Не(приятное) соседство

      - Подай, пожалуйста, чайник, - хрипит Мин.       - А-ага, - Чимин отпускает чужую ледяную ладонь, чувствуя какое-то не особо уместное лёгкое разочарование.       …стоп, что? До Пака довольно быстро доходит, что на кухне слишком тепло из-за обильного отопления и ладонь не должна быть настолько холодной.       - Юнги-хён, - подозрительно тянет Пак и резко прикладывает ладонь ко лбу старшего.       Поправочка, к горящему лбу старшего.       - Н-не стоит беспокоиться, я редко болею, поэтому обычно это длится довольно долго, - неуверенно выдаёт Мин, убирая чужую, приятно ощущающуюся, прохладную ладонь.       Чимин, конечно, не верит. Вернее верит, но не до конца. А потому не пристаёт к старшему, когда моет посуду после завтрака. Не пристаёт, когда все ребята начинают прощаться и расходиться по домам. Не пристаёт, когда провожает гостей в прихожей. И вот как только за Тэхёном захлопывается входная дверь…       - Хён, у меня есть серьёзный разговор, - громко начинает младший, разрывая напряжённую тишину.       - Что вот так вот сразу? – Юнги наигранно хватается от страха за сердце, - но мы даже не встречаемся, а у тебя уже есть серьёзный разговор… - Мин готов убить себя за лучшую шутку.       - Очень смешно, - бубнит Чимин и опускает смущённо голову, надеясь скрыть алые щёки, - почему ты не спишь? – переходит он к делу и, не дожидаясь ответа, направляется на кухню заваривать чай, позволяя Юнги немного собраться с собственными мыслями.       - О чём ты говоришь, я сплю, просто… - Мин входит на кухню вслед за младшим, активно бегая взглядом по кружкам, аккуратно составленным в прозрачном шкафчике.       Миссия выдать что-либо вразумительное и собраться с мыслями провалена.       - Нет, Юнги-хён, ты спишь, конечно, но не высыпаешься, а ложишься только тогда, когда меня нет дома, - Чимин, кажется образцом спокойствия, заваривая ягодный чай, который на днях выпросил попробовать у Тэхёна.       - Просто у меня много работы и ночью мне проще сосредоточиться… - Юнги верить в собственные слова старается так же сильно, как в любовь (никак, что ли?) верят девочки-подростки (а, ну теперь понятно).       - Я бы поверил, честно, но вчера я тоже не мог уснуть и потому слышал, как ты за полночь слушал IU и подвывал её песням, - боже, это конечная, Мин Юнги сейчас сгорит со стыда, - кстати, у тебя, - издевательский (ладно, добрый, но вы Юнги в этом убедите) смешок, - отличные вокальные данные.       - Серьёзно? – стонет старший, думая о том, насколько странно будет сейчас сбежать и запереться в собственной комнате.       - Потом ты смотрел какой-то фильм, потом мультик, но я так и не понял, что это было, - Пак чешет в затылке, а потом наклоняет голову к плечу, - не расскажешь?       - Иди ты в… YG тренироваться, шпион недоделанный, - шипит старший, думая, а почему собственно он должен отчитываться перед своим вынужденным соседом?       - О нет, ты такой жестокий, - Чимин резко садится на корточки, прекращая видеть окружающий мир в приступе звонкого смеха, на котором Юнги почему-то не(много) коротит, - так почему ты не спишь, когда я дома? – серьёзное лицо младшего выглядит по-настоящему завораживающе.       - Потому что на всё есть свои причины, а будешь много знать, то быстро найдёшь к кому съехать, а ты уже какой-то привычный, знаешь? – не то чтобы Мин понял, зачем только что это сказал…       - Привычный? – бормочет Пак, заливаясь предательским румянцем, который ну вот сто процентов от того появился, что в квартире батареи обильно топят, - ну, пожалуйста, хён, ну что такого ты можешь мне рассказать?       - Господи ты боже мой, Пак Чимин, - Юнги раздражённо цокает, думая о том, что сам же хотел один в квартире жить, так вот он отличный случай оттолкнуть соседа.       Только вот как-то уже не хочет, вкусив такого приятного общения, возвращаться в одинокую оболочку.       - Я лунатик, - скучающе (ну да, ну да) сообщает Мин, устав от настойчивости младшего.       - И?... – Пак сводит непонимающе брови, склоняя голову набок.       Столько мороки из-за лунатизма?...       - Та форма, в которой данная проблема существует у меня, это выглядит довольно пугающе, - раздражённо поясняет старший.       - Ты кого-то убил, да, хён? – младший почти шепчет, сочувствующе глядя на старшего, разве что по плечу ещё не хлопает.       Мин впадает в ступор, пытаясь понять, серьёзно ли сейчас Пак… Таки похоже да, серьёзно. Юнги не сдерживается и смеётся хлипло, с лёгким надрывным привкусом ненавистной простуды.       - Нет, Чимин-а, я никого не убивал, - старший улыбается мягко, выводя из транса, - не знаю, как бы тебе объяснить, - Юнги делает глоток ягодного чая, с упоением вдыхая сладкий аромат, - просто я выгляжу действительно пугающе, хотя по факту просто сплю.       - Не думаю, что ты должен переживать из-за этого, хён, - Чимин лениво жует печенье из вазочки, оставшееся после ухода гостей, постепенно расслабляясь, - раз ты никого не убил, то всё в порядке, с остальным справиться вполне реально.       - А если я наврежу тебе? – хмыкает парень.       - А ты можешь? – удивляется огненное чудо.       Юнги глядит в коричные* глаза, поблескивающие в свете кухонной лампы. Скользит взглядом по наивному личику, растрёпанным рыжим волосам. И понимает, что нет. Он не смог бы. По крайней мере не тогда, когда пребывает в сознании.       - Вряд ли, - пожимает продрогшими плечами, - но кто знает. Ты не подумай, такого ещё не было. Но я не уверен в том, не всплывёт ли что-нибудь ещё.       - О, хён, поверь мне, ничего не случится, если ты поспишь при мне всего одну ночь, - восклицает Пак, вскакивая со стула, складывая руки перед собой умоляюще, - ты же болеешь, ну же, выспись хоть один разочек.       - Я не уверен, - улыбка так и тянет за уголки губ от такой просьбы, - ну, можно, конечно, попробовать. Если что, заранее говорю, что ты был замечательным соседом, прими же мои извинения.       - О, Юнги-хён, всё не может быть настолько плохо, - Чимин прикладывает осторожно прохладные пальцы ко лбу старшего, пока парень передёргивает неопределённо плечами.       Почему-то же все покидали его после того, как наблюдали за его интересным состоянием ночью.       Чимину не нравится то, как настроен старший и, пока он заваривает горячий чай с порошком от простуды, который нашёл в пакете с лекарствами, купленными недавно Паком, предусмотрительно спрятанном в холодильнике, погружается в думы. В самом деле, что может быть такого в лунатизме? Вы знаете? Вот и Пак Чимин не в курсе…       Младший заставляет Мина выпить лекарство и съесть немного лапши, после чего отправляет в комнату – спать. Он обещает заглянуть к Юнги буквально на секундочку, после того как помоет посуду и уберётся на кухне, чтобы положить прохладное полотенце. Старший морщится недовольно и собирается не засыпать ровно столько, сколько понадобиться младшему, чтобы закончить свои дела.       Но Юнги слишком устал и истощён. Глаза закрываются в изнеможении, как только голова касается мягкой и прохладной подушки. Разум погружается в не самые приятные сновидения, утянутый коварно в царство Морфея.       Чимин заходит буквально через двадцать минут и видит умилительную картину. Юнги спит, тихо сопя и свернувшись калачиком в ворохе одеяла. Он, кажется, взмок, но ничего более Пак не наблюдает, кроме разве что тревожно закушенной губы и сведённых к переносице густых бровей.       Младший смелеет и подходит к кровати старшего. Зарывается в гранатовые вихри маленькими пальчиками и неуверенно поглаживает, наблюдая со странным трепетом, как разглаживается морщинка у сопящего парня на лбу. Минут пятнадцать пролетают совершенно незаметно и, когда Пака начинает клонить в сон, он кладёт мокрое полотенце на чужой лоб с намерением безбожно проспать первую пару (что с таким другом, как КимТэ, точно не получится). Уже у двери Чимин слышит, как Юнги стонет отчаянно и что-то неразборчиво бормочет.       Что-то щёлкает, и Пак садится в чужое кресло на колёсиках, прижимая колени к груди. Начинается.       Юнги становится громче и намного. Он заходится в рыданиях, так отчаянно называя чьё-то имя. Пак сжимается. Это выглядит так горько, что внезапно появившаяся пелена слёз мешает ему наблюдать. Мин говорит много извинений, просит не оставлять его в одиночестве. Старший успокаивается не скоро. Да и не успокаивается вообще. Просто через двадцать минут (Пак считал не специально, оно само так получилось) душераздирающих речей он вдруг замолкает. Вот он звал, задыхался, извинялся и плакал, лицо его отражало самое настоящее горе. А вот он успокаивается в одну секунду, а выражение лица становится умиротворённым. Чимин надеется, что это всё, вытирая непрошенные слёзы сострадания, пока Юнги…       - Привет, - почти шёпот.       … не начинает разговаривать.       - Ты это мне, хён? – надорванным голосом спрашивает Пак, замирая сердцем, - Ты проснулся и не спишь?...       - Как здорово, что у тебя получилось навестить меня, - продолжает Юнги, поднимаясь в постели.       - Хён, ты спишь?... – Пак с опаской передвигается поближе к двери, пока Юнги с закрытыми глазами движется точно к нему навстречу.       - Я думал, что ты уже не придёшь? Может обиделся… а всё не так и я могу вновь быть с тобой, – Юнги хватает ускользающего Пака за маленькую ладонь и дёргает на себя, заставляя перепуганного Чимина упасть в свои крепкие объятия.       - Х-хён, - пищит младший, дрожа в холодных руках отнюдь не от температуры.       Безусловно обниматься с Мином приятно, уютно и вообще очень даже неплохо… Но не при таких обстоятельствах же!       - Ты же взял с собой бейсболку, так ведь? На улице достаточно жарко, - укоризненно замечает Мин.       А Чимин пялится в окно, за которым, так-то метель…       - Х-хён? – делает ещё одну попытку Пак, когда его внезапно отстраняют, и он едва не падает, запнувшись о стул с колёсиками.       - Ничего страшного, у меня есть запасная, - заверяет Мин и вот Чимину почему-то страшно.       Старший подходит к письменному столу и хватает оттуда миниатюрную мусорную корзину для бумаги, ловко цепляя её на голову опешившего Пака, которому сейчас было бы неплохо перестать притворяться мопсом (а то у людей-то глаза на место не возвращаются). Юнги же, как только убеждается, что Чимина не свалит солнечный удар (в два часа ночи, на секундочку), ложится в постель, укрываясь одеялом и сопит, пожелав Паку сладких снов.       - Что вот это вот только что было?! – бормочет Чимин, оставаясь в ступоре ещё порядка десяти минут и осознавая, что неожиданного продолжения ночного шоу не предвидится.       К слову, Чимин так и не может сомкнуть глаз. И в этом есть свои плюсы, потому что он, наконец-то доделал долги по сольфеджио, посмотрел ноты по специальности, оформил реферат на следующий месяц и вообще избавился от всего, что душу его по учёбе тяготило, и за оставшиеся два часа до будильника даже написал начало главы для очередной никогда-в-будущем-неизданной-как-бы-не-уговаривал-Тэхён книги.       Будильник звенит неожиданно, заставляя оторваться от занимательного диалога между персонажами и потянуться лениво, прохрустывая всеми возможными косточками. Чимин шаркает ногами, не особо заботясь о сне соседа, и заваривает себе жутко калорийный кофе 3-в-одном. Юнги заходит на кухню, протирая сонные глаза, и выглядит абсолютно умилительно.       - Ой, а ты чего кофе пьёшь, ты ж чаёвничаешь всё время, разве нет? – Мин зевает и Пак, не смотря на свои подозрения, удовлетворённо подмечает, что старший выглядит гораздо живее, а голос меньше хрипит.       - Я не спал всю ночь, - вздыхает Чимин, с недовольством наблюдая, как Юнги бесцеремонно отбирает у него кофе, бурча что-то вроде: «А то потом будешь ныть, что хотел похудеть», - ты не просыпался?... – осторожно задаёт вопрос Пак, потому что… Ну, очень странное было у старшего поведение, на шутку похожее.       - Ты подозреваешь, что я тебя разыгрываю, не так ли? – плечи Юнги вдруг поникли, и Чимин уже жалеет, что задал этот вопрос (ответ виден уже в поведении Мина), - всё так обычно и происходит. Сначала люди пугаются моих эмоций, а когда я начинаю делать странные вещи, разговаривая во сне и, непонятно как чувствуя местоположение человека, что находится со мной в одном помещении, они подозревают, что я просто шучу. Но разве этим шутят? – Юнги горько хмыкает, - такими вещами нельзя шутить. Но те, которые верят, то всё равно покидают меня, потому что боятся моих действий в следующий раз… Ты тоже уйдёшь? – Мин вскидывает голову и выглядит надломлено.       - Нет, Юнги-хён, конечно, нет, - восклицает младший, когда, наконец убеждается в том, что Юнги не хотел его банально разыграть.       - Правда? – старший недоверчиво склоняет голову и удивлённо выдыхает, когда чувствует, как окольцовывают его неуверенно чужие тёплые руки, утыкаясь куда-то в шею.       - Правда, - шепчет Чимин, чувствуя чужие ладони на своей талии…