгоценностью, не боясь, что её посчитают слишком выбивающейся из образа. Там она – Эмилития. Вечно прекрасная, вечно юная. Потому что её нежные лапки никогда не будут работать больше, чем положено. Потому что француженкам не положено работать. Это в журнале она – Сакура. Имя, которое розовой кляксой легло на всю жизнь. Красивое, но такое скучное. Обычное. Типично-японское. В большом мире, там, за Японией, оно будет только мешать. Восходящее солнце оставило на ней отблеск, но Эмилития с радостью отворачивается от него. День идёт за днём, урок за уроком, взгляд за взглядом падает на маску. Вокруг парты пусто, а жуки, сидящие рядом, делают вид, что никакой Эмилитии тут и нет. Все они ищут Сакуру, которой никогда и не было – послушную личинку, которая никогда не осмелится вставить своё слово. А Эмилития их пугает. Эмилития – осколок чего-то иного. Чего-то, что мимоходом занесло сюда, и что должно быть немедленно изгнано наружу. И это при том, что под хитином её течёт самая что ни на есть японская кровь. Стоило бы и пожалеть тех глупцов, что пытаются сузить широкие глаза, что пытаются скрыться за маской правил, что пытаются выдавить родное наречие и вбить под маску японскую замумную речь. Но Эмилития не жалеет. Глупцы и есть глупцы. А Эмилития тут ненадолго. Она-то всё уже поняла, прозрела, отвернулась от испепеляющего света японского солнца.