Никакой любви, мы просто трахаемся

#Crazy in love- Sofia Karlberg#

PovHoseok Наша любовь жестока. Но любовь - это всего лишь химическая реакция, выделение феромонов, ряд химических реакций, приводящих к эйфории, но нацеленная лишь на продолжение человеческого рода. Однажды я подумал, что хотел бы вырезать твое сердце и хранить его в шкатулке, в знак нашей вечной любви. Но я все еще хочу ощущать твой жар, твой пыл и биение твоего неугомонного сердца. Любовь ли это? - нет. Это - химическая реакция, она не как у всех, она вышла на новый уровень, на уровень наших взаимоотношений. Я готов подарить тебе себя, а ты готов подарить себя мне, это взаимно, и это чистые чувства. Чувства, что режут, доставляя адское наслаждение. День Валентина - для сладких парочек, но мы будем праздновать его по-своему, на уровне нашей любви.

***

Оседлав твои крепкие бедра, я притягиваю тебя ближе за шею, тяну в поцелуй, впиваясь и сильно кусая тебя за нижнюю губу. Твои руки, обхватывая в районе талии, прижимают ближе, пока я не ложусь на тебя полностью. Я ощущаю, как бьется твое сердце, и я задыхаюсь от этого чувства, от ощущения тебя. Я бы никогда не подчинился тебе, но и ты такой же. Наши отношения — это всегда борьба, мы никогда не готовы отдаться полностью друг другу, между нами всегда война, но мы доверяем также сильно, как и ненавидим. Прижимаюсь ближе, зарываясь пальцами в твои светлые волосы. Ты смотришь прямо на меня, а в твоих глазах только бездонная похоть. Вена выступила на твоем виске, из-под короткой челки появляется капелька пота, что спускается все ниже по виску, и, задержавшись в одной из этих милейших ямочек на твоих щеках, спускается и зависает на острой линии челюсти. Веду носом вниз, опускаясь до шеи, собирая все капельки с этим приятным терпким запахом твоей туалетной воды. Цитрусовый запах с нотками леса - просто восхитительно. Я заворожён тобой, и не могу объяснить эту манию. Эрос - тип страстной любви, а они были её олицетворением. Их всегда тянуло друг к другу как магнитом, и мало что могло остановить их. Отношения словно пораженные чумой -страшной болезнью, страстью, тягучим наслаждением друг другом. Хосок покрывал сильные широкие плечи с выделенными ключицами горячими поцелуями, изредка прикусывая смуглую кожу. Шипение и сильная хватка в волосах Хосока лишь больше разжигала в нем азарта. Он не был игроком, но развлекаться со столь опасным и непредсказуемым - словно быть в клетке с опасным хищным зверем; но, несмотря на то, что она не заперта, они оба остаются внутри. Pov Namjoon Наверное, это смешно с моей стороны — пытаться объяснить, что я чувствую, когда нахожусь рядом с тобой. Во всём виновата моя гордость.Мне непонятно, как это происходит, но только ты способен сделать со мной такое, и это не поддается объяснению. Я будто бы начинаю плавиться от твоих касаний, и всякий раз тяну тебя с собой в этот ад. Ты зажёг во мне надежду на то, что будешь со мной, твои поцелуи заставляют меня надеяться на спасение, но наша любовь слишком безумна для нас, для этого мира, а мы с тобой давно привыкли. Давно привыкли выжигать сердца друг друга и каждый раз возвращаться, чтобы сделать это снова, когда оба восстановимся. Намджун тянет Хосока ближе, вжимаясь в его губы, что обычно дарят столь яркую улыбку окружающим. Он поджимает его под себя, нависая и спускаясь ниже в груди, дальше по животу, на котором виднеются очертания пресса. Ближе, жарче и куда чувственнее. В попытках причинить боль, доставляя неимоверное чувство удовлетворенности обоим. Каждый старается заполнить всё свободное пространство собой, заставить чувствовать и утопать в этом неумолимом чувстве. Заставлять кровь в венах бежать быстрее, давить изнутри, будто сейчас и вовсе вырвется наружу. Хосок сжимает ладонью простыни, с силой зажмуривая глаза, обхватывая ногами чужую поясницу, и вжимается сильнее. Намджун висит на грани, доведенный Хосоком, выжимающим всё и до последней капли не только из себя. Когда они не рядом, даже не важно, во что они одеты, - им некого впечатлять, мир замкнулся на них двоих; но когда они встречаются, одежда уже никого из них волнует. Сердца обоих начинают бешено колотиться в унисон, и оба не понимают, как доходят до такого состояния. Они дарят друг другу надежду на спасение, но оба уже давно были поглощены самим дьяволом. Наджун наваливается сверху всем телом, кожа, мокрая и скользкая, нагревается от контакта, становится всё меньше воздуха, дышать совсем нечем, но для них это не повод останавливаться. Прикосновения сводят с ума обоих, Намджун прижимает запястья Хосока по обе стороны его головы, не сводит с него взгляда, наслаждаясь каждым мгновением. Любовь к друг другу делает их сумасшедшими, они теряют способность оторваться друг от друга, даже если разорвутся на куски. Оба сами не свои, будто что-то владеет их телами и играет всякий раз с их сердцами и душами, словно марионетками. Идиллия - то, что между двумя после сплетения телами, после этого экстаза, что ощущается обоими на одном уровне наслаждения. Хосок переворачивается набок, подпирая голову одной рукой, и нежно проводит по щеке Намджуна с тёплой улыбкой, что застыла алой розой на его губах. - С 14, мать его, февраля, - хрипло и тяжело, выдыхая горячий воздух из лёгких, прошептал Хосок на ухо Намджуну, оставив воздушный как перышко поцелуй на его щеке.