В каменном коконе

Нет иных богов, кроме Бледного. Удивительно, что кто-то — о, ужас! — пытается бороться с ним. Несчастные богомолы и пауки! Они так и не смогли принять свет его, отказались пройти путь, который он так пытался им показать. Быть может, они уже ослеплены своими глупыми верованиями и не готовы увидеть, что они никуда не привели. По крайней мере, их боги не смогли спасти их от чумы. Наверняка весь их род уже давно мëртв. Может быть, тех, кто поставил старые принципы под сомнение и хотя бы задумался над тем, что под крылом Бледного будет лучше, неведомая болезнь обошла стороной. Так же, как и Эмилитию, но в её случае это награда за преданность. Она верит, что рано или поздно волей Черва кончится и эта мука. Он положит конец и этому бедствию, и мир вот-вот придëт… Нужно лишь подождать ещё чуть-чуть, нужно лишь не смотреть на другой свет и даже о нëм не думать. Пусть глаза заражëнных нет-нет, а смотрят в окна, Эмилития прячется от их взглядов. Это уже не их глаза, и, быть может, через них кто-то смотрит. И это совсем, совсем не Бледный. Кто или что бы это ни было, ему не должно быть до неë дела. Пусть оно так и не узнает о том, что кто-то остался, что кто-то всё ещё находит утешение в бледном свете. А потому Эмилития никогда не заглянет в глаза его. Но, о, Черв, что же это на неë нашло? Самое главное, что болезнь еë не трогает и даже не стучится к ней. Всë потому, что еë спасает вера в то, что иных богов, кроме Бледного, нет. И, конечно же, наглухо закрытая дверь.