Никакой любви, мы просто трахаемся

#TIAGZ — Muffins In The Freezer#

— Это твой токсичный друг научил тебя мне дерзить? — Тэхён зол. Он зол, и его тело, кажется, сейчас схватит судорога, а сердце бешено колотится от злости. Чонгук красный, а его глаза наполнены слезами, но он старательно их сдерживает. — Я. И что ты сделаешь? — За спиной Чонгука возникает Мин Юнги. Серое полотенце висит на шее, он облокачивается на плечо младшего брата Тэхёна. — Ничего. Тэхёна колотит, он в бешенстве, и не знает, куда деть всю эту отрицательную энергию. Младший брат давно перестал его слушаться и считаться с его мнением, еще с тех пор, как родители уехали на заработки, оставив детей вместе. Чонгук был непослушен и находил неприятности на свою голову всегда, а после возвращался домой, ссорился с братом и уходил в неизвестном направлении, а Тэхён не мог уснуть, переживая. Чонгук всегда приходил потом пьяным, побитым, озлобленным, — но вчера он не вернулся, а лишь позвонил брату и сказал, что теперь будет жить с новым другом. Тэхён знал о Мин Юнги много, — достаточно много, чтобы понимать: это — не тот, с кем стоит связываться. Но брат его боготворил, а Тэхён был слишком уставшим. Усталость — единственное, что и сейчас сдерживало Тэхёна от резкого шага вперёд и удара по этой наглой роже Юнги. Чон-и освобождается от веса Мина на своем плече и молча уходит в квартиру. Ким не пойдет за ним, — не сейчас, он слишком истощен для всего этого. Вскоре он уже проходил через какой-то узкий переулок, чтобы выйти на главную улицу, как вдруг услышал, что его окликают сзади. — Эй, братик, постой, — слышатся быстрые шаги позади. — Чего привязался, с тобой говорить не хочу, — Мин, успевший накинуть куртку, стремительно приближался к Тэхёну, остановившись всего на расстоянии метра. — Братик, ты серьёзно слишком сильно заботишься о младшеньком, — Мин облокотился на стену и скрестил руки на груди. — Не твоего ума дело, не тебе тут права качать, — оскалился Ким. — А что, если я хочу сделать это своей заботой? — Уголок губ Юнги потянулся наверх, голова наклонилась в другую сторону. — Тц, — Тэхён не намерен продолжать этот разговор, ему ещё бы на автобус успеть. Он продолжает свой путь, но его резко отдергивают назад и толкают к стене. — Ты че творишь? — А нечего на меня цыкать, малыш, — одна рука отгораживает путь Тэхёну. На его лице неприязнь и отвращение. — Ну же, сострой личико поприятней. — Я сейчас на твоем личике сострою картинку поприятней. — Уууу, а котик царапается… — Юнги не перестает приближать свое лицо к лицу Кима. — Но всё же я буду сверху. Толчок в грудь — и Юнги, отступая назад, отходит; на его лице — неизменная ухмылка. Тэхён сжал кулаки, но резко выдохнул — и ушёл прочь.

***

Тэхён никогда не думал, что он не сможет заснуть не по причине пропавшего брата, а потому, что кое-что другое будет его волновать также сильно. Волновать ли? Возможно, правильнее будет сказать «вводить в замешательство», «сводить с ума», «злить». Да, по итогам ночи, Тэхён решил, что «злить» — именно то, что с ним происходило. Сердце бешено стучало, когда он вспоминал о ситуации в переулке; ладони потели, а здравый смысл покидал его голову. Также он принял решение, что завтра вернется туда и любыми средствами утащит брата домой.

***

Утро. Утро — для Тэхёна; а маленькие круглые часы в золотой оправе показывали уже за полдень. Завтрак, сборы, автобус, маленькие и узкие улочки, старое здание с десятью этажами. Ступенька, еще и еще. Подъезд, выкрашенный в противный серый цвет. На стенах — желтые и зеленые разводы, надписи, сделанные баллончиком с черной краской. Ступени — грязные, какой-то мусор валяется на них, у окон на подоконниках и полу — окурки. Пахнет ужасно. Вчера Тэ не обратил на это внимания, вчера он пролетел все этажи мигом. Сейчас, приложив футболку к носу и рту, он поднимался на шестой этаж. Так противно Тэ ещё никогда не было. Заветная дверь из темного металла с выведенной баллончиком цифрой «17». Тэхён стучится, так как звонок сломан и висит на одних проводах. Слышится шорох мягких тапочек по паркету. Несколько секунд — и перед Тэ предстает далеко не его брат. Мин Юнги: полуголый, лишь синие спортивные штаны держаться на бедрах кое-как, волосы взъерошены, взгляд сонный. Взгляд Тэхёна невольно задерживается на крепком прессе и молочно-белой коже. Юнги тут же это подмечает. — Что, нравится? — Прикусывает он бледные губы. — Где мой брат? — Одергивает себя Тэхён, и уже озлобленно смотрит прямо в хитрые глаза. — Опять ты за свое, — Юнги закатил глаза и направился вглубь квартиры, — ушел твой брат. Куда — не знаю, я не его старший, чтобы обо всем расспрашивать. «Поэтому ты ему и нравишься больше, потому что тебе плевать», — пронеслось в голове Тэ, пока он, сбрасывая потрепанные кроссовки, следует за хозяином квартиры. Маленькая гостиная с кое-где потрескавшейся краской. Бардак, будто это клуб, а не квартира. Расчистив себе немного места, Тэхён усаживается на тканевый бежево-серый диван. Через несколько минут Юнги возвращается в гостиную, к своему гостю. И усаживается в метре от Тэхёна, подобрав одну ногу под себя. — Скажи, не устал притворяться примерным мальчиком и хорошим старшим братом? — Решил начать Юнги разговор, ведь было неизвестно, когда вернется Чон. Сам Тэхён тоже не очень понимал, зачем зашел, и сколько ему придется здесь торчать. — Я не притворяюсь. — А Чон говорил, что, по рассказам вашей мамы, ты был еще тем сорвиголовой, до его рождения. — Я просто вырос, — с надменностью ответил Тэ. — И я, наверное, пойду. Тэхён поднялся и направился к выходу. Два шага — и Юнги прижал его к стене, как тогда, в переулке. Те же эмоции снова наполнили его. — Не мог бы ты перестать так делать. — Хмм, я задумаюсь над твоим предложением, когда мы переспим, — будто ставя условие ребенку, проговорил Юнги, смотря куда-то в потолок. — Чего?! С дубу рухнул, может, скорую вызвать, или сразу психушку? — Ты так уверен в своих словах, хотя думал обо мне прошлой ночью. — Да, думал, как тебя прибью, если хоть еще один раз так сделаешь, — и Тэхён поднял руку, замахнувшись на Юнги, — но та была тут же прижата над его головой. Юнги сильным движением просунул колено между ног Тэхёна и поднял вверх. Тэхён сильно сжал губы, сдерживая непонятный звук, просившийся наружу. Раз. Одна свободная ладонь Юнги пробирается тонкими холодными пальцами под кофту Тэхёна. Тэхён упирается обеими руками в его грудь в слабой попытке оттолкнуть, но безнадежно. Слабость охватывала его с каждым завоеванным сантиметром тела. Ноги ослабли, и он еле держался, чтобы не ткнуться лбом в острое плечо Мина. Два. Острый розовый язык облизнул губы. Юнги стал покрывать смуглую кожу Тэхёна поцелуями. Сначала нежно, а затем все больше забирая и кусая, оставляя покраснения. Шея Тэхёна напряжена, он сопротивляется, пытается выкрутиться. Но Юнги лишь сильнее прижимает его руки к стене и настойчиво впивается в мягкую смуглую кожу Тэхёна. Три. Тэхён устал, на его лбу выступила испарина. Он больше не может это терпеть. Не может смириться с тем, что ему нравится. Он боится признаться самому себе в этом. Такие откровения никогда не посещали его, а Юнги ворвался в его жизнь и всё перевернул, нарушил привычный порядок. Ощущение неправильности и нарушение собственных правил заставляет что-то внутри трепетать. Руки ослабли, а кончики пальцев стали холодными; ещё немного - и, кажется, совсем не останется крови в руках. - Отпусти руки, — тихо, почти шёпотом, проговаривает Тэхён. - Холодный котик сдался? — Заглядывая прямо в глаза, с ехидностью проговорил Юнги. - Руки затекли, — Тэхён не выдерживает взгляда Юнги и пытается отвернуться. Юнги действительно отпускает его руки, и, двумя руками держа лицо Тэхёна, впивается в его губы. Четыре. Обе футболки оказываются отброшены в сторону. Тэхён с упоением касается молочной кожи и ощущает её тепло. Он сам уже подставляет шею и ключицы сладким и мягким поцелуям. Юнги поднимает Тэхёна и несёт в сторону дивана, мягко и аккуратно на него опуская. Мокрые горячие поцелуи, быстрые движения рук. Пять. Юнги пробирается под резинку боксёров и начинает медленно, растягивая удовольствие, и заставляя Тэхёна самого толкаться и просить большего, жалобно скуля и шепча что-то прямо в ухо Мину, опаляя его рваным дыханием. Шесть. Оба поглощены своими эмоциями, ничего вокруг не слышно, только жаркое дыхание и стоны. Мир вокруг сомкнулся в небольшое пространство, где только они вдвоём, и никого больше. Так порочно, но неимоверно приятно. В животе у Тэхёна порхают бабочки, а на глазах слёзы от переизбытка приятных эмоций. Он скребёт короткими ноготками плечи и спину Юнги. Он близок, так близок, почти на вершине. - Фу, — раздается резко голос, вырывающий Тэхёна и Юнги из их маленькой собственной реальности. И хлопает входная дверь.