Не(приятное) соседство

BTS - I need u

      - Почему вы не провели расследование? - Хосок сидел, сложив руки на груди перед экраном, где был запущен видеозвонок.       Он раздражённо сдул чёлку, сведя брови к переносице.       - Я говорил им, - спокойно, даже как-то по-доброму пожимает плечами старый эксперт из Тэгу.       - Сейчас ведь эксгумация бессмысленна даже, - устало вздыхает Хо, - слишком много времени прошло, - он как бы обращается к самому себе.       - Всё, чем я могу помочь вам, так это предоставить архивы его последнего дела, - виновато улыбается мужчина с экрана.       - Да, - потирает виски Хо, - возможно, это как-то поможет, - беспомощно отзывается он, - до свидания.       - Всего хорошего, в полдень, думаю, архив будет уже у вас, - лучики морщин касаются глаз специалиста из Тэгу, когда он особенно печально улыбается с экрана, а затем звонок оказывается завершён.       - Пф-ф, - выдыхает Хо, проворачиваясь на кресле с колёсиками.       Он устало обрабатывает ещё раз все свои инструменты, раскладывая всё по своим местам. Пора собираться домой, он и так всю ночь здесь просидел.       - Тук-тук, - в дверь кабинета просовывается макушка Союль, - можно?       Хосок кивает, расплываясь в нежной улыбке.       - Что ты тут делаешь? - спрашивает он, складывая отчёт о вскрытии в сумку, - каждый раз удивляюсь, как тебя сюда пускают?       - Я просто, - Чанг заговорщицки шечет, - даю взятку Джо.       - Так я и знал! - восклицает Хосок и звонко смеётся.       - Никто не устоит перед моим печеньем, - серьезно заявляет девушка, - в конце концов - это единственное, в чему мне нет равных, - Союль беспечно пожимает плечами.       Хосок нежно целует девушку в кончик носа, поправляя ей очки, и направляется к выходу.       Союль вздыхает, замечая, что Хо снова оставил телефон на рабочем столе.       - Как тебя вообще на работу взяли с такой впечатляющей внимательностью? - бормочет она под нос, хватая гаджет с рабочего стола и выбегая вслед за своим парнем.

***

      Полседьмого. Определенно то время, в которое Чимину хотелось бы спать в своей кроватке. Но жизнь студента вообще штука непростая, а потому Чимин вяло одевается в университет.       Лекции ещё не начались, но до того, как университет откроет свои двери для размякших за время каникул студентов, будет концерт, где выдающиеся студенты покажут свои выступления.       Чимин не считал себя особенно выдающимся. Вот вообще ни разу. Но это никого не интересовало, поскольку у Пака лучшая успеваемость. Он и ещё несколько ребят отдувались, выступая на различных конкурсах и мероприятиях, пока те, кто не гнался за вершинами учёбы, преспокойно сопели в мягкие подушки.       Чимин был гиперответственным, что в наше время, мягко говоря, опасно. Он собирался пойти сейчас в университет, поскольку считал, что ещё не до конца отработал свой номер. Никто не мог переубедить его в этом. Пока Чимин не посчитает, что играет достаточно сносно, он не успокоится. Хотя, пластыри на всё не заживающих пальцах, красноречиво намекали ему об обратном.       - Ты уже встал? - хриплый голос Юнги застал Чимина на пороге квартиры, прыгающего в одном ботинке.       - О, Боже, прости, я разбудил тебя? - Пак замер, виновато потупит взгляд.       - Всё в порядке, - отмахнулся Юнги, - меня больше интересует, куда ты собрался в такую рань?       - Сегодня у меня выступление, - осторожно тянет Чимин, поднимая взгляд.       Он теребит пальцами рукав толстовки, выглядывающий из-под куртки.       - И? - приподнимает бровь Юнги, опираясь плечом о дверной косяк.       - Ну, я подумал, что нужно ещё немного потренироваться, потому что я недостаточно готов и... - тараторит Чимин с запалом.       - Так, спокойствие, - Мин улыбается уголками губ, - последнее о чём тебе стоит волноваться, так это, что ты "недостаточно готов", - Мин чуть морщится.       Как же донести до Пака, что он более, чем подготовлен?       - Так, я пойду? - Чимин склоняет голову на бок, рассматривая сонного Юнги.       - Ага, - Мин кивает, въерощивая гранатовые пряди, - во сколько выступление?       - В три часа дня, - недоверчиво отвечает Чимин.       - О'кей, я приду, - кивает сам себе Юнги и целует оторопевшего Чимина в губы.       Он чуть оттягивает пухлую нижнюю губу, удовлетворенно промычав, и отстраняется с характерным чмоком       - А-а... Э-эм, - Чимин готов соревноваться в размере глаз с главными героями ужастиков, - т-ты что? Что вообще...       - Чимин-а, - смеётся хрипло Юнги, - отомри, опаздаешь ведь.       И после этого старший довольно насвистывая какую-то песенку направляется на кухню, шлепая босыми ступнями по холодному полу.       - Не свисти, денег не будет, - на автомате выдает Чимин, а затем с силой трясёт головой.       "И что это, спрашивается, было?!" - думает Чимин, когда всё же обувает второй ботинок.       - И тебе хорошего дня, - доносится с кухни, когда Пак уже выходит из квартиры.       Ночной морозец дохнул в лицо Чимина, едва он покинул тёплый подъезд. Снежинки, такие непривычные для Сеула, исполняли свой собственный танец, кружась в свете вяло мигающих фонарей. Чимин порадовался, что надел сегодня теплые длинные носки и его щиколотки были спасены от обморожения. Зато кисти рук совершенно не обрадовались отсутствию перчаток.       - Знал же, что что-нибудь обязательно забуду, - обречённо шепчет в пустоту Чимин, перепровяряя на всякий случай содержимое своего рукзака, наличие скрипки, а также кофр со сценическим костюмом.       Удовлетворённо убедившись, что забывчивость сегодня обозначилась лишь перчатками оставшимися на трюмо, Чимин собирался отправиться в университет.       - Ничего не забыл, ответственный ты мой? - хрипло раздаётся сзади и Чимин оборачивается в лёгком испуге.       - Юнги-хён, - тянет он облегчённо, расплываясь в теплой улыбке.       - Ага, он самый, мы виделись минут пять назад, чего так радоваться? - бурчит Мин, - не забыл, говорю, ничего?       - М? - Чимин опускает взгляд на чужие руки.       Юнги держит в ладонях его перчатки, а ещё термос с чем-то теплым и маленький контейнер с едой.       - Что это? - удивлённо спрашивает Чимин.       - Пожалуйста, соображай быстрее, - взмаливается Юнги, - я не прочь ещё так постоять, но на улице не лето.       Чимин ойкает и поспешно забирает ношу из чужих рук. Только сейчас он замечает, что Юнги вовсе не одет. Так, лишь набросил куртку и тапочки. Даже не застегнулся.       - Там чай и немного еды, - поясняет Юнги, - ты по-любому не взял с собой, - он качает головой, - я бы сделал какао и всё такое, но я не уверен, что к моменту, как ты доберешься до того, чтобы поесть, молоко выживет и не прокиснет.       - Спасибо, - Чимин прищуривается с улыбкой и обнимает парня.       - Чимин, нет, - страдальчески стонет Юнги, - ты холодный!       - И кто из нас ещё холодный, - смеётся Пак, все же поспешно отстраняясь, - я тут, можно сказать, чувства свои проявляю, а ты? - Чимин смеётся, чувствуя, как постепенно отпускает тревога и отходят на задний план все переживания.       Юнги действовал на него лучше любых успокоительных.       - Очень смешно, - морщится Мин, - короче, концерт в три, да? - Чимин кивает, поправляя сбившуюся на лоб шапку, - я постараюсь вырваться с работы, - вздыхает он, - всё, пока.       - Пока, - говорит Чимин уже закрывшейся двери.       Он идёт по заснеженной тропинке, гадая, покраснели его щёки от мороза или от чего ещё...       Вообще-то, Юнги прав и переживания Чимина по поводу подготовки были абсолютно лишними, однако Чимин предпочитал не слушать людей, а ориентироваться на то, что ему кажется. Правда, он немного боялся, что всё же перестарался, потому что пальцы не заживали, а выступать абсолютно точно придётся без милых и немного нелепых пластырей, наклеенных Юнги.       Выступление Чимина было продумано им самим и стены университета ещё не видели чего-то подобного. То, что собирался сделать Пак - действительно сложно и малейшая ошибка может, вероятнее всего, привести к краху всё выступление.       Никто, кроме преподавателя, отсматривающего номера, ещё не видел это выступление. Но даже скупой на одобрение Кан Дэхви похвалил Чимина и назвал это выступление одним из достойнейших. Он так растрогался, что даже поставил Чимину автомат, в результате чего сессионная неделя Пака уменьшилась на один экзамен.       Для того, чтобы подготовить это выступление, Чимину пришлось выложиться по полной. Во-первых, он попросил у Юнги черновики его песен, потому что скрипка хоть и звучала хорошо, но, как считал Чимин, требовала музыкального сопровождения. Мин удивился, но скинул всё на флэшку и даже установил Чимину программу на компьютер, чтобы он мог делать с этими мелодиями всё, чего пожелает его душа. Чимин, абсолютно не знакомый с написанием песен, всё правил и правил, сутками сидя в наушниках перед ноутбуком со злосчастными музыкальными дорожками. А когда он всё же нашел именно то, что нужно, предстояло сделать самую ответственную часть - написать скрипичное соло. Из-за чего Чимин, буквально, сутками не выходил из университета.       Как только и этот этап был успешно пройден, Чимин решил, что ему нужно абсолютно уникальное представление этой песни, чтобы люди в зале могли проникнуться и полностью прочувствовать всю мелодию. И тут, он брал ключи от актового зала, включая одинокую лампочку, играя, и играя, и играя...       А затем в голову засела другая идея и... Ну, тут уж пострадал звуковик - Бан Чан. Это парень, что на курс младше Чимина, он учился на звукорежиссёра и вполне себе разбирался в технике актового зала. И, если Чимин пробовал разные световые техники, эффекты звука из довольно дорогих колонок, то Бан Чан за это время тоже собрал прилично бессонных ночей в попытках изучить всю панель управления со всеми возможными эффектами, чтобы дать Чимину "тот розовый приглушённый свет справа и мигалочки ещё". Сотрудничество им обоим, к слову, понравилось и даже пошло на пользу.       Казалось бы, всё готово, но Чимину нужен был сценический костюм, подходящий именно для этого номера, а это было не так-то просто осуществить. Потому что, ну в самом деле, не мог же он выступить в любимых трениках и растянутой футболке, верно?       Тогда на помощь абсолютно неожиданно пришла Союль. Как выяснилось, она увлекается шитьём ещё с детства, а когда Чимин поставил ей мелодию для выступления, Чанг без сомнений заявила, что сможет сшить костюм. Пак довольно долго раздумывал, но всё же решился довериться подруге, в результате чего получил необычайно красивый костюм, который действительно будто дополнял сочиненную Чимином музыку. Пришлось правда прорепетировать немного в этом костюме, поскольку он все же нехило отличался от того, что Чимин привык надевать на репетиции.       И вот теперь, когда всё готово, он боится, что подведёт всех тех людей, чьей помощи он попросил. Было так страшно облажаться...       - Здравствуйте, - кивнул Пак охраннику на посту, когда тот поздоровался с ним.       Чимин быстрым шагом направился в репетиционный зал по спящим пока коридорам университета. Предстояла изнурительная работа...

***

      Чимин нервничал. Он вообще, кажется, всегда нервничал. И по поводу и без него. Кому вообще нужен повод нервничать, если концерт уже начался, Чимин - последний и, чёрт возьми, уже где-то через полчаса ему выступать?       От ненужного волнения Пака периодически отвлекала Союль, которая пришла проверить костюм, а в итоге задержалась, чтобы сделать причёску, и Юнги, который без остановки печатал ему сообщения о "грёбаных пробках" и "завале по чертежам". Чимин нервически посмеивался над парнем, из-за чего Союль периодически шипела на него с просьбой не сбивать ей всю работу.       - Готово, - удовлетворённо произносит она, затем берёт в руки косметичку, чтобы поправить собственноручно сделанный Чимину сценический макияж, - вот полюбуйся, - улыбается она, а затем добавляет, - попробуй только испортить его.       - Спасибо, нуна, - улыбается Пак, когда его хлопают недовольно по ладони.       - Пак Чимин, - в класс заглядывает взмыленный парнишка с первого курса, - готовность к выходу на сцену семь минут.       - Чёрт, - ругается Чимин.       - Успокойся, - осаждает выскочившего парня Союль, - ты одет? Одет! Прическа и макияж готовы? Готовы. Бери свою любимую скрипку, дыши и пойдём спокойненько за кулисы.       - Я абсолютно спокоен, - бурчит Чимин, когда они с Союль заходят за кулисы актового зала.       - Угу, я вижу, - саркастически соглашается Чанг, - всё, Чимин-а, я в зал, не хочу пропустить твое выступление, - Союль на прощание аккуратно обнимает растерянного парня и убегает.       - Чимин-щи, - зовёт всё тот же взмыленный парнишка, - этот номер закончится и будет ваша очередь.       - Да, спасибо, - Пак кланяется и сосредотачивает всё своё внимание на том, чтобы собраться.       Теперь нет бессмысленного волнения, только чуть нахмуренные брови и полнейшая концентрация. Чимин готов выйти на сцену...       Не сказать, что Юнги чувствует себя будто бы не в своей тарелке, вовсе нет, просто ему уже не терпится увидеть своего переживающего парня и сжать его в объятиях после изнуряющего выступления.       - А сейчас, наш концерт завершится номером студента Пак Чимина с его сольным выступлением, полностью подготовленным им самим.       Юнги подбирается на своём месте. Он до сих пор удивлён, что сидит не в конце зала, а где-то ближе к началу.       Из колонок льются вступительные ноты, перебираемые кем-то на фортепиано. И этот кто-то - явно Юнги. Мин удивлённо замирает, вслушиваясь в до боли знакомую мелодию. Чимин взял за основу своего соло его импровизацию на фортепиано.       Тогда, во время написания этой мелодии, Юнги был одновременно невероятно счастлив и также убит отчаянием. Чувства его были настолько сильными и противоречивыми, что Мин нашёл им выход в ласковом переборе клавиш. Мин выныривает из воспоминаний, когда на сцене появляется он.       Пак Чимин выглядит словно ангел в этом приглушённом золотистом цвете. На нем воздушная молочная рубашка, изящно подчеркивающая фигуру, и такие же кипенно-белые брюки. Он стоит на сцене босой, сверкая белоснежной кожей, а на его скулах рассыпаны, кажется, белые блёстки. Таинственности добавляет шёлковая лента, завязанная на глазах и только волосы, словно бы огненные добавляют красок.       Чимин начинает играть, и Юнги замирает. Как же это красиво! Пак не стоит на месте, он плавно двигает смычком и... Танцует? Чимин действительно то плавно выгнется в спине, когда берёт особенно чувственную ноту, то поднимет плавно ногу, перемещаясь по сцене чётко, но словно бы перетекая одновременно с этим.       Все шёпотки в зале стихли, и люди завороженно вслушиваются в чужую мелодию, не отрываясь следя за полностью отдающим себя на сцене скрипачом.       Юнги прикрывает глаза в надежде скрыть вихрь чувств, бушующих внутри. Он словно бы снова в Тэгу. Отец уже умер и Юнги снова переживает эту боль потери, но вместе с тем, он находит своё укромное место на крыше, где спрятан сундук с детскими дневниками отца. Юнги с утра до ночи вчитывается в корявый почерк, который рассказывает ему обо всем на свете. Словно бы отец совсем близко.       Чимин всё продолжает играть, а Юнги не перестаёт восхищаться тем, как этот удивительный парень смог превратить комок его нелепых переживаний в полноценное произведение.       Звучит последняя нота, Пак делает особенно сложное па и замирает, опустив макушку и смычок.       Зал взрывается аплодисментами, но у Юнги словно вата в ушах, он пробирается к сцене, не выпуская из виду покрасневшего Чимина. Он всё кланяется и кланяется восхищённым зрителям, пока...       - Чимин-и, - выдыхает Юнги и Пак поднимает на него взгляд, наполненный теплом и, кажется, любовью.

***

      Они приезжают в квартиру Хосока, и Юнги все никак не хочет выпускать Пака из своих рук, он обнимает его, целует то в лоб, то в мягкие волосы, чуть слипшиеся от обилия лака, то мазнёт губами по щеке. Чимин нежится в чужих объятиях и не думая возмущаться. Он счастлив, и этим всё сказано. Помимо растрогавщегося Юнги, оказывается на концерте были все его друзья. Даже Ким Сокджин смог найти время, чтобы посетить мероприятие.       - Милости прошу, - шутливо кланятся Хо, открывающий дверь в свою квартиру.       Юнги уводит Чимина в гостиную, и они садятся возле ёлочки, пока остальные проходят на кухню.       - Это... Это было действительно хорошо, - шепчет Мин.       Он помогает уставшему и разомлевшему в машине Чимину переодеться. Целует его в красноватый от мороза носик и такие же щёчки. Они все ещё блестят от глиттера, делая Чимина каким-то волшебным, словно из сказок.       - Спасибо, - улыбается Чимин, зевая.       Юнги берёт его руки и цокает языком.       - Так и знал, бормочет он, доставая из толстовки новую пачку детских пластырей.       Подушки пальцев Чимина кровят и саднятся. Юнги бережно клеит на них Микки Мауса. Пак шипит, но не вырывается.       - Хэй, сейчас кино будем смотреть, - в комнату заходит Тэхён, а за ним плетутся все остальные.       Киму повезло, потому что свой номер, он, тоже как выдающийся студент, должен будет представить только в конце года.       - Тэхен-а, - тянет Пак.       - Ты реально где-то не здесь, - смеётся Ким, обнимая друга, - где твоё привычное "КимТэ"?       - Исчезло, - бурчит Чимин в чужое плечо.       - Как всегда прекрасно, Пак Чимин, - произносит Тэхён, - стоило ли так переживать?       - Ответ - нет, - вклинивается Союль и тащит парней на диван.       - Кстати, - внезапно тянет Сокджин, выпутываясь из объятий Намджуна, - студентка Чанг.       - Э-эм, да? - отзывается озадаченная девушка.       - У меня для вас есть предложение, от которого невозможно отказаться, - Сокджин приобнимает девушку за талию, на что у Хосока одна бровь медленно ползёт вверх.       - М-м, - кокетливо тянет девушка, на что уже у Намджуна дёргается глаз, - и что же это за предложение? - она водит пальчиком по чужому плечу.       - Если сейчас твой парень не отстанет от моей девушки... - тянет Хо.       - Я бы поспорил насчёт того, кто к кому пристает, - парирует Намджун.       - В общем, сыграешь со мной в дораме? - спрашивает Сокджин, склоняя голову на бок.       - Чего? - Союль теряется, она, конечно, мечтала стать актрисой, но уже?       - Да, тебе зачтут это за практику, - хитро улыбается мужчина, - будешь играть патологоанатома, - Ким стреляет глазами в метающего молнии Хо.       - Оу, действительно, предложение, от которого нельзя отказаться, - задумчиво произносит Союль, - окей.       - Вот и хорошо, - улыбается Ким и ныряет обратно в объятия к опешившему Намджуну, - вот и хорошо...