Позади

Через несколько часов, проведённых в этом подвале, Пёс замёрз, руки закоченели и начали болеть. Он пытался сделать хоть что-то, чтобы выбраться, но только устал и захотел пить. Барс пришёл, когда Пёс был уже достаточно измождён и не способен что-либо делать. Он открыл люк, спустился вниз и вновь закрыл его, оставшись наедине с Итаном. Усмехнувшись, он надел перчатки и снова начал копаться в холодильниках, переставляя что-то с места на место. После этого он спокойно подошёл к Итану сзади, нацепил на него ошейник (с намордником тот ничего не мог сделать, кроме как рычать) и пристегнул цепь. Другой конец цепи Барс прицепил к трубе в другом углу, рядом с которым была ещё и дверь, которую Пёс сначала не заметил. Следующим движением Барс открыл наручники Итана, он дёрнулся, но леопард тут же закрыл их вновь, только теперь в менее болезненном, стандартном положении. Закончив с этим, Барс сел на стул не так далеко от Пса. Тот напряжённо поджал губы, смотря на большую кошку искоса, оглядывая цепь позади себя и расстояние, до которого он мог бы достать. К сожалению, Барс в этот круг не входил. — Специальные условия для моего специального гостя. Что, успел ознакомиться со своим новым домом? И как тебе тут? Барс наблюдал за ним с усмешкой, закинув ногу на ногу и расслабленно откинувшись на спинку. — Было бы легче, если бы не эти вонючие холодильники. Что в них? — Итан решил не делать резких выражений и фраз. Всё же, быть живому в подвале — лучше, чем неживому где-нибудь в лесу. Барс засмеялся, отчего Итан опешил. Что за реакция? — Что в холодильниках, значит? Сам-то как думаешь, есть идеи? — Никаких. Глаза Барса сверкнули. Он поднялся со стула, снова надел перчатки, а затем открыл холодильник. Зрачки Итана сузились, когда Барс достал из холодильника нечто похожее на...бычью голову? — Ты не голоден, пёсик? Он подошёл к Псу ближе, тот оскалился, зарычал и задёргался. — Убери от меня это, грёбаный ты придурок! — Посмотрим, что ты скажешь через пару-тройку суток. Барс кинул к нему голову, шерсть на загривке Пса поднялась дыбом, а изо рта потекла слюна, он относительно резво, насколько это позволили затёкшие конечности, отскочил в сторону, звякнув цепью. — Простые биологические потребности выше всяких моральных устоев, не так ли? Барс усмехнулся, снял перчатки и сунул руки в карманы, развернувшись мордой к лестнице. — Какая пара-тройка суток, когда ты улетаешь уже завтра! — закричал Итан, оскалившись вновь. — Ах да, я забыл. Барс обернулся и заговорил ещё более насмешливо. — Никакого полёта не будет. Я думал, что ты уже догадался о том, что это была лишь уловка. Уловка, чтобы загнать мышку в мышеловку раньше срока. Пёс застыл, теперь, наконец, поняв. Барс знал. Знал, что будет покушение, знал, каким путём пойдёт наёмник, знал, какую комнату выберет. Специально не поставил охрану, чтобы убедиться и поймать лично. Все ходы, рассчитанные Белым и Итаном, Барс знал наперёд. Леопард снова отвернулся и поднялся по лестнице, а затем открыл люк. — Смотри не замёрзни, так ведь будет не интересно. Он скрылся за люком и щёлкнул его снаружи. Итан забился в угол, как можно дальше от бычьей головы и настолько, насколько позволяла цепь. Пёс кое-как укутался в куртку и попытался осознать происходящее. Если Барс знал всё заранее, то он знал и о случае в баре. Если знал о случае, то скорее всего Дикий уже мёртв. Итан не знал времени, но чувствовал, что оно тянется очень долго. «Прости меня, Дикий. Но в этой игре я уже проиграл.»