Похищение

— Минус двадцать баллов Слизерин! И я лично поговорю с вашим деканом, мистер Малфой, устроить такое бесстыдство на уроке трансфигурации!.. — профессор МакГонагалл гневно взмахнула рукой, убирая с лица Драко последствия попыток трансформации формы носа. Нос, кстати, действительно трансформировался в почти идеальную твердую продолговатую форму имеющую явное сходство с «бесстыдством» самого Малфоя. Класс до сих пор не мог прийти в себя от смеха. Рон Уизли сполз под парту и чуть ли не рыдал, уже не пытаясь унять истерику. Ненавистный Поттер спрятал лицо в учебник, но дергающиеся от хохота плечи ни с чем нельзя было спутать. Девочки, что гриффиндорки, что слизеринки, позакрывали свои чудесные пунцовые щечки ладошками, хихикая на все лады. С задних рядов раздавались похабные комментарии парней. Малфой глубоко вздохнул, сохраняя на лице бесстрастное выражение и стараясь унять ледяной гнев, затопивший его изнутри. «Чертова МакГонагалл! Чертова трансфигурация! Чертов Поттер со своими прихлебателями! Чертова…» — внутренний монолог Драко остановился, когда он встретился глазами с Гермионой Грейнджер. Она не смеялась. Похоже, единственная из класса. Брови слегка нахмурены, губы сжаты, вьющийся локон лезет в лицо, но она не убирает его. Глаза — ореховые, теплые, как чашка утреннего какао, налитого любимыми руками — смотрят настороженно, что-то быстро вычисляя. Она приоткрывает рот — Драко следит за слегка влажными губами — и тут же закрывает его, поймав взгляд слизеринца. На дне глаз — как пощечина — плещется смешанная с презрением жалость. Драко не выдерживает. Хватает сумку, швыряет в нее учебник и быстро выходит из кабинета. Взгляд девушки преследует его, прожигая дыру в затылке. «К черту! Все к черту!» *** — Да брось, Драко, посмеются и забудут, — лениво протянула Пэнси Паркинсон, прижимаясь к его плечу. Они сидели в общей гостиной Слизерина на диванчике, и Малфой почувствовал, что скоро его начнет тошнить от прикосновений этой девушки. Он грубо дернул плечом, не обращая внимания на мигом надувшуюся Пэнси, и ничего не сказал. Над ним смеялись все, даже свои. Весть о «бесстыдстве» на трансфигурации мигом облетела Хогвартс, так что обед в большом зале скорее был похож на сцену для низкопробных стендап-комиков. Некоторым Драко отвечал так, что те замолкали. Некоторых игнорировал, понимая, что нет смысла что-то говорить. Пэнси была права, месяц-другой, если ничего экстраординарного не произойдет, и все будет забыто, но сейчас… Драко прикрыл глаза, вспоминая, как столкнулся с Грейнджер на выходе из большого зала. Девушка шла, прижимая к себе учебники, торопилась на очередное занятие. За спиной — простая черная сумка. Мантия скрывает фигуру, лишь слегка очерчивая небольшую грудь и волнами ложась вдоль живота и бедер. Туфли с квадратными носами — «Великий Мерлин, кто-то еще такое носит?!» — выглядели непривлекательно. Как и волосы, наспех собранные в узел на голове. Как и узкое тонкое запястье с чернильным пятнышком на указательном пальце. Как и… Драко засмотрелся на чертово пятно, ярко выделяющееся на бледной коже, и не заметил, что девушка, погруженная в свои мысли, сейчас в него врежется. Не врезалась. Успела остановиться, но посмотрела так гневно, будто лицо огнем опалили. Малфой хищно усмехнулся, инстинкты взяли свое. — Так засмотрелась на меня, что дорогу не видишь? — ехидно спросил он, приподнимая одну бровь и слегка прищуриваясь. Гермиона вспыхнула и строго взглянула на него. — Боюсь, сейчас ты выглядишь не так впечатляюще, как утром на занятии, — насмешливо произнесла она, явно не собираясь сдавать позиций. Драко отметил, как она покрепче прижала свои книги, и довольно ухмыльнулся. — А ты не бойся. Показать оригинал? — он принялся медленно расстегивать мантию, не спуская хищного взгляда со своей жертвы. Зрачки девушки расширились, на лице на секунду промелькнуло какое-то странное выражение, которое Малфой не смог интерпретировать, и тут же сменилось насмешливой скукой. — Боже, Малфой! Ничего оригинальнее придумать не мог? — фыркнула Гермиона и направилась дальше по коридору, как ни в чем не бывало. Малфой почувствовал, что теперь уже его щеки заливаются краской. От гнева. «Вот сучка. Убью.» *** Малфой стоял в подсобке кабинета по трансфигурации и хмуро смотрел на десяток пыльных ящиков, возвышавшихся перед ним. — Когда разберете эту картотеку, зайдете в учительскую, заберете свою палочку, — дала последние указания МакГонагалл, строго посмотрела на него и вышла в коридор, громко цокая каблуками. «Туфли с квадратными носами. То ли мода Гриффиндора, то ли все занудные стервы такие носят.» Малфой вздохнул и направился к первой коробке. Бессмысленнейшая картотека книг по истории развития и принципам трансфигурации человека находилась в полном беспорядке. «Ненавижу.» Драко скинул мантию, оставшись в изысканной дорогой рубашке белого цвета и элегантных брюках, снял форменный галстук, расстегнул верхние три пуговицы — весенний триместр в этом году обещал быть жарким — и принялся за дело. Примерно через час, когда были разобраны уже полтора ящика, а глаза и нос чесались от многовековой пыли, Малфой услышал скрип двери и уверенные шаги. И стук каблуков, да. «Грейнджер?!» Драко слегка приоткрыл дверь в подсобку: так и есть, девушка решительно идет по кабинету, взгляд сосредоточен. — Профессор МакГоногалл? — позвала Гермиона, и Малфой почувствовал, как от звука ее голоса кровь приливает к вискам. Ну и не только к вискам. — Профессор МакГоногалл, вы тут? Я хотела обсудить план курсовой работы и… — Гермиона подошла к подсобке, потянула дверь на себя и вскрикнула от неожиданности, встретившись с насмешливым взглядом серых глаз Драко Малфоя. Девушка отшатнулась, Малфой схватил ее за запястье и грубым рывком притянул к себе. — Не так быстро, Грейнджер. — Я тебя не боюсь, — фыркнула Гермиона, пытаясь достать палочку, но Драко перехватил и эту руку, с мрачным удовлетворением отмечая, как потемнели глаза девушки и как расширились зрачки. — Боишься, — язвительно усмехнулся он в ответ. — Тебя?! — бесстрашно переспросила она. — Ты смешон, Малфой! Твои жалкие попытки кого-то напугать, добиться какого-то влияния… — Гермиона качнула головой, — все считаются с тобой только из-за твоего отца. Старайся, не старайся, его тебе не переплюнуть. Интеллектом не блещешь, в спорте не силен, про отсутствие обаяния я вообще молчу, так что… Малфой почувствовал, как огненная волна захлестнула его с головой. «Убить! Растоптать! Растерзать!.. Черт.» Резким движением он прислонил девушку к стене, по-прежнему держа ее руки, и навалился на нее всем телом, не давая пошевелиться. Горячее дыхание Гермионы обожгло щеку, когда он наклонился к ней. — Заткнись, — прорычал Малфой, вдыхая аромат ее кожи, — просто заткнись… — Ничего не можешь, — голос Гермионы дрожал, но во взгляде читалась решительность, — только грубая сила, это так глупо. Глупец. Кровь вскипела, Малфой выдохнул и яростно впился ртом в треугольник кожи на шее девушки, трогательно белевший под воротом мантии. Гермиона закричала, начала брыкаться, пытаясь освободиться. Драко, как безумный, принялся целовать кусать и ласкать бархат кожи, слегка солоноватый на вкус. Внезапно Гермиона затихла, замерла, перестала реагировать на жадные грубые прикосновения. Малфой на секунду оторвался от раскрасневшейся шеи и взглянул в глаза девушке. Гермиона выглядела отрешенной, крайне сосредоточенной. — Что за?.. — договорить Драко не успел: услышал скрип двери и торопливые шаги. Ярость отступила. — Гермиона, ты здесь?! Поттер. Ну конечно, кто же еще. Малфой, не спуская глаз с девушки, отпустил её руки и сделал шаг назад. Гермиона, стряхнув оцепенение, бросилась вон из кабинета. Драко рассеянно поднёс руку к губам, кровь пульсировала в висках, брюки, казалось, сейчас лопнут от напряжения. «Не сегодня, Грейнджер…» Малфой фыркнул и, как ни в чем не бывало, вернулся к картотеке. Безумная ярость, охватившая его при виде девушки, сменилась холодным спокойствием: Драко с кристальной ясностью осознал, что ему нужно делать. *** Узнать расписание Грейнджер было проще простого. Похитить ее учебник по трансфигурации — «Долбанная трансфигурация!» — несколько сложнее, пришлось надавить на парочку проштрафившихся гриффиндорцев, и потрепанная книга оказалась у него в руках. Малфой усмехнулся, подпирая дверь Выручай-комнаты злополучным учебником, на котором в верхнем правом углу были выведены ее инициалы, и спрятался в глубине помещения. С минуты на минуту должна была появиться Грейнджер — факультатив по Астрономии заканчивался в десять вечера. Малфой вздохнул и замер, почувствовав радостное возбуждение — вдалеке раздался уже давно знакомый ему стук каблучков. Гермиона остановилась шагах в десяти от двери, ведущей в Выручай-комнату, удивленно посмотрела на книгу, явно принадлежащую ей, достала палочку и уверенно произнесла: -Акцио, учебник! Книга не сдвинулась с места, Малфой довольно улыбнулся — не зря он трудился неделю по вечерам, чтобы освоить антиманящие чары. -Акцио! Акцио! — продолжала свои бесплодные попытки девушка, все больше хмурясь и раздражаясь. Наконец, она подошла к двери и наклонилась, чтобы поднять учебник. И тьма обрушилась на неё, выкинув из реальности. Выручай-комната, как всегда бесподобная в своём угадывании потребностей, словно чувствовала, что необходимо Малфою, этому наглому, самоуверенному, испорченному и заносчивому юнцу. Она была залита бордовым светом, витражи являли собой распаляющие фантазию великолепно исполненные картины безумно извращенных плотских утех. Посреди комнаты стояли козлы для пыток, а чуть сбоку от них — стойка с кожаным стеком невероятно искусной работы. Рукоять выполнена в виде связанной женщины с повязкой на глазах, из разведенных ножек которой шла длинная серебряная трубка, овитая нефритовой змеёй. Оканчивалось это великолепие хлястиком из зеленой кожи с прекрасно детализированным тисненным гербом Слизерина. Драко стоял одетый в элегантные черные брюки классического покроя с идеальными стрелками, шелковую белую рубашку с засученными рукавами и расстегнутыми тремя верхними пуговицами, и белых кожаных перчатках. С властной ехидной улыбкой он наблюдал, как Гермиона медленно приходит в себя. Девушка попыталась пошевелить руками и ногами, но они были надежно зафиксированы на деревянных козлах* с угловой продольной рамой, чтобы с одной стороны давать ему полный доступ к любой части её тела, приносить боль и дискомфорт, и с другой стороны, это устройство давило на основание клитора, принуждая его открыться, налиться кровью и стать более чувствительным. Её глаза были завязаны шелковой повязкой с черно-бордовым узором, ограждая от визуальных образов и обостряя тактильное восприятие. В ротике, заставляя губки призывно и пошло округлиться, красовался кляп, слюни развратно стекали из уголков рта. Грейнджер приподняла голову, тщетно попробовала высвободить руки и ноги. Она чувствовала, что осталась в одних трусиках. Кто бы её ни раздевал, их он для чего-то оставил. Девушка беспомощно и затравленно замычала. Видя, что Грейнджер окончательно пришла в себя и уже пробует свои путы на прочность, Драко спокойно и безэмоционально произнес: — Даже не пытайся, мерзкая грязнокровка. В этот раз вырваться не выйдет. Он обошел вокруг пригвожденной, как бабочка иголкой, девушки, алчно осматривая каждый сантиметр её тела. Бледная кожа рождала ассоциации с лунным светом, каштановые непослушные волосы — словно разметавшиеся языки пламени. Она была великолепна в своей беспомощности. И как такое совершенство могло получиться от мерзких маглов? Малфой ощутил, как от этой картины стало возникать приятное и мучительное одновременно тянущее чувство в паху, пульс участился, но он гордый потомок одного из древнейших и богатейших родов магов не имел права поддаваться её чарам и показывать этой девке то, какие эмоции она в нем будит. Кровь бешено стучала в висках, мысли хаотично метались в голове, пытаясь впитать и осознать всё происходящее. Неожиданно для самого Драко, два слова заполонили все его сознание — «мерзкая грязнокровка». Возбужденный мозг принялся лихорадочно выстраивать логическую цепочку: «Грязнокровка, грязь, страсть, похоть». В голове стали вспыхивать картины развратного секса с Грейнджер и это взбесило его. Он хотел иметь эту сучку, но воспитание заставляло гнушаться прикасаться к нечистокровке. Брезгливость и отвращение, похоть и желание запретного плода. Мозг разрывало от противоречивых эмоций и нервная система не выдержала. Малфой схватил стек и нанес два полных ярости удара по развратно выставленным прикрытым хлопковыми трусиками ягодицам Гермионы. Два приглушенных кляпом вскрика перешли в хныкающее мычание. Внезапно он остановился, громко выдохнул и пригладил растрепавшуюся прическу. Чистокровный маг не имеет права поддаваться эмоциям при этом отребье. Малфой взглянул на ёрзающую и хнычущую Грейнджер, длинные тягучие нити слюны свисали с ее губ. Груди с острыми сосками открыты и великолепны в своей беззащитности. Он вновь прошелся вокруг этой гротескной в своей пошлости инсталляции, ведя кончиками пальцев по шелковистой коже, словно стирая багровый свет от витража, покрывший её кожу причудливым узором. Даже сквозь перчатки кончики пальцев его словно покалывало мириадами электрических разрядов и от этого ощущения все сильнее ныло внизу живота, а брюки явственно начало распирать от скопившегося там напряжения, требующего разрядки. Остановившись перед её лицом, Драко наклонился, приподняв ребром ладони подбородок и одновременно с этим проводя по нижней губе большим пальцем. На коже перчатки повисли серебряной паутиной её слюнки. Малфой залюбовался этой картиной беспомощности и вынужденной покорности, но внезапный приступ брезгливости и отвращения заставил его отвесить Гермионе сильную пощечину. — Грязнокровная шлюха! Даже в таком беспомощном состоянии ты словно околдовываешь меня, — Драко вновь взял себя в руки, наслаждаясь её всхлипами и почти незаметном в этом освещении следом его ладони, проступившем на бледной коже. Он стал медленно вести стеком от её крестца вдоль позвоночника. Картина невероятно возбуждала. Драко залюбовался ей, словно это было изысканное произведение искусства из его фамильного особняка. «Слишком размеренно», — проносится у него в голове и он наносит два быстрых хлестких удара по её спине. На коже, в месте удара, проступает герб Слизерина, клеймо для этой великолепной гриффиндорской сучки. На лице вновь блуждает злорадная улыбка. Напряжение, уже готовое разорвать брюки, и скопившееся возбуждение требует выхода. Драко медленно расстегивает ширинку и высвобождает налитый кровью оплетенный паутинкой разбухших и пульсирующих в такт его сердцебиению вен член с крупной блестящей от смазки головкой. Он хищно смотрит на манящий ротик Гермионы. Вытаскивает кляп. В выражении лица Грейнджер читается ужас, она хочет что-то сказать, но он вновь отвешивает ей сильную пощечину и, взяв за волосы, грубо и властно оттягивает её голову назад. — Если я почувствую твои великолепные зубки, ты сильно об этом пожалеешь, — холодным тоном произносит он и, насадив ротик на свой член, начинает иметь её, задавая ленивый размеренный темп, держа за волосы рукой. Наслаждаясь каждым движением, каждым касанием её губ и языка на своей коже, жаром её ротика, слезами, что текут по её щекам и слюнкам, свисающим с подбородка, что столь восхитительно эстетичны в своей развратности. Удовлетворяя свою похоть, он не забывает время от времени нежно проводить вдоль её спины хлястиком стека, чередуя эту ласку с хлесткими сильными ударами по её ягодицам. Удовлетворив первый порыв, который, впрочем, нисколько не снял напряжения, Драко нежно провел по этому столь дорогому и столь ненавистному ему личику кончиками пальцев, вновь застегнул на затылке девушки застежку кляпа. Он брезгливо вытер слюни с члена о её волосы, наслаждаясь своей властью. — Пожалуй, для первого раза хватит. Увидимся позже, — произнес Малфой и спасительное небытие унесло её сознание в своих милосердных руках. Драко хотел эту сучку, но брезгливость брала своё. Пока.