Похищение

— Очнись, красавица! — ласково улыбнулся Рон, подсаживаясь за столик и ставя перед Гермионой бутылочку сливочного пива. Гарри, шедший следом, устало плюхнулся рядом — тренировка по квиддичу, особенно в роли капитана, оказалась для него весьма энергозатратной. — Все нормально? — спросил он, поправляя очки и открывая свою бутылку сливочного пива. — Ты всю неделю какая-то… — Задумчивая, — вставил Рон. — Заторможенная, — продолжил Гарри. — Загруженная… — Вялая… — Ну хватит! — не выдержала Гермиона и гневно уставилась на них. — Что за парад синонимов? — Что с тобой? — настойчиво спросил Гарри. Рон смотрел настороженно и внимательно. Гермиона вздохнула и покачала головой. — Я не знаю, ребята, правда… после того факультатива по Астрономии… — она сделала глоток сливочного пива и задумчиво посмотрела в окно. — Гермиона, — Гарри аккуратно дотронулся до ее плеча, — говори как есть. — В том-то и дело, что я не знаю, что происходит, Гарри! — девушка всплеснула руками и с отчаянием посмотрела на друзей. — Похоже, у меня провал в памяти. Помню, как шла с факультатива, дальше — просыпаюсь у себя в комнате. В сорочке, как обычно. Все тело болит… — Но… — Рон нахмурился. — Никаких синяков или чего-то такого. Волосы чистые, как будто использовали заклинание, — Гермиона пожала плечами, — мышцы затекшие, будто долго была в неудобном положении. И… — девушка снова уставилась в окно, почувствовав, что ее щеки краснеют. — И?.. — мягко спросил Гарри, заглядывая ей в глаза. — Нет, не знаю, — выдохнула Гермиона, — не знаю. — В голове звучит какой-то голос… грязные слова… словно через подушку слышу. Непонятно. Гарри и Рон озабоченно переглянулись. — Думаешь, кто-то применил на тебя обливэйт? — задал Гарри вопрос, повисший в воздухе. — Или какое-то зелье… — растерянно пробормотала Гермиона, -… не знаю. Не могу перестать об этом думать, неразрешенная загадка выбивает меня из колеи! — Может быть обратиться к МакГонагалл или Дамблдору? — неуверенно спросил Рон. Гермиона отрицательно покачала головой. — Это мое дело и я сама во всем разберусь. — С нашей помощью, — веско произнес Рон. — И, Гермиона, — Гарри сделал глоток сливочного пива, — кто-то из нас теперь всегда провожает тебя на все твои занятия. — Гарри! — запротестовала было девушка, но быстро сдалась под натиском друзей. — Что же… давайте попробуем, — выдохнула она, разглядывая ладони. *** Все шло спокойно. Неразлучная троица стала действительно неразлучной, и, хотя Гермиона стыдилась признаться в этом даже самой себе, ей действительно было спокойнее от того, что Гарри или Рон всегда были рядом. — Господи, Рон! — Гермиона едва успела перехватить руку друга, в которой тот держал запеченный корень мандрагоры, собираясь добавить его в зелье. Совсем не тот корень. В совсем не то зелье. За соседним столом Драко Малфой, работавший в одиночестве, так как Пэнси Паркинсон заболела и лежала в больничном крыле, усмехнулся и нагло уставился на них. — Что, Уизли, нравится, когда тобой руководит девка? Да еще и грязнокровка… — Не обращай внимания, — шепнула Гермиона Рону и легко коснулась его запястья, — он нас провоцирует. — Больно надо, — фыркнул Малфой, взял в руки ножичек и ловко принялся нарезать корень Хиперикум перфоратум. Гермиона сглотнула, не в силах отвести взгляда от его тонких аристократических пальцев. — Чего уставилась, Грейнджер? — насмешливо приподнял брови слизеринец. Гермиона вспыхнула и отвела взгляд. Голос… голос вызывал странные ассоциации, будто что-то скрывалось за ним, в тумане, в пелене ее разума. Гермиона тряхнула головой и вернулась к зелью, но через какое-то время обернулась, затылком чувствуя огненный взгляд, скользящий по ее коже. Малфой задумчиво смотрел на нее, на губах его цвела странная хищная улыбка. Гермиона почувствовала себя жертвой, попавшей в капкан, но еще не знающей об этом. Девушка уже хотела было отвернуться, но тут заметила, что в руки Малфою вместе с охапкой корней хиперикума попался еще и триаденум, способный испортить практически любое зелье, если только его не подготовить специальным образом. Растерянное выражение на лице Гермионы сменилось уверенным, она серьезно посмотрела на Малфоя и своим обычным тоном «мисс Всезнайки» сказала: — Ты чуть зелье не испортил. Внимательно перебери все корни, выброси триаденум и тогда уже шинкуй. И, кстати, толщина кусочков должна быть не более трех миллиметров, если ты хочешь получить действительно неплохое зелье. Впрочем, глядя, как ты нарезал саврус китайский, нормальное зелье у тебя все равно не получится, так что… Пальцы Малфоя сжались в кулаки, глаза потемнели. — Заткнись! — прорычал он хриплым от едва сдерживаемой ярости голосом, -заткнись, мерзкая грязнокровка, иначе… Гермиона пожала плечами и, как ни в чем не бывало, отвернулась. В груди ее клокотал гнев, но девушка продолжила спокойно нарезать ингредиенты для зелья. «Мерзкая грязнокровка… будто бы слышала недавно эти слова. И этот голос… " Гермиона качнула головой и, спохватившись, бросилась к Рону, чуть было не загубившему их зелье в очередной раз. *** Рон и Гермиона вбежали в общую гостиную Гриффиндора, оба мокрые и растрепанные, подолы мантий испачканы сырой землей и брызгами, с волос капала вода. — Ну и гроза! — восхищенно воскликнул Рон, на ходу стаскивая мантию. Гермиона в который раз отбросила с лица спутанные влажные волосы и невольно улыбнулась энтузиазму друга. — Больше не пойду с тобой на тренировку по квиддичу в такую погоду, — рассмеялась девушка, направляясь в женскую половину башни, — встречаемся через полчаса, хорошо? У меня факультатив по Нумерологии. — Конечно! — улыбнулся Рон и, довольный тренировкой, направился в свою комнату. Когда Гермиона спустилась в общую гостиную, свежевымытая и одетая в чистую одежду и сухие теннисные туфли (любимые туфли с квадратными носами промокли насквозь), Рон стоял в центре весьма внушительной группы гриффиндорцев и, яростно жестикулируя, объяснял свою методику полета и свое видение тактики игры в предстоящем матче. Лаванда Браун смотрела на него огромными глазами, не скрывая восхищения и легонько поглаживала Рона по плечу. — Рон, — позвала Гермиона, протискиваясь через толпу фанатов. — А, Гермиона! Я сейчас, минутку. И вот, когда бладжер летит на ловца… Гермиона отступила. Она знала этот горящий взгляд и страсть в голосе, с которой говорил ее друг. «Что ж… схожу одна, ничего не случится.» *** И, действительно, ничего не случилось. Занятие прошло интересно и продуктивно и, довольная, но немного усталая, Гермиона спокойно возвращалась в свою гостиную. Когда она шла по лестнице между седьмым и восьмым этажом, раздался какой-то звук, Гермиона остановилась, напряглась, сердце застучало часто-часто. Она вытащила палочку и приготовилась защищаться, но ничего не произошло. Вечером, лежа у себя в постели, Гермиона не могла отделаться от чувства, будто кто-то все-таки следил за ней. Девушка тряхнула головой, прогоняя мрачные мысли, перевернулась на другой бок и закрыла глаза, стараясь думать от чем то приятном. Сознание словно медленно растекалось, фокусироваться на мыслях становилось все труднее и нежные руки сна подхватили её, унося далеко-далеко в страну грёз. Она стоит посреди гостиной Слизерина. Что происходит? - Что ты тут делаешь, мерзкая грязнокровка?! Гермиона оборачивается и видит Малфоя. - Сейчас я тебя проучу, гриффиндорское отребье! Он подходит, нагло и самоуверенно хватает ее за волосы на затылке, глядя прямо в глаза, она, опешив от такого поведения, рефлекторно дает ему пощечину. Он сильнее отводит её голову назад, открывая шею и ложбинку между ключиц, ее кожу обжигает сладкая боль вперемешку со странным удовольствием, Гермиона заносит руку для второго удара. Перехватывая её за ладонь, он подносит пальцы к своим губам, целует подушечки и пробегает языком вдоль фаланг. Возмущение Гермионы сменяется разгорающимся желанием. Он наклоняется, резким движением проводит кончиком языка от ложбинки между ключиц вдоль шеи до мочки уха, прикусывая её. Гермиона чувствует, как учащается сердцебиение, дыхание становится прерывистым. Он кладёт её руку себе на затылок, она крепко хватает его за волосы. Он пытается поцеловать её, но она до крови кусает ему губу, в тот же момент легкая пощечина обжигает её щеку, сладостная боль искрой пронзает сознание, и он вновь впивается в её губы. Она отвечает, и вкус крови придает первобытную ярость страстному танцу языков. Отстранившись, он прикусывает её нижнюю губу, ведя язычком от подбородка, вдоль шеи к ложбинке между грудей. Её ногти царапают спину в кровь. Рука, крепко сжав волосы, прижимает к своему телу его голову. Он жадно вдыхает её аромат, играется с шелком кожи язычком, будто змея, ощупывающая пространство. Под давлением её руки он двигается ниже, осыпая поцелуями каждый миллиметр её тела. Подхватывает на руки и сажает на стол, а сам, опускаясь на колени, прижимается к ткани её трусиков, вдыхает аромат, словно пьянея от ощущений. Страстная симфония стонов, дыхания, боли, порывистых движений и наслаждения заполняет все их сознание, сливающиеся в одно в этом первобытном порыве. Он проводит язычком по ткани, наслаждаясь вкусом. Она выгибается, прижимая его голову к себе, чувствует, как он стягивает с нее трусики. Покусывая губки, он играет с клитором через ткань, двигая языком так, чтобы тот поддевал его снизу вверх. Его лицо — влажное от слюны и её соков, глаза жадно смотрят на раскрывшийся цветок страсти, аромат будоражит, заставляя сердце выпрыгивать из груди. Вкус на языке, словно опиум убивает остатки сознания. Руки сильно, до синяков, сжимают ее бедра. Впиваясь в губки, лаская их, язычок порхает вокруг лона, изредка проникая в него, палец ложится над клитором доводя до исступления. Жадно впитывая нектар похоти и страсти. Даря ей наслаждение. От таких ласк, кажется, что она сейчас растает, руки в судороге разжимаются и будто бы преодолевая сопротивление, медленно сжимаются на его голове, вновь вдавливая лицо между напряженных словно струны ножек. Языком он чувствует, как она напрягается, а затем обмякает от его ласк, а его рот заполняет кисловатый, терпкий нектар. Гермиона резко села в постели, сердце ее бешено колотилось, на лбу выступили капельки пота. «Сон…всего лишь сон…» — девушка выдохнула и опустилась на подушку, но долго еще лежала в постели, не смыкая глаз. Сон был таким ярким, таким… реальным. Борода Мерлина, почему в нем был этот слизеринский червяк, а не Рон? Но странное дело, мысль о том, что во сне был Малфой, своей порочностью откликнулась тянущим чувством внизу животика так, что между ножек ее стало влажно и горячо. Тело изнывало, алкая ласки. Гермиона выдохнула и запустила руку под одеяло. — Это… так… не правильно… - сквозь сдавленный стон прошептала она