learn to live

Шел снег. Протянув руку, Красный позволил снежинке опуститься к нему на ладонь, а потом сдул ее. Отец жестами привлек его внимание. «Ты уверен, что это верная временная линия?» — Вполне. Хотя они все выглядят, типа, одинаковыми. «Поэтому я и спрашиваю», — прописал руками Гастер. Он выглядел испуганным. За несколько прошедших лет Красный успел позабыть, каким пугливым был его отец. После того, как человек вернулся на поверхность и сбросы закончились, Санс с Гастером объединились и приложили все усилия, чтобы вернуться туда, где низкий скелет однажды побывал. Иронично, но больше всего в поиске конкретной вариации конкретной временной линии им помог прах Папируса. Единственная деталь, которая выделяла нужный мир среди прочих временных линий. Располагая машиной, которую они сообща починили, пара монстров перелопатила тысячи временных линий, прежде чем им посчастливилось наткнуться на ту, в которой был зашит «код» останков Папируса. Им сошла бы любая линия, но Красному хотелось попасть именно в эту. Отец не возражал, потому что его приучили не возражать. Раньше от этого внутренности Красного сводило судорогой, но теперь он ощущал только печаль. Азгор оставил заметный отпечаток на старом скелете. «Может быть, тебе лучше было бы пойти одному», — продолжил Гастер. — «Меня они не знают, и я не хотел бы…» — Глупости, папа, — со вздохом сказал Красный. — Ты им понравишься, я говорил о тебе, когда был здесь, наверное, они помнят. Красный двинулся вперед. Этот лес был хорошо ему знаком — точная копия леса в его временной линии. Так что поиск поста рядом с Руинами не занял у него много времени. Там никого не было, но он знал, что это тот самый пост. На одном из деревьев рядом с ним виднелись трещины, в том месте, где в него когда-то вонзались кости. — Да, это тот самый. Гастер снова вздрогнул, немудрено, учитывая, в какую нервную развалину он превратился. Красному действительно было жаль отца. Хотя Гастер был не то чтобы сильно старше Красного. Когда-то Азгор заставил его попытаться создать искусственную жизнь из человеческих душ — результатом стали Санс и Папирус, разочаровывающе нормальные скелеты. — Ну, думаю, мы можем либо посидеть здесь, либо пойти поискать их в городе. Похоже, что эта временная линия «безопасна» и никаких аномалий не предвидится… совсем. Для нас это плюс. «Да. Возможно, нам стоит передохнуть», — подписал Гастер. Красный заметил, что у него дрожат ноги и ощутил укол вины за то, что раньше не обратил на это внимания. — Пойдем, пап, можешь посидеть внутри поста, — предложил Красный, указывая в сторону ящика, служившего стулом. Внутри все было чистым и нетронутым — должно быть, Голубика все еще работал часовым. Немного поколебавшись, Гастер присел. Прошла пара лет с тех пор, как человек убил Азгора и вернулся на поверхность, гарантировав, что больше не будет никаких перезагрузок. Но состояние Гастера улучшалось очень медленно, в основном из-за его неуверенности и страхов. — Мы немного отдохнём здесь. Черт, как только Голубика заметит твоё состояние, он превратится в твою няньку. Он правда очень сердобольный. «Прости, что отвлекаю тебя от твоих друзей», — жестами извинился Гастер. Санс покачал головой и рассмеялся. — Да брось ты, я просто немного нервничаю. К тому же не твоя вина, что Азгор обращался с тобой как с дерьмом. Мы пойдем, когда ты будешь… Красный замолчал, услышав приближающиеся шаги, но как только он развернулся, чтобы посмотреть, кто там, шаги оборвались. Это был Голубика. Мгновение оба Санса просто молча пялились друг на друга. Ошеломленный местный стоял посреди тропинки, ведущей к посту, и Санс понял, что это Голубика — его Голубика — по маленькому шраму, украшавшему его левую глазницу. Огонек в ней не горел… неужели он ослеп? Но как только маленький скелет осознал, на кого смотрит, звездочка в правом глазу вспыхнула так ярко, что хватило бы на двоих. — КРАСНЫЙ! — выпалил он и бросился вперед. Красный побежал ему навстречу и поймал на полпути. Голубика изо всех сил обнял его, так, что ребра буквально заскрипели, но черт возьми, Санс так долго этого ждал и так же крепко прижал к себе Голубику в ответ. — Эй, Голубичка, — сказал Красный, изображая крутого парня, но дрогнувший голос выдал его с головой. — Красный! Божечки мои! Красный, я думал, ох, думал, ты… Я думал, мы никогда больше не увидимся! — воскликнул Голубика отрываясь от Санса, чтобы посмотреть на него. Красный протянул руку и мягко провел пальцем под глазницей Голубики. — Черт, чувак, оставил он тебе сувенирчик. — Я ослеп! Папи говорит, что теперь я похож на пирата. А Альфис просто сказала, что так я выгляжу круче. Но кому какое дело? Ты вернулся! — Ха-ха, нам с папой пришлось попыхтеть, но мы нашли дорогу, — сказал Красный. Голубика все еще обнимал его, но Санс кивнул головой в сторону Гастера. — Это Гастер? Твой папа? — спросил Голубика, отстраняясь, чтобы взглянуть на монстра, который поднялся с ящика и теперь стоял рядом с постом. — Ага… Когда я разобрался с бардаком в своей временной линии, мы снова встретились и начали искать вас. Мы с ним оба не были особыми фанатами нашей родной линии времени. — А… а Папирус? — спросил Голубика. — Он не трогал тебя?.. — Я его убил… не волнуйся об этом, я уже много лет не видел его мерзкую рожу. По щекам Голубики заструились слезы, но он поспешил к Гастеру и протянул ему руку. — Привет! Я Санс… ой, ну, вы, наверное, и так это знаете, но мне очень приятно познакомиться с вами! «Мне… тоже приятно познакомиться», — неуверенно подписал Гастер. Он пожал Сансу руку, маленький скелет лучезарно улыбнулся. — Ой, Божечки… вы даже выше Папи. Боже МОЙ! Папирус! Он все еще дома, нам нужно вернуться поскорее, он захочет увидеть тебя, и обнять, и, наверное, будет много плакать. — Ты и сам сейчас слезами заливаешься, — подметил Красный. — А сам-то?! Ох… я так рад, что ты вернулся! — воскликнул Голубика и снова накинулся с объятиями на Красного. И Санс был более чем счастлив обнимать его в ответ. — Пойдем! Он будет так рад увидеть тебя… и, доктор Гастер, вы желанный гость здесь! — сказал Голубика, торопливо подбегая и явно не зная, как совладать со своим волнением. Он взял Гастера за руку. — А если вы захотите, то я уверен, что Андайн с удовольствием возьмёт вас на работу в лабораторию! Она очень-очень милая, даю слово. Но это мы обсудим позже. Красный хохотнул — нечто среднее между смехом и рыданием. Он потратил месяцы говоря себе, что будет вести себя максимально хладнокровно в момент встречи. И вот он рыдает словно идиот.

***

— Папи! Папи иди сюда СКОРЕЕ! — крикнул Санс, как только они открыли дверь в дом. На дорогу ушло некоторое время, потому что стоило Голубике узнать, что Гастер все еще восстанавливается, и он заставил старшего скелета останавливаться и отдыхать. Гастер не спешил доверять монстрам, но, кажется, этот Санс сразу же понравился ему. — Папирус! Быстреееей! Код Красный! Красный фыркнул, и к его удивлению и радости — Гастер тоже слабо улыбнулся. Голубика втащил их в дом, закрыл дверь и бросился вверх по лестнице. — Папирус, лентяй ты этакий, спускайся! Это не обсуждается! — Господи Иисусе, Санс, если это очередная Набстаблуковская белиберда, то я… — бормотал Папирус выходя на лестницу. В следующую секунду он заметил Красного возле двери. Он телепортировался. Красный не ожидал такого, но высокий скелет возник перед ним и подхватил в объятия. Буквально. Он оторвал его от земли и прижал к груди, как плюшевого мишку. Красному оставалось только болтать ногами. — Черт… я-то думал, он говорит о чем-то другом… Код Красный… — рассмеялся Папирус, уткнувшись лицом в толстовку Красного. — Ты вернулся! Черт возьми, Красный, прошло четыре года… А это твой отец, да? — спросил Папирус, ставя Красного на пол и глядя на другого, высокого скелета, неуверенно переминавшегося рядом. — Это Гастер и да, он мой отец, — сбивчиво представил Красный. Эмоции захлестнули его и он снова обнял Папируса, высокий скелет ответил ему тем же. Боже, как же он по ним скучал! Папирус шагнул вперед и заключил в объятия Гастера. Тот явно был немного шокирован, но объятия были краткими и он не успел даже толком понять, что происходит. — Хе-хе, простите, сэр, я просто… Боже мой, Красный вернулся! — выпалил Папирус, снова подхватывая и тиская невысокого скелета. Голубика тоже на секунду присоединился к ним. — А я про что говорил?! — И в этот раз ты не уйдешь. Я никуда тебя не отпущу, тоже мне выискался тут «приключение на одну ночь». — Папирус отстранился и слабо улыбнулся Красному. — Вы оба останетесь с нами навсегда. Так что, не дай Бог… — Папи! — одернул его Голубика, но Красный уже смеялся. — Мы и не планировали уходить, извините, что заявились так, без вещей, но мы, типа, бомжи…. — Бомжи? — переспросил Папирус, вытирая непрошенные слезы. — Вы стоите под крышей своего дома, тупорылый ты еблан. Без обид, доктор Гастер, — добавил он. «Ничего». — Боже, Красный, ты вернулся… Вот уж не думал, что ты правда сможешь это провернуть. Но я так рад, что тебе удалось. О, Боже, Санс, нам нужно будет перестроить дом, типа, сильно… — А еще нужно будет отремонтировать лабораторию для доктора Гастера! — Черт возьми, ты прав, и нужно найти еще две кровати. Блин, у нас ведь есть деньги, да? Ты тут у нас шаришь во всей этой денежной ерунде, счетах и прочем. — Какая разница, есть ли у нас деньги! Мы заработаем! — Погоди, что, у нас правда денег нет? — спросил Папирус. — Не-а, нету! Красный рассмеялся. Гастер, хоть и смущенный, казалось расслабился.

***

Красный рассказал им о Фриск, о том, каким забавным был этот малец и как он помог им выбраться на поверхность. В мире Санса и Папируса за эти четыре года не произошло ничего интересного, зато у скелетов была уйма вопросов к Красному и Гастеру. Красный был искренне удивлен, что они все еще помнят так много из того, что тогда случилось. И он был счастлив, что и они счастливы видеть его так же сильно, как и он их. Он знал, что лучшим решением для них с отцом было покинуть их временную линию, и куда же еще они могли пойти, как не туда, где жизнь Красного изменилась? Гастер задремал первым. Он уснул прямо на полу, должно быть, дорога окончательно вымотала его. Через некоторое время отключился Папи — развалившись на диване. — Господи, а он все такой же лентяй, — подметил Красный. Они с Голубикой сидели спиной к дивану, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить остальных. — Обидно, я-то думал, что он будет в таком восторге, что захочет трещать со мной всю ночь. — Он так переволновался, что сам себя вымотал, — хихикнул Санс. — Давно я не видел, чтобы он был в таком восторге. — Хех, я тоже в восторге, — тихо сказал Красный, откинув голову назад и уставившись в потолок. — Красный? — М? — Я правда рад, что ты вернулся. Когда ты пришел сюда… в первый раз… это…. Это правда много для меня значило. И ты… ты выглядишь гораздо лучше! И я так горжусь… Божечки, прости, — сказал Голубика с мягким смешком. — Я правда скучал по тебе, Красный. Красный ощутил знакомое, но давно утраченное тепло в груди, он посмотрел на своего двойника и улыбнулся. Большая, прекрасная звезда. — Я тоже скучал по тебе, Голубика, — ответил он. Маленький скелет наклонился и прижался зубами к черепу Санса. Красный вернул ему поцелуй и рассмеялся. — Мог бы и на ужин меня сперва пригласить, сопляк. Голубика фыркнул и пихнул его локтем в бок, но улыбнулся. Они сидели так близко, что чувствовали тепло друг друга. Позади них на диване пошевелился Папирус, но кроме этого в доме царила тишина, свет был приглушен и казалось, что два скелета были единственными монстрами в этом мире. Красный улыбнулся. Он дома.