Никакой любви, мы просто трахаемся

Юнги ходит по небольшому коридору туда-сюда, снуя, тихо шаркая домашними тапочками. Уже совсем поздняя ночь и он обдумывает план, как пробраться в комнату и не разбудить Тэхёна, который наверняка уже давно улегся в постель, не дожидаясь задержавшегося на работе Юнги. Он бы очень не хотел сейчас разбираться с сонным Тэ, потому что слышал недовольство в его голосе еще вечером, когда позвонил и сказал: «Я, похоже, сегодня задержусь». Наконец он останавливается перед дверью и медленно нажимает на ручку, она слабо закреплена, и кажется, что создает слишком много шума в тишине спящей квартиры. Ещё медленнее он толкает дверь, смотрит на пол, делая несколько шагов внутрь, и также тихо закрывает дверь обратно. - Ты что-то слишком сильно задержался, — раздается прямо над самым ухом Юнги, который замер, словно сама смерть пришла забрать его душу. - Тэхён~а, — Юнги тянет гласные и пытается сделать голос милым, всё ещё говоря почему-то шёпотом, — я думал, ты уже спишь, — Юнги закрывает дверь до конца и поворачивается к Тэхёну, видя лишь блеск в тёмных зрачках. - Да, милый, я уже спал, — и даже сквозь темноту комнаты Юнги видит такую успокаивающую для него улыбку, чувствует теплую ладонь, ведущую по запутанным на затылке волосам. Юнги утягивают в поцелуй.

***

Слёзы не всегда знак печали или грусти. Они могут появляться от радости, злости или возбуждения. Тонкие струйки на разгоряченных щеках, солёные капельки воды, что тихо стекают вниз под аккомпанемент тихих всхлипов и вздохов. Бедра с торчащими бедренными косточками, что обтянуты белоснежной нежной кожей. Длинные горячие пальцы медленно поднимаются от бедер к ребрам, сжимая сильно и приятно болезненно. Ещё один всхлип в сгиб локтя, краснеющие кончики ушей выдают с потрохами о окончательно. Юнги чувствует, как, постепенно собираясь со всего тела, жар поднимается к щекам и лицо заливается краской, что слишком хорошо заметна. Заботливые пальцы проводят по щекам, снимая капельки слёз, застывших на месте. Юнги задерживает воздух в разрывающихся от напряжения лёгких, а затем громко выдыхает, почти простонав и подкидывая бедра вверх. Тэхён наклоняется ниже, сцеловывая слезы с алых щёк, успокаивающе поглаживая затылок. Юнги прикусывает губу, чувствует привкус крови и железа, а ведь Тэхён просил купить помаду. Юнги прикрывает глаза, блаженно выгибаясь и закидывая голову назад, ощущая внимательный взгляд на себе, чувствуя пальцы, медленно проходящие по шее, задевающие кадык, что поднимается и опускается, когда Юнги сглатывает вязкую слюну. Юнги так хорошо, а от переизбытка чувств появляются слезы в самых уголках глаз, и почти сразу стынут от температуры тела. Внизу приятно тянет и хочется поскорее получить больше, но просить слишком стыдно для Юнги, стыдно даже от мысли о просьбе, он снова заливается краской и прячет лицо в ладонях, всхлипывая и шмыгая носом. Тэхён всегда так нежен с ним, такой аккуратный, заботливый. Юнги всегда поддается на ласки, откликается всем телом, чувствует каждой частичкой тела, что содрогается от похвалы или нежных касаний. - Такой нежный и милый малыш, — сладкий голос Тэхёна, как мёд на душу, растекается патокой, обволакивает. Поцелуй в самый кончик носа, заставляет совсем сжаться Юнги, он не знает куда деться от этих чувств. Вдвоем так комфортно, мягко, удобно. Нет этой боли, страсть тоже бывает нежной, заботливой, словно мягкое одеяло. Юнги всегда плачет, когда испытывает слишком много эмоций, обычно он не такой - сдержанный. Тэхёну нравятся его слёзы, он видит в них свою эстетику, всегда он является их причиной, ему нравится, что Юнги плачет от удовольствия, от эмоций, что настолько приятны, и тот не знает, как их проявить и выразить, и они проявляются маленькими капельками. Тэхён всегда плавный в своих движениях, делает всё медленно и с расчетом, двигает плавно бедрами, заставляя выгибаться и глотать воздух по чуть-чуть, лишая возможности дышать, не прикладывая к этому своей руки. Тэхён всегда говорит Юнги, чтобы он сообщал, чего хочет, что желал бы почувствовать, но Юнги всегда лишь краснеет сильнее, когда очередная «безумная» идея его посещает. Сердце сжимается сильно, а воздух, кажется, и вовсе исчез. Больно в грудной клетке, тянет и жжёт алым пламенем изнутри. Тэхён прижимается ближе, обнимает, водя пальцами по распаленной коже, вырисовывая ему одному известные узоры. Юнги жмется ближе, утыкается лбом в плечо, пряча лицо от Тэхёна. Второй лишь вздыхает и оттягивает от себя его, смотрит с любовью в глазах на лицо Юнги, поглаживает аккуратно, ведет ладонью по щеке, целует много, мелко и часто в щеки, лоб, нос, расцеловывая все лицо, покрывая нежными поцелуями. Юнги смаргивает очередные слезы, чувствует, как они щекочут, скатываясь вниз. Поджимает губы и расслабленно закрывает глаза. Тэхён гладит по волосам, и тягуче медленные движения сильных бедер с красивой загорелой кожей становятся быстрее, наращивая темп. Юнги сначала сжимает простыню в пальцах, затем, подбрасывая бедра сильнее, начинает двигаться сам, хватаясь за плечи. Тэхён по очереди тянет его за запястья и переплетает свои длинные пальцы с пальцами Юнги, прижимая по обе стороны от его головы. Тэхён наклоняется совсем близко, его дыхание становится чаще, горячими потоками воздуха обдает и шею, и ключицы, и плечи, подрагивающие при каждом движении. Тэхён целует, а затем оставляет красную, словно роза выросла из бледной кожи, метку, от чего по телу Юнги пробегает очередная волна дрожи. Юнги все чаще втягивает воздух, понемногу и с каждым разом стон срывается с его опухших от поцелуев и постоянных покусываний, губ. Резко и глубоко Тэхён останавливается, и мышцы ног напрягаются до предела, когда Юнги сжимается сильнее, а затем расслабляется и обмякает под Тэхёном. На уголках глаз застыли слезы, а на лице мягкая усталая улыбка.