Летние ночи

       — Мда, похоже, я пропустил всё самое интересное, — расстроенно протянул Корица, валяясь на песке кверху животом. Солнце время от времени ныряло в облака, опуская на пляж прохладную тень, поэтому многие из не загорающих сидели в футболках. Купаться всем всё равно запретили, ровно как и залезать в воду, так что народ развлекался как мог. Голуби копошились в песке, пытаясь построить мини-копию Дома. Они честно старались, но вот сделать окна никак не выходило: проёмы рассыпались при попытке приладить к ним шторы из листьев подорожника. Койоты и Осы демонстративно расселись подальше друг от друга с выражениями лиц из разряда: «я бы в вашу сторону даже не плюнул», причём рядом с Дылдой сидела Тоска и сочувственно гладила его по голове, а её состайницы перешёптывались и шипели на Бетона и двух его прихвостней. Коты же устроились на песке и пересказывали вернувшемуся сегодня Корице всё случившееся. Без Искры это получилось сумбурно, но состайник расселся под зонтиками вместе со Скорпионом, Эльфом и Бычком, негромко, но напористо что-то тараторя. Очевидно Осы даже не обиделись на Кота, и, более того, всецело поддержали идею создать Бандерлогов. Только вот название захотели сменить, так что, видимо, его и обсуждали с таким жаром.        — Пффф, охуеть блять интересно, ага, — Динамит смахнул несколько песчинок со своей толстовки. Из всей стаи он был единственным, кто ни разу на пляже даже до футболки не раздевался. И как ему было не жарко в своём таком «скафандре»?        — Ну, у меня то вообще скука смертная была, — Корица сморщил нос, а потом ухмыльнулся, — Кроме сегодняшнего утра.        — А что было утром? К тебе на выписку оркестр привели? — Скелет в майке сидел на песке рядом, предварительно отстегнув протез, а то потом мучение одно из него песок выковыривать. Танк прыснул от смеха, Панда тоже позволил себе сдержанно улыбнуться.        — Неее, — серый Кот хихикнул, хитро прищуриваясь, — Меня должны были только завтра отпустить. Но сегодня утром я проснулся, пошёл по зову природы, а там толкан сломался! По ходу, он ещё стараниями Пончика засорился. Ну и там взрослые забегали, закудахтали, а потом короче запихнули меня в палату к Веснушке. Типа временно. Я сперва прихуел, а потом подумал, мол, а чё такого, ну и попробовал с ней поболтать. Она меня послала сначала, потом начала отвечать, разговорились, а потом я решил анекдоты потравить…        Зная, какие анекдоты могли быть у состайника в репертуаре, Коты ещё до окончания истории уже знали её итог:        — … Ну и короче меня вытурили оттуда с фразой, мол, «не превращай нам медпункт в цирк».        — Ага, иди превращай в цирк жизнь своих соседей по комнате, — фыркнул Динамит беззлобно. С этого выпада даже сам рассказчик посмеялся, а потом вздохнул:        — А меня один хрен пролечили на пару лет вперёд. Даже вон не кашляю почти. Но всё равно, блин, и Сеансы пропустил, и заварушку такую…        — Про Сеансы тебе Искра расскажет, когда освободится, — заверил Панда, бросив взгляд на жёлтого Кота. Обсуждать произошедшее в курилке вожак настоятельно запретил, но Корица либо этого до сих пор не понял, либо очень уж хотел разузнать, кто кому и за что врезал.        — Ага, если отклеится там от своих друзей, — процедил Динамит, а потом прищурился, понижая голос, — Кстати, ночью Осы вылезали курить. Я сам видел. Откуда-то у них сижки появились.        — Может у них запас был? — предположил Скелет, будучи сам не в силах объяснить, как бы третья комната протащила с собой столько добра. Азиат нахмурился, ковыряя песок пальцем:        — А может Койоты сами им отдали? Чтобы и правда войну не разжигать?        — Ты чё? Чтобы Бетон со своими замашками кому-то уступил? — Корица с ненавистью бросил быстрый взгляд на троицу старших, — Да они по трупам готовы идти…        — Смените тему, — мрачно отчеканил Панда. Серый Кот тут же прикусил язык, виновато привставая и переглядываясь со Скелетом. Танк тоже нахмурился, а Динамит хмыкнул в знак согласия. Азиату резко захотелось встать и уйти подальше от всего этого угнетения, тем более солнце на небе спряталось за особо большим облаком, подсвечивая его рваный край золотистой кромкой, отчего сидение на песке потеряло всякий смысл. К счастью для Кота, Искра радостно прискакал к состайникам, ухая и взрывая песок фонтанчиками. Подхваченные ветром песчинки полетели прямо в лица Голубей, и Малёк заревел, растирая глаза. Жёлтый Кот этого даже не заметил, восторженно нависая над Котами и важно объявляя:        — Теперь я не только Кот, но ещё и Клещ!        — Кто? Клещ? — переспросил Корица. На ум сразу пришли кровососущие паразиты, которые таскают на себе заразу типа энцефалита.        — А почему не Бандерлоги? — поинтересовался Панда, жмурясь от бликов солнца, отражённых от воды.        — Нууу, мы подумали с ребятами, что Бандерлоги — это как-то на Койотов похоже, — Искра плюхнулся в песок между Танком и Скелетом, — А так идеально же название подойдёт! Клещи всегда намертво норовят вцепиться, как и мы цепляемся за каждую новость!        — Ага, и только если на вас капнешь маслом и выкрутишь, можно будет от вас избавиться, — брякнул Скелет, не особо раздумывая над тем, какая у стаи может быть реакция на подобную «шутку с долей шутки». Но Искра уже успел усвистать к Голубям, зазывая их в новую группировку и вдохновенно трубя о том, как здорово и почётно быть Клещом. Его внимательно и вежливо слушали, только Малёк всё ещё тёр глаза.        — Мда уж, он здорово загорелся, — заметил Корица, ложась обратно. Динамит чуть слышно прошипел:        — Даже слишком.        — А никому больше странным не показалось, что Клещи — это довольно близко к Осам? Да и вообще их вон целых трое в Клещах.        В словах Азиата была своя правда. Не нужно было быть гением, чтобы не допустить мысль о том, что несмотря на то, что идея собрать новых Логов принадлежала Искре, а вот контроль и лидерство однозначно заграбастали себе Осы. Наверняка жёлтый Кот пошёл на уступки, дабы не портить отношения, но как бы он с этим не переборщил. О том, что мало что из этого хорошего выйдет, вслух никто не сказал, но чуяли это все. А чутью Коты доверять привыкли. Однако Чай, громким голосом созывающий всех с пляжа обратно в корпус, и вторившая ему Перламутровая, вырвали всех из тягостных дум и тепла только-только вылезшего из-за облака солнца.

***

       Несмотря на наказание, последние дни обитания в лагере прошли на удивление плодотворно. Население Дома так и норовило впихнуть всё упущенное в оставшееся время, и отчасти у них это даже получилось. Финальные занятия в кружках и мероприятия посещались почти массово, кроме того, многие даже выбрались поболеть за команду Шейхов в состязании по гонке самодельных управляемых мини-моделей кораблей на озере. Зрелище было воистину увлекательным, и кто-то даже сорвал себе голос до хрипоты, когда две шхуны смачно столкнулись друг с другом и пошли на дно, так и не расцепившись. После отрядам устроили фотосессию, на которую некоторых Фениксов пришлось тащить чуть ли не силком, отыскивая их в самых укромных уголках лагеря. Возобновились и походы на дискотеки, пусть и под строгим контролем Шахидки, и девчонки охотно удирали туда от своих незадачливых мальчишек. Так, во всяком случае, обозвала их Веснушка, которую тоже выпустили из Врачевальни. В Доме её ждал курс терапии, но она явно особо не расстраивалась по этому поводу.        Куда больше расстраивался Искра, а потому брался за всё с утроенным энтузиазмом. Коты, невольно заражаясь такой энергичностью, тоже спешили выжать максимум, делая это каждый по-своему. Танк, например, приволок в комнату целый ворох цветной бумаги, невесть как выпрошенный у руководителя кружка по оригами, и теперь у каждого было как минимум по четыре журавлика разных форм и расцветок. Он и сейчас сидел шуршал и складывал, мурлыкая под нос в такт негромкой музыке в комнате. Тихий час теперь у Котов перестал быть тихим, ибо щедро разбавлялся аккордами скелетовской гитары. Играть состайник действительно намастился, да и в постукивании протезом был какой-то свой особенный шарм. Кто-то даже в шутку предложил обозвать Скелета Оркестром, но тут уже сам Панда взмолился, сетуя, что с такими частыми сменами имён все с ума сойдут.        — Ага, а то до этого мы были адекватными, — сумрачно выдал Динамит, сидя на полу и деловито разглядывая добро перед собой. Таблетки, какие-то порошки и даже пара баночек микстур от кашля. Азиат, приоткрыв одну из таких баночек и понюхав, подтвердил:        — Да, апельсинками пахнет.        — Почему, блять, нельзя писать на упаковках, от чего лекарство? — Динамит раздражённо чиркнул на баночке фломастером и поставил к уже сортированным лекарствам.        — Ну… извини, — Корица виновато моргал, борясь со сном, — Я стащил всё, что смог, пока никто не… не виииидееел…        — Эй, не спи! — Азиат пихнул зевающего серого в плечо, на что Динамит только сокрушённо хрустнул блистером таблеток в руке:        — Да хули извиняться то? Ты вот чё, знаешь что ли, от чего, например, вот эта хуйня с таким идиотским названием?        — Подозреваю, что не снотворное, — грустно выдохнул Азиат, снова тормоша вялого Корицу. Традиция таскать из Могильника всё, что плохо лежит, впитывалась в особо продуманных домовцев с воздухом, только вот здесь наблюдательности у врачей было явно поменьше чем у Пауков, так что и умыкнуть удалось немало. И сегодня, когда народ постепенно начал складывать рюкзаки, готовясь к отъезду, добытое было решено опознать и рассортировать по рюкзакам. И трое вызвавшихся очень скоро остались вдвоём: серый Кот не стал заморачиваться и просто ткнул пальцем в первый попавшийся порошок, а потом облизал его. Заявив, что на вкус это не так мерзко, как показалось изначально, он уже через несколько минут стал засыпать, дав понять, что порошок — это снотворное, чему Динамит, пусть и назвав Корицу поехавшим долбоёбом, несказанно обрадовался.        — Много там ещё у вас? — Искра свесился с кровати, оценивая масштаб трагедии. Присвистнув, он сполз на пол, хмуро подцепляя пальцем первую попавшуюся упаковку:        — Когда она опустеет, можно я заберу? Буду в ней хранить бисер и бусины мелкие для амулетов.        — Да хоть сейчас забирай! — психанул чёрный Кот, — Так и впрямь придётся на практике всё на себе испытывать!        — А вот это вам наказание за жадность, — философски подметил Панда, безучастно уткнувшись в книгу и даже не поднимая взгляда, — В другой раз не будете тащить всё, а только самое нужное.        Динамит хмыкнул, но спорить не стал, а просто закурил. Азиат последовал его примеру, оставив Корицу на Искру. Жёлтый Кот заботливо сбросил на пол подушку, устраивая на ней уже совсем безвольного состайника. Задумчиво посмотрев на неопознанные таблетки, он вдруг хлопнул себя по лбу и вскочил так резко, что Танк, выругавшись понятным лишь себе словом, уронил недоделанный бумажный лотос, Панда оторвался от чтения, а Скелет перестал играть.        — Нам надо что-нибудь на память о себе оставить! Ну или подарить!        — Визитки из туалетной бумаги с адресом нашей богадельни? — выдал Динамит, закатывая глаза.        — Ага, а ещё девиз: «Шагни в своё прекрасное будущее!» — подхватил Азиат, — И поправочка: «Если есть, чем шагать».        — Ну вы чё, блин, я же серьёзно! — возмутился жёлтый Кот, видя как состайники ухмыляются, а Панда со вздохом прячется опять за книгой, — А то нас ведь и правда запомнят как…        — Калек?        — Ненормальных?        — Отбросов, которым не место в нормальном обществе?        — Всё вышеперечисленное! — блондин сердито топнул ногой, давая понять, что пошутили и хватит. Танк, вернувшийся к своему занятию, хотел было предложить навертеть для всех что-нибудь из бумаги, но быстро передумал. Уж слишком хлопотно, да и лень.        — А кому ты вообще собрался напоминать о себе? — осведомился Скелет, отставляя гитару в сторону.        — Вожатым, учителям в кружках, а ещё нашим друзьям в Шейхах! — бойко доложил блондин, воспрянув духом от того, что хоть кто-то не топчет его идею в зачатке. Динамит скорчил страдальческую мину:        — Друзья? В Шейхах? Ты серьёзно?        — Абсолютно!        — Мысль на самом деле толковая, — донеслось с койки главного Кота, — Только вот что мы можем им такого предложить?        — Можно нарисовать что-нибудь, — неуверенно высказался Азиат, мысленно взмолившись, чтобы эту идею забраковали. А то он же и будет за всех отдуваться.        — Ты сначала клюшку для гольфа верни на место, — посоветовал вожак, заставляя Кота пристыжённо уткнуться в пол, а вспыльчивого Динамита взбрыкнуть:        — А что плохого в клюшке? Ей и отмахаться можно, да и потом, ни у кого в Доме клюшки нет!        — И не будет, — жёстко отрезал Панда, — Клюшку вернуть на место. И чтобы я больше не слышал подобных разговоров.        С досадой повздыхав, Азиат полез под свою кровать за злополучной клюшкой, чувствуя недовольство Динамита. То, как Панда отрицал возможность даже обычной драки между стаями, не говоря уже про войну, в последнее время страшно раздражало. Вожак либо и вправду верит, что все будут мирными как овечки, если избегать конфликтов, либо просто одержим и чего-то боится. Что ж, непролеченных психологических травм и страхов у стаи был вагон и маленькая тележка…        — Придумал! — Искра подпрыгнул и щёлкнул при этом пальцами, напугав Танка второй раз. И пока состайник, невнятно ругаясь, шарился под столом, все повернулись к сияющему жёлтому Коту, который радостно гаркнул:        — Сделаем им амулеты!        Скелет, наблюдавший за всем с живым интересом, вдруг чуть заметно странно дёрнулся. Котодракон почему-то страшно возненавидел амулеты после той кошмарной ночи, и от его гнева кровь леденела в жилах. Вот и сейчас монстр взревел и зашипел, исчезнув ненадолго, оставляя рассудок Кота в покое.        — Амулеты? — тупо переспросил Азиат, — На кой им сдались амулеты?        — Да и от чего амулеты то? — добавил Динамит, насмешливо сощурившись, — От склероза?        — Просто на память! — Искра и сам невольно повысил голос, так что Панде снова пришлось подключаться к беседе, дабы урезонить крикунов:        — Все имеют право высказаться и предложить идею, но попрошу без ора. И давайте не будем топить вариант, если не придумали альтернативу.        — А мне нравится, — отозвался Скелет, мысленно взвесив, как отнеслись бы вожатые к такому подарку. Расклад был явно положительным. По крайней мере, будь он вожатым, он был бы рад любой безделушке, если она сделана с душой.        Танк на всякий случай отодвинул папку с бумагой подальше, дабы взыскательный взор Искры не наткнулся на такое сокровище. Динамит пожал плечами, мол, ему всё равно, да и предложить нечего. Азиату, после недолгих раздумий, идея с амулетами тоже зашла, но сходу назрел и вопрос:        — Как вот только они поймут, что это именно от нас? Можно с таким же успехом набрать здесь шишек, желудей или камушков…        — Ага, и это выкинут как мусор, — добавил чёрный Кот хмуро. Искра, всё это время воодушевлённо размышлявший и уже ясно представивший, как обрадуются получатели подарков, сник и понурился:        — Блять, а с этим то и правда проблема. Сука!        — А вот и не проблема, — невозмутимо возразил Панда. По его лицу скользнула та самая загадочная свойственная лишь ему улыбка, — Буди Корицу.        — Зачем?        — Буди давай.        Пожав плечами, Искра начал выполнять приказ. Стая наблюдала за ним с хищным интересом: почему-то смотреть на то, как кого-то вот так пытаются растолкать, никогда не надоедало. Возможно всё крылось в недостатке развлечений, а может быть именно в тот момент человек был до ужаса забавен в своей беспомощности.        — Ээй, проснись, Земля вызывает Корицу! — душевно проворковал Азиат, с умилением глядя на муки состайников: и будящего, и спящего.        Серый Кот замычал и отвернулся. Это была вся его реакция на лёгкий пинок и тычки в плечо. Танк сочувственно поджал губы: он и сам любил поспать, так что подобные манипуляции были для него сродни насилию.        — Подъём! — выкрикнул Искра, одновременно с этим вытаскивая из-под состайника подушку. Тот ошалело вскочил, замахнувшись руками как пьяный:        — Тудыть твою налево… — спросонья ругательство получилось смазанным, но всё равно довольно понятным, — Совсем охренел что ли?!        — А мне вожак приказал, — Искра выглядел виноватым даже при том, что действительно просто выполнял указание, и Корицу это не успокоило, а выбесило:        — Я и не таких вожаков по Лесу гонял! Нахуя так будить то? Я вообще-то только из медпункта вернулся, а вы…        — Ты давай не разоряйся, а помогай, — в голосе Панды промелькнула плохо скрытая насмешка. Вожак явно веселился, а остальные и вовсе ржали в голос.        — Ещё и помогай им, — проворчал серый, сбрасывая обороты, — Уже и прилечь нельзя…        — Ты же брал с собой ракушки?        Такой вопрос вожака поначалу сбил всех с толку, и Корица сразу посерьёзнел:        — Ну, эээ, да. Вроде… А что?        — Доставай.        И пока Корица шарился в своих вещах, Коты успели переосмыслить свою жизнь чуть ли не целиком, испытывая трепетное замешательство от того, что вожак в курсе содержимого их рюкзаков, и размышляя, как теперь жить с таким знанием. Искомое нашлось не сразу: серый Кот успел напихать в рюкзак кучу невесть откуда раздобытых сладостей. Но едва серебристо-голубые ракушки со стуком высыпались на покрывало, Искра просиял:        — Это то, что нужно! Панда, ты просто гений!        — А для чего они вам вообще?        И пока Корицу посвящали в курс дела, Азиат вдруг уставился на ракушки как зачарованный и прошептал:        — Ребят… Это же чешуя дракона…        — Того самого дракона из озера? — переспросил Панда, и Азиат кивнул. Теперь уже вся стая с каким-то благоговением смотрела на игру света на чуть ребристой поверхности, представляя, как огромный дракон, что спит на дне озера, точно так же переливается в лучах летнего солнца. И пусть ракушки были не отсюда, кто сказал, что драконам будет помехой перемещаться в такое место как Лес?        — Тооочноо! — Искра аж запрыгал, не в силах совладать с обуревающим его восторгом, — Блять, как же охуенно выйдет! Таких штук точно ни у кого больше не будет!        Коты с этим охотно согласились, и Корица с удовольствием отдал состайнику всё необходимое. Искра сразу ускакал к себе, складывая добычу и суетливо бормоча себе, что надо будет после полдника попросить у Скорпиона с Эльфом шило или отвёртку, а ещё нужны нитки, много разных ниток.        Проснись, искатель приключений!        И в путь свой далёкий иди налегке!        Но всё же, чтоб не было огорчений,        Драконьи чешуйки храни в рюкзаке…        Скелет и сам не заметил, как негромко проговорил эти строчки вслух. Они сами по себе сложились в голове и пожелали быть озвученными. Коты изумлённо уставились на состайника, а тот уже потянулся к гитаре, брякнув струнами и едва не ударив грифом спинку кровати.        — Ебать у нас таланты, — хмыкнул Динамит, кивая на каждого состайника по очереди, — И рисуют, и поют, и стишки сочиняют, и бумагу хуевертят…        — …ихуя! — откликнулся Танк обиженно, намекая, что с бумагой он управляется очень даже неплохо. Азиат прыснул от смеха, а потом уселся на пол, предлагая Динамиту продолжить разбираться с награбленными медикаментами. Скорчив страдальческую мину, чёрный Кот всё же опустился рядом, пытаясь определить назначение таблеток на нюх. Это не особо помогало, так что пришлось облизывать и кочевряжиться от резкого химозного привкуса. Искра уже вытряхнул свой рюкзак целиком и теперь перебирал вещи, выуживая нитки и шнурки разных фактур и расцветок. Панда, снова лёг читать, стараясь не морщиться от боли. Плечо очень уж невовремя решило напомнить о себе, и вожак прикладывал все усилия, чтобы стая этого не увидела, пока они не вернутся в Дом. Незачем портить им последние впечатления о лагере. Корица, сообразив, что от него больше ничего не требуется, плюхнулся к Скелету на койку, и тот чуть подвинулся, не отвлекаясь, в прочем, от своего занятия.        — Сочинять начал? — серый Кот с доброй ухмылкой пихнул сосредоточенно придумывающего что-то друга в бок, — Так ты скоро и целые песни будешь слагать!        — Ага, не иначе… А ещё запишу их на диск и буду продавать где-нибудь в переходе. Глядишь однорукому и мелочи насыпят больше.        — Ну ну, Скайуокер, больше оптимизма!        — Хватит меня так называть, я ведь больше не Скайуокер.        — Да, ты Скелет. И я склоняюсь к мысли, что Скелет — это сокращение от «Скептичный Летун»…        — Ха-ха, — Скелет наконец оторвался от гитары. Искра в другом конце комнаты с писком и руганью пытался развязать шнурок, — Может быть так и было изначально задумано.        — Эх, если бы всё оно было так, как задумано… — Корица проследил за взглядом друга и оживился, — Тоже амулет хочешь? Я могу тебе раздобыть такую классную створчатую ракушку, что всем на загляденье будет!        — Да нет, спасибо. Тем более, у тебя есть такой, пусть будет уникальным.        — Был, — друг вздохнул, — Я его Пончику отдал.        — Почему?        — Нууу, мы с ним вроде как подружились, — Корица замялся, — Он меня на удивление не бесит, хоть и Голубь, а ещё общаться с ним… даже интересно. Да ты сам видел! Так что вот я и вручил такой подарок, ну и ещё сморозил попутно, что раз плавать не умеет, то пусть хоть на шее носит этот оберег от утопления.        — Так это здорово же.        — Ты не подумай! — Скелет, видать, сказал это настолько безэмоциональным тоном, что серый Кот аж замахал руками и взволнованно заёрзал, — Место для самого лучшего друга у меня занято тобой!        — Я даже об этом и не думал, — Скелет тепло улыбнулся. Он это и так знал, — Дружите на здоровье. Будет у тебя друг Голубь.        — Скорее уж не друг, а ещё один младший брат, которых я никогда не хотел, — хмыкнул Корица с театральным трагизмом, — Влипают они, а огребаю я. Классика!        Тяжело выдохнув, серый Кот встал и поплёлся к Искре, который совсем уже изматерился, пытаясь распутать клубок зловредных ниток. Подобным образом блондин рисковал сделать не амулеты, а проклятые ведьминские артефакты. Динамит на полу зашёлся кашлем, пробуя очередное лекарство, и Танк кинул ему бутылку с водой, едва не залив все свои труды. Панда, пользуясь тем, что никто не смотрит, осторожно стащил из кучи уже опознанных медикаментов обезболивающее и спрятал в карман, скрипнув зубами от колючей боли. Плечо будто прошили горячими иглами, и вожаку стоило огромных усилий не завыть, а спокойно вернуться на место, попутно убедившись, что Динамит отказался таки от своей идеи испытывать все лекарства на себе.

***

       Подарки дошли до своих получателей через два дня, в аккурат к последнему обеду перед отъездом. Искра чуть ли не самолично всё раздал, и только Скелет сумел выцыганить для себя один и подарить его Чаю. Всё-таки с ним у них сложились особые отношения, и никто из стаи не стал это оспаривать, великодушно предоставив Коту такую возможность. Куда больше всех задело, что Шейхи, получив подарки, на предложение обменяться адресами немного замялись, а после вовсе убежали, пообещав потом через родителей раздобыть адрес Дома и написать.        — Не напишут, — заявил Динамит, когда только расстроенный чуть ли не до слёз Искра закончил рассказывать, как Шейхи усвистали в свой корпус собираться, не сказав ничего на прощание, — Это вся суть лагерей. Тут всё одноразовое. Особенно дружба.        Корица хмуро поддакнул, а потом угрюмо продолжил утрамбовывать в рюкзак лагерную толстовку. Лагеря — отстой, но чёрта с два он отдаст кому-то халявное добро, да ещё и такого жизнеутверждающего зелёного цвета! Азиат препирался с Танком, решая, в чьи вещи пойдёт врученная первому кружка «За творческие заслуги перед отрядом». Скелет тоже мучился, через каждую минуту проверяя, не завалился ли куда-нибудь подаренный Чаем медиатор. Потерю этого сокровища он бы точно не пережил.        — Проверьте, чтобы была вода, когда мы вернёмся с Огонька у костра, — распорядился Панда, кивнув на почти пустой графин. Искра тут же вызвался сбегать, всё ещё страшно огорчаясь. Танк, совсем психанув, случайно своротил свой рюкзак на пол, и тот упал с таким грохотом, будто обрушилась пирамида из медных тазов. Динамит и Корица испуганно выругались почти в унисон, Азиат отскочил, а Скелет выронил таки куда-то свой подарок и охнув, тут же полез его искать, собирая на протез всю пыль из-под кровати.        — А знаете, на самом деле и правда грусть берёт, — пробормотал вожак, подперев подбородок рукой, — Так вроде хорошо дружили…        — Да они просто от Мажора избавились так через нас, — отозвался Азиат, — Скелета вон готовы к лику святых причислить за его великую и случайную жертву.        — Да я, знаете ли, вообще не напрашивался на все эти роли в их головах, — красный Кот бережно сдул пыль с найденного медиатора, а Корица сварливо фыркнул:        — Ага, для этого есть я…        — Я же блять с самого начала сказал, что так и будет! — вызверился Динамит, — А вы уши развесили со своим «Наружность-хуюжность!»        Азиат всё же с завидным упорством продолжил спорить и вынудил таки Танка запихнуть кружку в свой рюкзак. Искра, вернувшись с полным графином воды, тут же оказался втянут в какую-то вакханалию: вожак нудел, уверяя, что эта поездка дала им и много хорошего, Динамит активно опровергал всё это, приводя собственные доводы. Корица сначала попытался подать голос и включиться в дискуссию, но быстро сдался и плюнул, послав всех на хуй и теперь гнусно ухмыляясь с того, что Панда в пылу спора даже не заметил такого грубого оскорбления в свой адрес. Скелет, посчитав себя достаточно умным, чтобы просто молчать, неожиданно вспомнил про специальный кармашек для медиаторов на кофре для гитары и теперь втихомолку сокрушался от собственной столь досадной глупости.        После полдника всех согнали на прощальную речь директора, который минут двадцать пафосно разглагольствовал, а потом объявил прощальную дискотеку открытой, станцевав первый танец с самой Шахидкой. Изначально желающие поскорее сбежать с этого мракобесия, где кто-то даже пустил слезу и начал дрыгаться под музыку, Фениксы всё же задержались, не без злорадного удовольствия понаблюдав, как сдержанная заместитель директора беззастенчиво кружится и отжигает, а слабо мямлящего Тихоню окучивают сразу две молодых воспитательницы младших отрядов. Вожатые, вежливо воздержавшись от всех соблазнов, ещё какое-то время позволили домовцам попялиться, посвистеть и даже улюлюкать, а потом бесцеремонно начали выгонять всех тех, кому дискотеки были противопоказаны, а также наказанных. В итоге на танцах осталось лишь несколько девочек, а ещё не досчитались Дылду. Наверняка хитрый вожак третьей куда-то удрал в обществе Тоски, и Осы криво скалились, стеная и ворча: «Нас на бабу променял». Искать блудного лидера вожатые предоставили Тихоне, который еле вырвался из цепких лап женщин, а сами повели отару сразу на поляну у корпуса разжигать костёр. Скелета Чай отправил за гитарой, объявляя, что сегодня играть будет красный Кот. Новость встретили с энтузиазмом, и кто-то даже всерьёз начал вопить дурным голосом: «Жги, однорукий!»        И Скелет действительно начал играть, сперва неловко и чуть сбивчиво, а потом поймал волну и почти даже не подсматривал в услужливо подкладываемым Чаем аккорды к песням в мятой тетрадке. Народ колобродил, гуляя напоследок, горланили песни и даже Осы с Койотами на пару часов забыли о своей вражде, присасываясь к бутылкам, которые старшие Койоты притащили с собой. Вино хоть и слабенькое, но развязало языки, а может там было и не вино, а что покрепче, и ребята уже болтали, негромко смеялись, а кто-то уже пьяно доказывал, что человек человеку волк, а домовец домовцу человек, попутно признаваясь в вечной дружбе и уточняя у потенциальных друзей искренность их ответных чувств.        — Вот ты мне друг или чё? — проблеял уже нетрезвый Манул, блестя глазами. Шаман рядом с ним икнул и не моргнув глазом выдал:        — Чё.        Хихикнув с того, насколько ласково состайник послал его куда подальше, Койот обвёл глазами толпу. Никто не утонул, не умер, и даже Веснушка где-то там на дискотеке скрывает свои порезы на запястье одолженным у кого-то напульсником. Бетон, на удивление, не прибил Деда за его дерзкую выходку, или, как выразился Бывалый, обожающий дешёвые каламбуры, не закатал бедолагу в бетон. А может быть ждал, когда они вернутся в Дом, но об этом в данный миг думать совершенно не хотелось. Фениксы, которые уже завтра перестанут быть таковыми и вновь раздробятся на стаи, переругиваясь друг с другом в коридоре и борясь за влияние, сейчас пели песни и смеялись. Потрескивал костёр, с дискотеки эхом доносились заунывные ноты медляка, отражаясь от озера, а взметнувшиеся к небу искры увязали в синеве, зажигаясь звёздами.        Пятясь задом, Чай потихоньку вылез из круга и пересел на траву позади отсветов костра. Он знал, что Перламутровую они боятся гораздо меньше, чем его, и мешать веселиться Фениксам хотя бы в последнюю их ночь он почему-то не посмел. Почему-то он был уверен, что те не напьются и не устроят мордобой.        — Сидишь и поощряешь пьянство, — рядом звучно брякнулся Тихоня, заставив вздрогнуть. В его голосе не было упрёка, только источающая винные пары насмешка. И когда воспитатель успел надраться?        — Сижу и делаю вид, что не замечаю небольшие нарушения режима, как мудрый педагог, — Чаю почему-то самому стало смешно от абсурдности происходящего. Тихоня одобрительно крякнул:        — Дело хорошее. Ты только учти, что у мудрых педагогов все дети как родные. Ты то может их и не вспомнишь через пару месяцев…        — Вспомню.        Тихоня чуть вскинул брови, удивившись от столь ледяной уверенности в голосе Чая. Слабый отблеск костра отразился на ребристой поверхности ракушки, болтающейся на шнурке на шее вожатого, и воспитатель сразу всё понял и звякнул бутылкой, вытащив её как заправский фокусник откуда-то из рукава:        — Тогда выпьем за то, чтобы Фениксы наши однажды действительно расправили свои крылья и смогли взлететь.        Чай приложился к бутылке не раздумывая, брякнув подаренным амулетом. От алкоголя в горле стало горячо, и на миг перед глазами всё расплылось, но вожатый совсем не удивился тому, что костёр на миг принял очертания огненной птицы, с криком взмывающей в небо. Чай всегда считал, что фениксы сами по себе красивы, но теперь отчего-то был твёрдо убеждён, что на самом деле это покалеченные птицы с драными крыльями, выщипанными хвостами и беспомощностью слепых котят. Кто-то, завидев такого зверя, наверняка даже захочет оборвать птичьи страдания, но не все, далеко не все способны разглядеть, что однажды эти хилые тусклые перья засияют ярче солнца, от взмахов крыльев будут сыпаться искры, а роскошный огненный хвост заставит даже павлинов лопнуть от зависти.        Тихоня исчез также неожиданно как и пришёл, оставляя вожатого наедине со своими мыслями и на две трети опустошённой бутылкой. У костра девочки уже облепили Перламутровую, рыдая и хлюпая носами, Голуби откровенно клевали носами, утомившись, остальные три стаи продолжали барагозить, пока кто-то, кого Чай даже не смог опознать по голосу, не выкрикнул, ткнув пальцем в небо:        — Вы посмотрите, сколько звёзд то! Красота!        Народ у костра разом притих, поднимая головы, и Чай невольно последовал их примеру. Даже Голуби, встрепенувшись от внезапно наступившей тишины, смотрели вверх, приоткрыв рты. Ночная синева действительно была усыпана сотнями блестящих крупинок, собираясь в причудливые созвездия. Белой и быстрой полоской небо перечеркнула комета, вызвав бурю восторга у сидящих вокруг костра:        — Загадывайте желание!        — Звезда упала!        — Это комета. Звёзды не падают…        Чай усмехнулся, допивая остатки оставленного Тихоней алкоголя. Всё-таки удивительный ему попался отряд. А ещё очень ругачий, ибо прения о падающих и не падающих звёздах быстро свелись к обсуждению загаданных желаний, деля народ на три группы: тех, кто рассказал, тех, кто поднял на смех услышанное, и тех, кто наотрез отказался озвучивать, боясь, что не сбудется. Дав Фениксам ещё немного пошуметь, вожатый дал знак, что пора закругляться, со вздохом пнув в костёр опустевшую бутылку из-под какого-то дешёвого пойла, которое Койоты даже не удосужились убрать подальше от ястребиного взора Шахидки, загоняющей в корпус всех дискотечных, еле стоявших на ногах.        Едва очутившись в корпусе, народ сразу разошёлся по комнатам, минуя умывальник и моментально падая спать, унося с собой в сон волшебство последней ночи. Только Осы ещё какое-то время орали и завывали, отважно потешаясь над своим вожаком, которого Шахидка всё же отыскала в толпе на дискотеке. Тот додумался затесаться к танцующим из старших отрядов, и те невольно выдали его громким ржачем. Теперь же ржали Осы, пока в стену, отделяющую их от Койотов, не прилетело злое:        — Завалитесь и дайте поспать!        — Сами завалитесь! — гаркнул Вышибала радостно, — Мы вас ещё всех на… на… короче на том самом месте и повертим!        Из-за накрывшего их цунами хохота они не услышали ответных угроз, зато явившаяся на шум Шахидка быстро всех угомонила.        Утром лагерь казался вымершим. Все отсыпались после ночного гуляния, и только самые дисциплинированные смогли заставить себя проснуться на завтрак. Остальных пришлось тормошить и вытряхивать из кроватей, чуть ли не пинками выгоняя всех в столовую.        — А как же зарядка? — захныкали Голуби. Остальные стаи настолько выразительно покрутили пальцами у висков, что даже Иисус неловко стушевался.        Столовая пустела прямо на глазах: кого-то родители забирали отдельно на машинах, приезжая когда кому вздумается. Остальные покорно ждали автобусов, не зная, стоит ли уже вести себя так, будто не знаешь сидящих рядом с тобой людей, или же всё-таки завести диалог, который мог прерваться в любой момент. Шейхи, чьи ряды значительно поредели, в сторону Фениксов даже не глядели, увлечённо болтая о планах на следующее лето и кто в какую смену сюда приедет.        — Вот это блять серьёзные планы, ага. Не то что наше «дожить до следующего лета». Тьфу! — Динамит с выражением крайнего омерзения вытащил из какао молочную пенку, не в силах определиться, на что он злится больше: на поваров или на эти счастливые наигранные хихиканья с соседних столов.        Искра, который должен был приуныть сильнее всех, наоборот светился, успевая метать в себя запеканку:        — Скоро Домой вернёмся! Домой!        — Надеюсь, там хотя бы сделали ремонт в коридоре, — вожак говорил сипло, будто сдерживал крик. Наглотавшись обезболивающего перед сном, Панда чувствовал, как эффект сходит, возвращая боль с новой силой. Благо, что стая сразу начала рассуждать, кто бы что починил и усовершенствовал в первую очередь, пока Азиат не заметил нейтральным тоном, что ремонт могли сделать и в комнатах, обнаружив попутно весь их клад. До ужаса перепугавшись, Танк даже начал показывать пальцем на Шахидку, предлагая заслать к ней кого-нибудь и разведать, что там в Доме сделали в их отсутствие.        — Так сам и спроси! — сорвался Динамит, сварливо благодаря Азиата за новую дурацкую причину для паники. Танк похлопал глазами, скрипя извилинами и силясь понять, насколько сейчас серьёзно прозвучало предложение чёрного Кота. У Скелета даже созрела в голове шутка про Танка в танке, но озвучивать он её не решился.        — Может пожрём сначала, а потом уже узнаем? — пробубнил Корица, не слишком переживая за сохранность своих тайников. Во всяком случае ещё ни одна ремонтная бригада не приходила в Лес.        Посовещавшись, Коты уже собрались отправить Искру на переговоры, когда Фениксам велели поторапливаться и доедать, ибо «скоро уже поедем». Все сразу засуетились, вскакивая и доедая на ходу. Особо нетерпеливых вместе с посудой разворачивали у дверей и отправляли обратно, а потом и вовсе решили всех обыскать на предмет стащенных вилок, ложек и даже перечниц. Другие отряды с изумлением наблюдали за зрелищем, перешёптываясь, а мелкие и вовсе начали восторженно голосить, что старших обыскивают прямо как преступников, пока очередь не дошла до Скелета. Завидев его искусственную конечность, которую Шахидка зачем-то потребовала отстегнуть, малышня завизжала так, что лопнула лампочка, кто-то громко заревел, и воспитатели забегали, успокаивая испуганных сопляков.        — Оборжаться просто, — угрюмо протянул Скелет, выходя с остальными на улицу, но всё же его самого распирало от сдерживаемого смеха, особенно под такой глумливый ржач состайников:        — Может ты перчатку будешь носить? — посоветовал Панда. Стая ещё больше завыла от смеха, держась за животы и величая Скелета не иначе как главной причиной детских обмоченных штанишек.        — Похерится перчатка эта, — под собственный грустный вздох Кот вспомнил, как бережно относился к новой конечности, пока привыкал к ней, охая над каждой царапиной. Всё изменилось в одночасье, когда ему по неосторожности прищемили эту руку дверью, отчего последняя треснула, ясно давая понять, что железяка ещё половину населения Дома переживёт, даже если Скелет будет забивать ей гвозди и швырять во врагов.        — Ну всё, хватит голосить, — Шахидка обращалась почему-то не к Панде, а к Искре, и тот вмиг утих, и за ним по цепочке замолкли и все остальные, — Автобус прибудет через полчаса. За это время все без исключения должны собраться, проверить, всё ли забрали из вещей, и ждать на улице. Всем доступно объяснила или повторить?        Досадуя и страдая, что всех так рано выгнали из столовой, да ещё и подвергнули унизительному обыску (нужное всё равно утащили ещё в первые дни), Фениксы, позабыв, что они один отряд, ломанулись ко входу, создавая кучу мала. Тихоня, который должен был следить за порядком, куда-то исчез, поэтому заместитель директора сама залезла в эту свалку, отвесив пару затрещин самым буйным и доступно объяснив, что не потерпит такого зоопарка.        «Зоопарк», устроив ещё несколько перепалок в очереди в туалет, дружно не признав своими аж семь найденных взрослыми носков после обхода комнат, потеряв одну зажигалку и грохоча рюкзаками, медленно покидал корпус. Азиат тоскливо бросил последний взгляд на феникса в их общем зале, гадая, отправится ли это чудо на помойку или послужит растопкой. Перехватив его взгляд, Перламутровая тут же рассыпалась в обещаниях, что сохранит рисунок во что бы ты ни стало. Наверняка врала, но Кота и это устроило.        На улице народ скучающе бродил около корпуса, сложив рюкзаки в траву. Нимфы уселись на лавочку, щурясь от солнца, и Дылда тут же начал исполнять перед ними манёвры, всячески привлекая к себе дамское внимание. Скорпион, пользуясь тем, что все пялятся на вожака, вцепился в ручки кресла Эльфа, откатывая колясника за корпус.        — Чё, курить что ли? — проворчал блондин, уже шаря по карманам в поисках пачки сигарет, но Скорпион мотнул головой на стену корпуса, где облетал краской хвост криво нарисованного жёлтого дракончика:        — Нахуй надо, спалят ещё. Ты лучше скажи, что с этим сделаем?        Эльф выпучил глаза, пялясь на стену, стараясь понять ход мыслей состайника, и наконец разродился ответом:        — Ты чё, сжечь предлагаешь эту халупу?!        — Даун что ли? — Скорпион добавил к этому определению ещё парочку совсем уж непристойных эпитетов, прежде чем ткнул пальцем в вырезанные под драконьим хвостом буквы:        «Это наша точка! К. Г. С.»        — Видал, да? Это Мажор и его компашка тут так отметились.        — Ну видал, да, — Эльф уязвлённо оторвался от созерцания надписи, не понимая, чего от него хотят, — Хочешь перечеркнуть что ли?        После пары минут ругани было решено всё-таки дополнить написанное, а не зачёркивать, и в итоге, когда всех начали созывать идти к автобусам, Осы оставили после себя следующее:        «Это наша точка! К. Г. С.»        «Была. Фениксы.»        И пусть Эльф ворчал, что можно было бы подписать коротко «Дом» или даже «Осы», Скорпион всё же решил проявить великодушие и увековечить дурацкое название их отряда в этом убогом лагере. В конце концов завтра они снова проснутся отдельными стаями, которые никто не сгонит на зарядку, не отправит малевать гуашью очередной угрёбищный плакат и не усадит вечером у костра.        Посадка в автобусы не обошлась без драмы: девушки снова зарыдали, обнимаясь с вожатыми, Голуби вторили им, остальные же довольно шустро грузились и рассаживались, норовя побыстрее покинуть это место. Скелет остановился у самых ступенек, пропуская стаю вперёд, и Корица, многозначительно смерив друга взглядом, буркнул, что займёт ему место, и нырнул в салон.        — Что ж, надеюсь, мы ещё когда-нибудь встретимся, — Чай пожал протянутую левую руку красного Кота, — Никому не давай себя смутить. И береги себя.        — Может быть мы ещё приедем в следующем году.        — Буду ждать. Не забывай практиковаться с гитарой, а то не бывать тебе настоящим вожатым! — Чай улыбнулся, всеми силами сдерживая щекотку в горле, — А теперь беги, тебя стая ждёт.        Скелет медленно кивнул и поднялся к своим. В салоне было душно, и некоторых уже мутило то ли от жары, то ли от избытка чувств.        — Вот поэтому я ненавижу прощаться, — выдал Корица, подвигаясь и давая Скелету сесть, — Слёзы, сопли… Вот существуешь такой по жизни злой мразиной, а как дело доходит до прощаний, так сразу становишься главным героем дешёвой мелодрамы.        — Дешёвые мелодрамы на слезу не пробивают, — возразил Азиат, сидевший перед ними вместе с насупившимся Динамитом, отчего-то почти до носа натянувшего на себя капюшон толстовки, — Там только ржать хочется.        — Ну поржи. Сейчас самое время, — буркнул его сосед, пряча лицо ещё сильнее.        Шесть раз пересчитав всех пассажиров и дважды проведя перекличку, Шахидка объявила, что можно ехать, оставляя Тихоню за главного. Сама она проследовала в автобус к девушкам и первоэтажным, которым явно требовался куда больший надзор. Вожатые махали руками, и продолжили махать даже когда автобус с фырканьем тронулся, оставляя молодых людей позади. Девушки из другого автобуса подняли такой вой, что вряд ли в лагере после этого осталось хоть одно целое стекло.        — Ну вот и всё, — подумал Панда, когда табличка с названием лагеря скрылась за листвой. Автобус урчал и набирал скорость, время от времени ухая в ямы. Если бы не обезболивающее, плохи были бы дела вожака Котов.        Осы на задних сиденьях держали совет, кто чем займётся, когда приедет в Дом. Койоты парочками расселись подальше друг от друга, молчаливо уставившись в окна. У Голубей Малька уже успело укачать, и он утробно блевал в пакет. Тихоня в панике отсаживал его состайников подальше, ибо Хныкалку и Сверчка от такого зрелища тоже стало тошнить.        Танк уснул, Панда под действием лекарства тоже задремал. Сквозь дрёму он слушал, как гнетуще молчавшие сначала состайники медленно оживают по мере отдаления от лагеря и приближения к Дому. Вон Искра уже подбивает Динамита с Азиатом вступить в Клещей, а Скелет пытается научить Корицу без запинки выговаривать слово Эйяфьядлайёкюдль.        — Эйяфля… Эйа… Эйяф… а, в пизду!        Действительно. Вряд ли им когда-нибудь понадобится знать, как правильно произносится название какого-то там ледника в Исландии. Им вообще многое в этой жизни не пригодится. Закрыто, заблокировано по умолчанию и разблокировке не подлежит…        Вскоре Тихоня робко объявил, что через сорок минут они уже будут на месте, и это время показалось кошмарно долгим. Вечность не длится столько, сколько длились эти восемь пятиминутных промежутков. За это время каждый успел вспомнить свою спальню вплоть до последней трещинки на потолке, двор, первый этаж и даже запах стен Могильника. Ходоки и Прыгуны внутренне готовились и напоминали собой легкоатлетов на низком старте, готовых сигануть в Лес при первой же возможности.        — Эй, я вижу, вижу! — вдруг восторженно завопил Искра и прилип к стеклу носом, рискуя расквасить его, если автобус случайно подбросит на колдобине, коих на подступах к Дому было немало. Другие дружно влепились взглядами туда, где уже вырастали и стремительно приближались до боли знакомые серые стены и крыши. Даже забор уже было видно, а также кованые ворота, которые со скрипом и лязганьем отпирал Кактус.        — Мы Дома!

***

Месяц спустя.        В спальне четвёртой окно было нараспашку, запуская ещё тёплый, но уже не такой прогретый солнцем августовский воздух. Ощущение близкой осени оседало на траве утренней росой и всё раньше темнеющим по вечерам небу.        Корица и Скелет курили у окна, неосознанно затягиваясь почти синхронно. Помимо них никто больше не нарушал покой в комнате: Танк скрылся в душе, Искра слинял на сходку уже почти сформировавшихся как отдельная сборная Клещей, Азиат спал, изредка ворочаясь, а Динамит и вовсе умотал куда-то в коридор с фразой, что его всё достало. Отчасти чёрного Кота можно было понять: их вожак уже больше двух недель лежал на терапии в Могильнике с разболевшимся плечом, и без него стая пусть даже и с двумя заместителями откровенно бездельничала, тратя время самым бездарным образом. Росла горстка пепла в потемневшей от времени жестяной банке, служившей курильщикам пепельницей, но те не думали расходиться, степенно смоля сигарету за сигаретой:        — Три — один, — выдохнул Корица, щурясь. Скелет непонимающе уставился на друга, и тот пояснил:        — Три раза меня пыталась убить Наружность, и один раз — здесь. Так что Дом выигрывает. В плане безопасности.        Скелет фыркнул, затянулся, но всё же призадумался:        — А у меня выходит, что два раза в Наружности.        — А не три? — неуверенно спросил Корица. Он голову готов был на отсечение отдать, что друг посчитал тот раз, когда его цапнула гадюка, и тот случай в лагере, но не внёс в свой список тот свой выход из окна. Тогда это сделал он сам. Скелет будто прочитал его мысли и хмуро выдал:        — Два.        — А здесь тогда почему не посчитал? Ну, та драка с Койотами. Нас же там реально размазали, если бы Ящики не прискакали.        — Как будто бы я дал себя так легко убить, — хмыкнул красный Кот, сам невольно внутренне содрогнувшись. Они с Корицей действительно чудом смогли выстоять, отмахиваясь двумя уцелевшими руками на двоих. А может, их просто пощадили и не стремились особо прорываться к ним.        — Ещё мы водкой как-то отравились, — Корица прикрыл глаза, явно воссоздавая в памяти тот момент, — Но там мы только проблевались…        — Да уж, там мы не жизнью рисковали, а скорее уж репутацией в глазах состайников.        — Вот далась тебе эта репутация! Друзья на то и нужны, чтобы нормально общаться с тобой и в соплях, и в гневе, и пьяным в говно…        — Не, спасибо, я воздержусь.        — Нет в тебе духа настоящей дружбы! — трагично вздохнул Корица, сокрушённо покачав головой и получив лёгкий шутливый тычок в плечо.        — Это сойдёт за проявление?        — Да ты прямо меня сразил! — серый Кот задумчиво рассматривал пачку с сигаретами и решал, закурить ему ещё одну или всё же хватит уже на сегодня.        Танк с накинутым на плечи полотенцем наконец вышел из душа, краснощёкий, мокрый и довольный. Прошлёпав мокрыми босыми ногами по полу, Кот уселся к себе, весело подмигнув состайникам. Загар сползал с него быстро, возвращая коже прежнюю белизну свежей сметаны. Скоро совсем сойдёт, и никто и не подумает, что Танк недавно бродил по пляжу. Лагерь и события в нём вообще как-то стремительно стирались из памяти, словно Дом сам залезал в голову и вырезал оттуда некоторые эпизоды кусками, склеивая из остатков плёнки совершенно иное кино. Сам Скелет не раз ловил себя на мысли, что совершенно не помнит, например, что показывал ему Котодракон в его коматозном бреду. Монстр вообще исчез из его обычной жизни, возвращаясь лишь во снах, как и раньше. И пусть Корица утверждал, что сами стены Дома охраняют всех при свете дня, Скелет склонялся к мысли, что их явно тут чем-то пичкают, сводя галлюцинации к минимуму, но выводы свои озвучивать не стал. Незачем обижать людей, так свято верящих в магию этого места. Главное, что его кошмар снова был лишь кошмаром ночным, не влезая в его дневную жизнь.        Азиат зашебуршился и зевнул, чуть приоткрыв глаза и с подозрением зыркнув на курящих. Скучающие добрые состайники часом ранее устроили ему локальный шестибалльный шторм, схватившись за спинки кровати несчастного, а Корица и Танк, стянув покрывало с соседней койки, добавили от себя ещё падение потолка. После того как злющий Азиат высказал всё, что думает об умственных способностях своих состайников во главе с вожацким заместителем-дебилом, он снова завалился спать, пообещав убить любого, кто вновь покусится на его сон. Убедившись, что в спальне ничего особо не изменилось, он улёгся обратно, намереваясь продрыхнуть до обеда. Однако поспать ему не дали: коридор вдруг взорвался множеством голосов и топотом ног, захлопали двери. В довершение всего этого кто-то завизжал абсолютно диким и безумным голосом.        — Что это там? — Корица мигом потушил свой окурок и почесал к дверям, Скелет отправился за ним, Танк, натянув на себя для приличия штаны, вывалился следом, попутно подопнув кроссовок Азиату, что спросонья пытался сообразить, кто на них напал, где пожар и кому открутить башку за прерванный сон.        Коридор стремительно заполнялся людьми. Осы открыли дверь почти одновременно с Котами, и в коридоре едва не возникла давка. Пара взаимных ругательств — и Коты пробились таки вперёд. Юркнув под локтем Дылды, Корица оказался у Кофейника, у входа в который в полном составе столпились Клещи, а также Динамит и Манул с Шаманом. Все они смотрели на драму, развернувшуюся у второй комнаты:        — Не имеете права, сволочи! — оказывается, орал ни кто иной как сам Бетон. Его прямо в коляске выкатывали два Ящика, но тот упёрся в проём руками и сдаваться не собирался, — Это всё ошибка!        — А ну прекратить истерику! — Пауки тоже были здесь, а также воспитатели. Голуби испуганно таращились из-за своей чуть приоткрытой двери. В спальне Койотов явно были ещё Ящики, и один из них глухо крикнул:        — Стой, кому говорят!        В ответ раздалось нечеловеческое рычание и странный звук, а ещё вопль Ящика вперемешку с матами. Отвлёкшегося на этот звук Бетона удалось таки вытолкнуть в коридор прямо к разгневанному воспитателю по кличке Щербатый:        — Ужас! Хранить такое в комнате! Совсем оборзел?!        — Это не моё! — гневно заорал вожак. Толпа у Кофейника сначала зашепталась, а потом отпрянула, услышав:        — Ещё и лжёшь нам в лицо! — взрослые действительно были взбешены, — Это лежало под твоей кроватью спрятанное!        — Да я бы в жизни такую штуку не принёс сюда! — взвыл Бетон, — Я чё, совсем что ли отбитый, чтобы хату подрывать?!        — Ого, у него чё, взрывчатку нашли?! — пропыхтел Искра. Скорпион и Бычок дружно шикнули на него, во все глаза глядя, как сопротивляющегося Бетона пытаются обуздать смирительной рубашкой. Из спальни Койотов вышвырнули также связанного Упыря, который кашлял и мычал, а ещё верещащего Уголька, потирающего выкрученное запястье. Один из Ящиков, ругаясь на чём свет стоит, тут же лил на свою прокушенную, как оказалось, Упырём, руку какой-то резко пахнущей пакостью из фляжки.        — Что случилось?! Что за бедлам?!        Кукурузник и часть преподавательского состава примчались на шум как потревоженные муравьи. Причём главным источником шума был сам директор, остальные же явно не стремились вывести всю эту истерику на новый виток.        — Я вас спрашиваю, что здесь происходит?! — повысил голос Кукурузник, брызжа слюной. Все затихли и замерли ещё после первого вопля, даже сами виновники происходящего, но лишний раз тряхнуть авторитетом директор никогда не гнушался. Щербатый мимолетом заглянул во вторую спальню, где, должно быть, томились другие Койоты, шикнул на кого-то, а потом подскочил к Кукурузнику, тыча пальцем на картонную коробку в руках одного из Ящиков:        — Вот, полюбуйтесь! Как на войну собрались: нитроглицерин, шнуры, керосин…        — Чтооооо?! — оторопевшему директору тут же чуть ли не лично сунули в руки коробку, демонстрируя содержимое.        — Сказал же я, это не моё! — снова попытался оправдаться Бетон, но воспитатель и сам уже разошёлся:        — Вот нельзя было не выпендриться, а? Захотелось с огоньком уйти, да?! На память нам подарочек оставить?! Да будьте прокляты вы со своими идиотскими традициями, ущербные жалкие отбросы…        — Выбирайте выражения! — возмутилась Шахидка, — Здесь вообще-то дети!        — Паршивцы малолетние! Уголовники! Убийцы! Сукины дети! — это уже орал директор, заглушив собой все прочие голоса.        — Ооо, Фантомас разбушевался, — протянул кто-то у Кофейника. Кукурузник действительно только раскочегарился, напрочь игнорируя возмущённые увещевания преподавательского состава. Отчасти это было даже весело: зверинец наблюдал за бессилием своих же надзирателей, и бедные смотрители зоопарка были вынуждены покорно замолчать, морщась, когда голос директора начал взлетать до высоких нот, а на лысине выступил пот.        — Распустились совсем! Животные!        От визгливой брани Кукурузника стены коридора пошли мелкими трещинами. Некоторые в толпе у Кофейника зажали уши, ожидая окончания словесного поноса:        — Всех бы вас на цепи посадить и не выпускать! Мы тут для них из кожи вон лезем, а они нам террористический акт устроить захотели!        Тяжело дыша, Кукурузник прикрикнул на одного из Ящиков, блестящими налитыми кровью глазами глядя на Бетона, слабо хныкающего Уголька и Упыря, которого держали аж втроём:        — Звони в полицию! Фейерверка захотели?! Будет вам самый настоящий фейерверк! Засядете все за решётку! Я лично об этом позабочусь!        При слове «полиция» толпа у Кофейника отшатнулась в ужасе, а Голуби с испуганным писком захлопнули свою дверь, пропуская убежавшего исполнять поручение Ящика. Неужели всё настолько серьёзно, что вместо выпуска трое старших Койотов поедут сразу в отделение?        — Нет! Мы не виноваты! Нам это подкинули! Это подстава, подстава! — завизжал Уголёк, вырываясь. Ящик, не без помощи коллеги, тут же ткнул выпускника в стену лицом, популярно объясняя, что всё, что Койот сейчас делает, лишь усугубляет его и без того незавидное положение.        Бетон, чью коляску за каким-то чёртом всё ещё держали вдвоём, вдруг зажмурился. Пространство вокруг него чуть ощутимо завибрировало, пол в коридоре начал покрываться травой, стены стали обрастать ветками, а Лес замаячил слабым призраком…        — Не бросай нас, господин! — завыл Уголёк жалобно. Упырь же просто замычал, шмыгая разбитым при потасовке носом. Вожак дёрнулся, и Лес, в который он собирался уйти, пусть даже и утащив за собой тех, кто схватился за его кресло, тут же схлопнулся и исчез. Особо ловкая Паучиха тут же всадила в бедро Бетона шприц с какой-то жидкостью:        — Ещё этого нам здесь не хватало!        Главный Койот странно охнул, а потом обмяк, став безвольной куклой в инвалидном кресле. Кукурузник, не став даже наблюдать за тем, как колясника покатили вниз, и как следом поволокли конвульсивно бьющегося Уголька и совершенно оцепеневшего Упыря, повернулся к оставшимся безучастным Ящикам, тыча пальцем в шарахнувшуюся толпу у Кофейника:        — А этих… всех… Всех в актовый зал! Живо! Запереть и не выпускать! Комнаты обыскать!        Само собой, стаи отреагировали шквалом возмущения, но Ящики охотно побежали исполнять приказ, прикрикивая и не особо церемонясь с подталкиваниями и выволакиваниями из комнат тех, кто успел в них забежать в попытках схоронить свои тайны. Дылда даже попытался поднять бунт, вопя о правах на личную жизнь, неприкосновенность и какую-то конвенцию. Его стая с готовностью принялась подвывать в унисон. Однако одного весьма доходчивого аргумента, что вожак Ос может вполне разделить участь вожака Койотов, если не прекратит истерику, хватило, чтобы все угомонились и потянулись к актовому залу, недовольно ругаясь.        — Вы видели, да?! — Искра прошмыгнул к своим, взбудораженный настолько, что воздух вокруг него искажался волнами. Загнав всех как стадо, взрослые на время их оставили одних, суетясь и копошась за дверью. Явно готовились провести внеочередную лекцию о вреде всего на свете и правилах безопасного проживания.        — Видели, не слепые, — проворчал Динамит, нервно теребя завязку от капюшона толстовки. Если найдут их тайник с сигаретами, то чёрный Кот точно с крыши сиганёт вниз головой. Корица тоже заметно нервничал, и его настроение невольно подхватывал Скелет. Оно и понятно: полную пепельницу окурков оставили на подоконнике. Зато Танк выглядел на удивление спокойным, безмятежно усевшись на полу и так и не убрав с плеч полотенце. Хотя кроме этого из верхней одежды на состайнике ничего больше и не было.        — Я и подумать не мог, что Бетон захочет Дом взорвать! — возбуждённо заговорил Искра, дыша через раз от переизбытка эмоций, — Пиздец! Вот так вот по воле какого-то психа мы тут все чуть не взлетели на воздух!        Осы, похоже, всецело разделяли мысли жёлтого Кота, разгневанно налетая на сжавшихся в кучку осиротевших Койотов:        — Из-за вас всё и вожака вашего ебанутого! — зарычал Вышибала, сильно пихая Бывалого. Тот сперва обалдело вытаращился, а потом завопил как безумный, намереваясь толкнуть обидчика в ответ. Его состайники подобрались и ощерились, ясно показывая, что они могут и сдачи дать, Осы в ответ недобро осклабились. Дело грозило обернуться мордобоем, и на возможную драку тут же слетелись Коты, не давая противникам сцепиться. Только Искра немного потерянно топтался в стороне, не желая снова конфликтовать с обитателями третьей. Голуби же вжались в стену, чтобы им не досталось, но Осы и сами вдруг отступили и свалили, демонстративно плюясь. На миг Динамиту даже показалось, что он заметил, какими многозначительными взглядами обменялись между собой Дылда и Скорпион, словно всё это было спланировано, но сразу списал это на свою тревожность. Уже всякая хрень мерещится… Да и мало ли, что там у этих чокнутых Ос на уме.        Выпустили всех только через два часа, утомив до смерти нудными речами о том, что «если испытываешь какие-то проблемы личного характера, то обращайся лучше к психологу, а не устраивай акции протеста». Народ скучающе зевал, кто-то спал, кто-то даже умудрялся играть в карты, и лишь единожды все встрепенулись: когда в зал тихонько зашёл Ящик в сопровождении полицейского, шепнул что-то на ухо директору, а потом они вышли втроём. Кукурузник вскоре вернулся, без слов иллюстрируя, что старшие Койоты только что навсегда отчалили в Наружность в полицейском бобике. От этого сам Дом тяжело вздохнул, скрипнув стенами и неслышно звякнув стёклами в окнах. Его обитатели понуро опустили взгляды и склонили головы. Пусть Бетона и его двух дружков никто не любил, но такой судьбы им точно не желали.        Оказавшись в комнатах, все ломанулись проверять свои нычки. Ящики явно не заморачивались с поисками, перевернув всё, однако ни запасы Скелета, ни ниша в стене за шкафом, ни тайник с сигаретами не пострадали. Унесли лишь то, что лежало на столах и подоконниках, а также уволокли зачем-то банку с краской, разворошили кучу хлама на ничейной койке и разорили все постели, явно пытаясь прощупать все подушки и матрасы. Так что стая, пусть и облегчённо выдохнув, что для них всё закончилось благополучно, с ворчанием принялась за устранение учинённого Ящиками хаоса, и один только Танк озадаченно бродил по комнате в поисках своей рубашки. Порой он сам забывал, куда мог сунуть своё добро, а тут ещё и всё перевернули, усложнив задачу. Динамит сначала возликовал, убедившись, что тайник с сигаретами цел, а потом заметно приуныл, осознавая, что придётся ещё пожить и повременить с суицидом.        К обеду всё устаканилось, а в столовой было даже непривычно тихо. Видать, все успели посмаковать и пообсуждать случившееся у себя в комнатах, а теперь просто пялились на Койотов. Тем такое внимание не льстило, и они ели молча, напряжённо закидывая в себя макароны. Зато после обеда прошёл слушок, что во вторую из Могильника вернулся Дед, которого уволокли Пауки ещё пару недель назад с каким-то недомоганием. И теперь, когда все Койоты были в сборе, остальные стаи волей-неволей делали ставки, а Клещи то и дело сновали по коридору, дежуря под дверью второй и гадали, кто же станет новым лидером после столь нашумевшего события. И долго ждать не пришлось.        — Они назначили! Вожака нового выбрали! — Искра залетел в свою комнату как подхваченный ветром ярко-жёлтый осенний лист. Стая, уныло погруженная в полудрёму, сразу оживилась:        — Ну говори уже!        — Дед! Прикиньте, да? Вот так без драк, без истерик взяли и выбрали!        Каждый из Котов мысленно воссоздал в голове образ тощего парнишки на костылях. Странный выбор, но, учитывая некую пассивность остальных Койотов, может и хорошо, что бразды правления достались тому, кто хоть что-то понимал в лидерстве. Главное, чтобы не наворотил делов как предыдущий.        — Ну, как говорится, «Король умер…» — пафосно подытожил Скелет, и Корица подхватил, заканчивая:        — «…Слава королю»!        Словно по волшебству сразу после этих слов дверь в четвёртую открылась, являя Котам улыбающегося Панду.        — Вожак вернулся! — все повскакивали со своих мест, окружая главного Кота, и даже Динамит соизволил сползти со своего любимого подоконника. Панду действительно рады были видеть, и во многом даже потому, что если того выпустили из Могильника, значит, плечо у вожака больше не болит, и причин у Пауков загребать его в ближайшее время не будет.        — Привет, привет! — Панда и сам был счастлив, а ещё почему-то улыбался загадочнее обычного, — А я не один.        Коты удивлённо замерли на месте, переглядываясь, а вожак обернулся и негромко позвал кого-то в коридоре:        — Заезжай, не бойся!        Шурша колёсами, в комнату робко заехал колясник, пристроив сумку с вещами на коленях и боязливо разглядывая всех: от посторонившегося Панды до восхищённо заулыбавшегося во весь рот Искры. В прочем, кто бы не чувствовал себя неуютно, оказавшись в подобном месте будучи сопливым восьмилеткой, к тому же по-дурацки остриженным в Могильнике, да ещё и в глуповатом детском свитере с мопсом? Тут сразу столько поводов для насмешек можно придумать, что на всю жизнь хватит! Но не было ни агрессии, ни ехидства, только любопытство, даже плохо скрываемая радость.        — В нашей стае новый Кот, — объявил Панда, хоть в этом стая не нуждалась. Все и без слов всё поняли.