учитель чон, это вам не математика

У Тэхёна серьёзные проблемы. Проблемы с математикой. И как бы он не старался её понять — всё без толку. И вот омега сидит за школьной партой на индивидуальном дополнительном занятии, уткнувшись полностью лицом в учебник по алгебре, стараясь «впитать» всю информацию, что находится в книге. — Чёртовы синусы, косинусы и тангенсы. — тихо ругается Ким, шумно выдыхая. Уже битый час прошёл, а всё, что он запомнил, так это названия тригонометрических функций. — Тэ, это из геометрии. — говорит учитель, и Тэхён взвывает, потеряв последнюю надежду, что сможет что-то выучить правильно. Омега медленно отрывает голову от учебника и поднимает усталый, полный отчаяния взгляд на учителя, что сидел напротив, сосредоточенно листая страницы своей книги. — Учитель Чон? — зовёт Тэхён. — Да? — мужчина поднимает тёмно-карие глаза на юношу. — У меня есть шансы понять математику хоть немного? — Если будешь усердно стараться, то, думаю, да. — отвечает альфа. — Математика довольно-таки непростой предмет и не каждый сможет сразу понять её. Для этого требуются упорство и желание. — А желания понимать у меня уже нет никакого. — пробубнил омега, откинувшись на спинку стула. — Ну, тогда я могу поставить тебе соответвующую оценку за четверть. — учитель Чон демонстративно взял журнал с оценками всех учеников в руки, открыв его. — Нет! — воскликнул громко Тэхён, резко захлопнув книжку прямо перед носом Чона. Альфа уставился ошарашенным взглядом на омегу. «Это сколько наглости-то должно быть в человеке, чтобы вот так брать и захлопывать прямо перед носом учителя его же журнал?» — проносится в голове старшего. — Прошу, не надо... Я буду стараться, только не ставьте мне двойки! — Так у тебя же нет желания. — усмехается учитель. — А вот взяло и снова появилось. — буркнул тот себе под нос. — Что ж, я рад, что Вы, Ким Тэхён, рветесь к знаниям столь трудного предмета. — улыбается мужчина, отложив журнал на край стола. — Ага. — улыбается натянуто в ответ омега, в мыслях усмехнувшись словам альфы. Ох, как же Чон не прав. — Значит, я могу идти? — Да, на сегодня всё. Жду тебя завтра в это же время, Ким Тэхён. — говорит альфа, поднимаясь с кресла, чтобы проводить парня до двери. Тэхён облегченно выдыхает от мысли, что на сегодня «моральные пытки» закончены. Он приподнимается с места, снимая портфель с крючка на парте, и закидывает на плечо, поднявшись с твёрдого стула. Благодарно улыбнувшись учителю, омега кидает прощальное «до свидания» и делает долгожданный шаг в сторону двери. Но вдруг... Р-раз! Внезапно ужасная боль прорезает внизу живота, и Тэхён жмурится, не удерживая рюкзак. Тот характерно падает на пол и омега следом за ним. Альфа, который шёл рядом с Кимом, не на шутку пугается. — Тэхён, что случи... — не успевает Чон договорить, как в нос резко ударяет ужасно сильный, но до жути сладкий запах свежих цветов. Альфа вдыхает его всей грудью, блаженно выдыхая через рот. Он словно пробует этот запах, оценивает его. — У тебя течка? — шепчет с трудом Чонгук, облизывая свои сухие потрескавшиеся губы. Он пытается вдохнуть хоть каплю воздуха, но запах цветов быстро распространяется по помещению, который Тэхён вырабатывает всё сильнее, сам этого не осознавая. — Прошу, Тэхён, перестань это делать.. Чонгук изо всех сил старается не поддаться инстинктам и не наброситься на несчастного омегу, который прямо сейчас лежит весь доступный на полу и чуть ли не воет от боли. Чонгук хочет помочь — отвезти Тэхёна домой, дать ему всевозможные лекарства от зудящей боли, хоть и временные, но действующие; просто подойти, и, чёрт возьми, обнять его! Говорить, что всё будет хорошо и это скоро пройдет. Это всё, что хотел бы Чон сейчас сделать для омеги. Но только не то, что было бы действительно необходимо им обоим прямо сейчас. Чонгук не позволит себе сотворить такое со своим учеником, тем более здесь, прямо в его кабинете! — Учитель Чон, прошу... — произносит Тэхён таким умоляющим, таким сладким голосом, что у Чонгука желваки на скулах заиграли. — Тэхён, н-нам не положено... — заикается альфа, отдаляясь от омеги с трудом на один шаг назад, утыкаясь в край парты бедром. — Прошу Вас... — просит омега, поднимая затуманенный взгляд на учителя. — Мне больно... Старший смотрит на Тэхёна и кричит внутри самому себе: «Помоги ему! Помоги же!». Но он и пошевелиться не может, сглатывая вязкую слюну во рту. Видеть такого Кима крайне тяжело и больно Чонгуку. Он хочет подойти и просто увезти бедного мальчишку к себе — в тепло и уют, и плевать, что будет потом, но он понимает, что если подойдёт хоть на шаг ближе к течному омеге, который лежит прямо сейчас у его ног беспомощный и доступный, то он точно сорвётся и будет жалеть о сотворившемся потом. А внизу предательски тянет, и Чонгук чувствует, как в штанах становится неимоверно тесно. — Чонгук~а! — взвывает со стоном Тэхён. Словно эхом бархатный голос разносится по ушам альфы, с каждой милисекундой становясь всё громче. И в этот момент Чонгук плюёт на всё. Это была последняя капля. Он срывается с места и подходит быстро к Тэхёну, наклоняется и хватает его за ягодицы, одним рывком подняв вверх и прижав обмякшее тело к себе. Тот громко и рвано выдыхает через рот, интенсивно скрещивая ноги на талии альфы. Чон впивается грубым, но настолько желанным поцелуем в чужие пухлые губы, что омега не сдерживается и издает тихий стон. Чону это голову срывает и он сжимает сильно мягкие две половинки в ладонях, чувствуя через ткань чужих штанов, насколько же обильно течёт природная смазка. Запах Кима с каждой секундой всё быстрее разлетается по кабинету, обволакивая два разгорячённых тела полностью. — У тебя это первая течка? — отстраняясь и тяжело дыша, спрашивает Чонгук. — Вторая. — Да ты ещё совсем свеженький. — ухмыляется Гук, проведя шервшавым языком по медовой коже, вызвав этим у омеги дрожь по телу. — И, видимо, я у тебя первый. Чон целует бархатистую кожу, покрывая поцелуями каждый сантиметр на нежной шее. Тэхён тяжело дышит, сильнее прижимая альфу к себе. Запах молочного шоколада оседает на кончике языка и Тэхён принимает его полностью, жадно вдыхая через рот. Голову сносит всё сильнее с каждым новым вдохом. И Ким не может сдержать новые стоны, которые уши альфе ласкают. — Попроси меня, — шепчет томно Чонгук, ведя дорожку из поцелуев вверх. — Ну же, Тэхён, — целует подбородок. — Попроси об этом. — выдыхает и останавливается в миллиметрах от розовых губ. — Уч-читель Чон... — говорит дрожащим голосом омега, потеревшись пахом о возбуждение Чонгука. Оба одновременно сглотнули, держась из последних сил. — ...возьмите меня. Чонгука второй раз просить и не надо. Он резко разворачивается на сто восемьдесят градусов и сажает Тэхёна на парту, которая прогнулась под весом парня. Альфа впивается в губы со вкусом цветов, хватая Кима за воротник рубашки и плотнее прижимая к себе так, что носы парней касаются друг друга в упор, не давая дышать им обоим. Он хочет чувствовать этого омегу полностью. Тэхён тянется нетерпеливо к телу учителя, снимая с него деловой пиджак. Следом идёт рубашка алого цвета, которая следует за пиджаком на пол. Омега притрагивается осторожно ладонью к разгорячённому телу, оглаживая заметные кубики пресса на животе, ведя плавно руку вверх — к плечам. Чонгук рвано выдыхает в поцелуй, волосы на затылке Тэхёна в пальцах сжимая. У Кима в глазах темнеет от нехватки воздуха, но он не хочет отстраняться от Чонгука ни на секунду. Он желает пробовать его вечность. Он хочет почувствовать его. Снаружи и внутри. Чувство, которое поглощает их обоих с каждым новым действием всё сильнее, было просто неописуемо для них. Они понимают, что это неправильно, что так нельзя. Но животные инстинкты всё же берут своё, дурманя голову обоим. — Чонгук~а, — шепчет Тэхён, всё же отстранившись и жадно глотая воздух. Старший пытается расстегнуть пуговицы на рубашке юноши, но они никак не хотели поддаваться его махинациям, поэтому Чонгук просто плюёт и разрывает вещь. Пуговицы трещат по швам и вконец летят в разные стороны, с приглушённым звуком падая на пол. Тэхён громко охает, желая возмутиться, ведь это была его любимая рубашка, но Чон вовремя впивается в его губы, осторожно оглаживая руками чужие мягкие бока живота. Возмущение тут же испаряется. Ким тает от таких прикосновений и льнёт к альфе сильнее, мыча в поцелуй. Чонгук ведёт ладони всё ниже, касаясь пальцами чужого ремня. Он расстёгивает пряжку, следом и ширинку штанов, бесцеременно забираясь ладонью дальше. Омега тихо стонет, сжимаясь изнутри от интимных касаний со стороны альфы. Чонгук усмехается, чувствуя как Тэхён заметно напрягся, и быстро забрался пальцами в боксеры того, прикоснувшись к горячей и мокрой плоти. Ким сильно вздрагивает и резко отстраняется, томно выдыхая. Старший обхватывает ладонью небольшой член омеги, принимаясь медленно надрачивать. Он поднимает глаза на юношу и видит прекрасную картину перед собой: Тэхён сидит, такой горячий и поддатливый на парте, откинув голову назад, а с губ срываются низкие стоны. На висках скапливается липкий и горячий пот, тонкими струйками стекая медленно вниз по шее. Ресницы омеги трепещут, словно бабочки в полёте, и Чонгук не сомневается ни на секунду, что прямо сейчас перед ним сидит само искусство, сотворённое золотым мастером. А Тэхён наслаждается, поддаваясь действиям альфы. Ему до искорок в глазах чертовски хорошо сейчас. Он чувствует чужой взгляд на себе и поднимает голову, встречаясь с тёмными, помутнёнными глазами напротив, в которых так чертики и пляшут. Чонгук смотрит так долго, томно и горячо, что Тэхён готов лишь от одного взгляда уже кончить, несмотря на то, что руки старшего сейчас творят с ним. А Чонгуку это нравится и он не намерен останавливаться. Альфа вытаскивает ладонь из штанов омеги и слышит разочарованный стон. И в эту же секунду спускает чужие штаны вниз, открывая полный вид на сочные и мягкие бёдра младшего. Альфа поднимает взгляд чуть выше и замечает на боксерах образовавшееся огромное влажное пятно и небольшой, отчётливо видимый бугорок, и он довольно усмехается, стягивая наконец последнюю ненужную вещь с идеального тела. Чонгук подмечает одну вещь: у Тэхёна до ужаса прекрасное тело: тонкая шея, на которой следы от влажных губ альфы красуются, острые выпирающие ключицы, две небольшие розовые бусинки сосков на вздымающейся от тяжёлых вздохов груди, плоский живот, на котором нет ни единой складочки, неимоверно тонкая и красивая талия, за которую так и хочется схватиться и притянуть ближе к себе, и тонкие ножки, которые свисают сейчас с парты, даже кончиками пальцев не доставая до пола. Видеть обнажённого Тэхёна перед собой — это не просто искусство, это творенье Божье! Чонгук чувствует, как возбуждение давит внизу, и тихо шипит, быстро освобождаясь от штанов и откидывая их куда-то в сторону. Альфа стягивает с себя боксёры и облизывает уже пересохшие губы, из-под опущенной и прилипшей чёлки ко лбу глядя на омегу, у которого челюсть чуть ли не отвисла от такого вида и... размера. Оба находятся в полуметре друг от друга, полностью раздетые, возбуждённые до предела, и глядят в глаза похотливо, пожирая друг друга. Запах альфы и омеги сливается воедино, и оба вдыхают его, блаженно закатывая глаза. Чонгук сокращает расстояние и подходит к Тэхёну, уперевшись вставшим членом в плоский живот. Ким глядит на орган альфы и облизывается. Поднимает взгляд наверх и встречается вновь с тёмно-карими глазами, в которых утонуть можно. — Попроси меня. — повторяет прежнюю фразу Чонгук, шепча прямо в губы омеги. — Чонгук, — шепчет так же Тэхён, касаясь тонкими пальцами лица учителя. — Возьми меня. Здесь и сейчас. И Чонгук делает это. Он валит омегу полностью на парту и раздвигает тонкие ножки в сторону, пристроившись прямо возле розовой дырочки, из которой обильно шла прозрачная смазка. Альфа нависает сверху и касается цветочных губ своими, сливая их воедино. Этот поцелуй получился нежным. Чонгук так и говорил без слов: «Всё будет хорошо. Доверься мне». Он глядит в глаза напротив, которые смотрят на него в ответ так, как не смотрели ещё никогда. В медовых глубоких глазах словно звёзды сверкают, и Тэхён улыбается в поцелуй, закрывая веки. Сердце Чонгука пропустило один удар. И он улыбается, глядя на то, как всё же красиво дрожат длинные ресницы омеги. Тэхён доверился ему. Медленно, осторожно и аккуратно Чонгук входит в Тэхёна, заполняя его собой. Чон томно выдыхает, а Тэхён внутри член его сжимает, доставляя обоим кайф. Омега блаженно выдыхает от такого нехватавшего ощущения заполненности, слегка прикусывая нижнюю губу старшего. Он чувствует, как Чонгук начинает медленно двигаться, и Ким поднимает ноги вверх, обхватывая ими прекрасную талию учителя. Чонгук двигается плавно и медленно, боясь причинить боль Тэхёну. Его тело было таким хрупким, словно фарфор: одно неверное движение и вот-вот рассыпется! Чон боится, что сделает что-то не то. Но слыша, как омега тихо стонет ему в губы явно не от неприятных ощущений, альфа ускоряется и засаживает Тэхёну по самое основание. Чонгук хочет, чтобы Тэхён чувствовал его полностью. А Тэхён хочет чувствовать полностью Чонгука. Спустя несколько глубоких толчков омега уже громко выстанывал имя альфы под пошлые звуки хлюпанья и шлепков двух горячих тел друг об друга, что так прекрасно слились воедино. Чонгук наслаждается стонами юноши и срывается на бешенный темп, заставляя того чуть ли не кричать. Чону это крышу сносит и он закатывает глаза, тихо постанывая от таких прекрасных звуков, что ласкают уши. Всё слилось воедино: стоны, шлепки, запах цветов и шоколада, что так прекрасны в сочетании друг с другом. Чонгук делает последние рывки и чувствует разрядку, вовремя, так неохотно выходя из горячего нутра, и изливается на живот омеги, обессиленно падая на лёгкое тело. Омега кончает следом через несколько секунд, сладко и низким голосом прошептав прямо на ухо альфе: — Чонгук~а. Альфа устало закрывает глаза, а на губах расцветает улыбка. Он и сам не знает чему улыбается: то ли словам Тэхёна, то ли от осознания того, что всё закончилось хорошо. Но в любом случае оба парня понимали точно: им хорошо вместе прямо сейчас. — Учитель Чон, это Вам совсем не математика, — говорит тихо и смеясь Тэхён, и Чонгук приподнимается слегка, заглядывая в глаза человека, который лежит прямо сейчас рядом с ним. Он видит, как в зрачках омеги словно яркие искры пылают. Словно яркие звёзды в ночном небе горят. Он видит в них космос и целый океан, в которых Чонгук готов тонуть хоть бесконечность, лишь бы смотреть в них не отрываясь. Сердце пропустило новый удар, и тут Чонгук понял, что Тэхён — его истинный. Его истинный тот, кто совсем не понимает его предмет. И всё же он неимоверно рад, что это именно этот самый оболтус, который хоть и не шарит в математике, но умеет улыбаться так, что сердце альфы пропускает глубокие удары. Он нашёл своего омегу. Нашёл Тэхёна. И он благодарен за то, что Ким так и не понял математику.