Похищение

Драко бесшумной тенью скользил по Запретному Лесу. Точнее, пытался. Под ноги то и дело попадали корни, ветки трещали под ботинками, ночные птицы («Великий Мерлин! Откуда в Запретном Лесу столько ночных птиц?!») то и дело шарахались в разные стороны, взлетая с кустов и ветвей деревьев, мимо которых шел Малфой. Да и огонек на конце палочки, который он вызвал с помощью заклинания «Люмос» незаметности не придавал. Малфой чертыхнулся про себя, споткнувшись о какой-то камень, лежавший посреди тропинки, и поспешил вперед. Точнее, назад, в Хогвартс. Сумка, в которой лежало отравленное вино, колотила по бедру при каждом шаге, но Драко не чувствовал боли.Черная метка, скрытая под рукавом рубашки, до сих пор вызывала дискомфорт. «Протащить вино в школу, чтобы потом отравить Дамблдора. Гениальный план Лорда, " — с сомнением подумал слизеринец, но, как однажды верно заметил его отец, дороги назад больше нет, так что делай свое дело, или умри. Какой-то звук отвлек Драко от размышлений, он замер, прислушиваясь. Так и есть, где-то недалеко раздавались голоса. Малфой быстро шепнул «Нокс» и аккуратно ступая направился к ближайшему дереву, стараясь спрятаться в его тени. Бежать смысла нет, его заметят, так что лучше затаиться. Конечно, на непредвиденный случай в кармане Драко лежало разрешение посещать Запретный Лес в целях научных исследований, подписанное Снейпом, но… попадать в непредвиденные ситуации не хотелось. — Гермиона, далеко еще? — раздался недовольный голос Рона Уизли и вскоре на поляне показалась неразлучная троица. Поттер впереди, на конце волшебной палочки горит огонек, позади Уизли («Надо же, кто-то к шестому курсу научился заклинанию «Люмос!» — саркастично подумал Драко), между ними — Грейнджер, с огромной холщовой сумкой через плечо и в перчатках из драконьей кожи. — Рон, Viscum magicum растет на многих лиственных растениях, но мне нужны именно те образцы, что паразитируют на белой акации, вязе и боярышнике, — назидательным тоном произнесла Мисс Всезнайка, — цель моей научной работы… о, вон на том дереве что-то есть! — радостно воскликнула Грейнджер, развернулась и уперлась взглядом в Малфоя. Драко удовлетворенно отметил, как на щеках ее вспыхнул румянец и как задрожали руки, так что даже ему с такого расстояния было видно. — Соскучилась, Грейнджер? — нахально произнес он, и, напустив на себя самый вальяжный вид сделал шаг вперед. Нога поехала во влажной почве, он рефлекторно взмахнул руками, чтобы сохранить равновесие, но попытка оказалась провальной — через секунду Малфой оказался на коленях, уткнувшись лицом в ближайшие кусты. «Вот. Черт.» Гаденький смех Уизли только подлил масла в огонь бушевавшей внутри Малфоя ярости, он спешно поднялся и тут только понял, что весь — с ног до головы — облеплен толстой липкой паутиной, которую плетут акромантулы. — О, Мерли-ин! — протянул Уизли, тщетно силясь перестать смеяться. — Ты весь в чем-то белом и липком, Малфой! Так рад нас видеть? — Рон! — гневно воскликнула Гермиона, не сводя глаз с Малфоя. «Хоть эта не смеется», — беспристрастно отметил про себя слизеринец, стискивая в кулаке волшебную палочку. — Пошлите отсюда, — угрюмо проворчал Поттер и взял Грейнджер за руку. Этот простой дружеский жест вызвал в Драко бурю негодования и гнева. Как смеет этот Поттер так вольно, так собственнически обращаться с его… с его… игрушкой! Впервые Малфой задумался, спит ли грязнокровка с кем-то из этих придурков, а если да, то с кем. «Или сразу с обоими…» — Да уж, валите, — прорычал сквозь зубы Малфой, — и грязнокровку свою больную на голову заберите… — Что ты сказал?! — бросился было Рон на Драко, но Гарри крепко ухватил друга за локоть, не спуская глаз с волшебной палочки Малфоя, направленной в их сторону. Гермиона поспешно выхватила свою волшебную палочку и встала в боевую позицию. «Ай да умница, не теряется!» — с невольным уважением подумал Драко, тут же вспомнив, как буквально две недели назад эта мерзкая сучка была в его полной власти. Пора, пора было устроить ей новую встречу… Троица, наконец, направилась восвояси. Малфой с довольной ухмылкой наблюдал, как Поттер пятится назад, кончик его палочки, угрожающе направленный на Драко, только укрепил решимость как можно скорее заполучить грязнокровку в свои руки. *** — Гермиона, — Гарри умоляюще посмотрел на подругу, — я не хочу оставлять тебя одну. — Ничего не случится, — успокаивающе улыбнулась девушка и легко дотронулась до ладони друга. Они сидели в библиотеке за столиком в углу, на столе перед Гарри — законченное эссе по трансфигурации, перед Гермионой — несколько монографий и научных работ по теме ее исследования. Читальный зал закрывался через час, и Гермиона хотела по максимуму использовать это время, а не отвечать на настойчивые уговоры Гарри. — Ну правда, — ласково продолжила девушка, которую уже несколько напрягало постоянное сопровождение Гарри и Рона, но обижать друзей, которые заботились о ней, конечно же не хотелось, — правда, Гарри, вы спокойно можете идти на вечеринку в честь дня рождения Дина! Я вернусь с факультатива в десять тридцать, если не приду, тогда уж бейте тревогу. — Все началось после твоего факультатива, — Гарри серьезно посмотрел ей в глаза. — Но… продолжения не последовало, Гарри! — всплеснула руками девушка. — Может быть, это просто сон? Может мне нездоровилось? Может… — Гермиона. — Всё, — твердо сказала она, — разговор окончен. Я сама могу за себя постоять. Гарри тяжело вздохнул, но спорить с подругой не посмел. *** Гермиона, довольно улыбаясь, спускалась вниз по лестнице, ловко перепрыгивая исчезающие ступеньки. Факультатив по Астрономии прошел просто превосходно, ее доклад стал самым лучшим, в чем она не сомневалась, конечно, но всегда приятно, когда твой труд бывает оценен по достоинству. Девушка была так увлечена своими мыслями, что не услышала шагов, раздававшихся за ее спиной, и хриплого угрожающего шепота: «Стьюпефай». *** Драко испытывал раздражение и от этого приходил в ярость. Его бесила эта мерзкая тварь, но еще больше бесило странное чувство, что засело внутри головы, словно извивающийся комок змей. Он ненавидел эту рыжую суку и его тянуло к ней какой-то извращенной страстью, желанием сломить, извратить, превратив в свою послушную игрушку. Тянула не красота, не характер, а поистине звездная её недоступность и это несмотря на то, что он — чистокровный волшебник. Каждый раз, когда Малфой имел очередную девку из Слизерина, он видел их приторную угодливость, согласие на все в надежде заполучить его расположение. Это бесило, возбуждение пропадало, приходилось вспоминать минуты сладострастного безумия в Выручай-комнате. Те девки были согласны на всё, а ему хотелось большего, хотелось сломить волю, упиваться властью. Рыжая тварь лежала без сознания, и у него было достаточно времени подготовиться. Выручай-комната, как всегда на высоте, составила на основе его мыслей прекрасные декорации. Пол устлан мягким, скрадывающим шаги белым полотном. Стены задрапированы им же. Посреди комнаты стояли четыре колонны в форме гротескных занимающихся сексом пар, тела, переплетенные причудливым образом, образуют как бы маленькую комнатку с внутренней площадью четыре на четыре метра. На каждой колонне — высокое до потолка зеркало, установленное так, чтобы где бы ты не стоял, мог видеть происходящее в центре. Под самым потолком находилась красивая, асимметричная паутина, своей идеальной неидеальностью символизирующая пороки, что живут в человеческих головах. Паутина в два пальца толщиной блестела, словно покрытая чем-то склизким и липким. Мерзкая грязнокровка лежала точно в центре этого пространства, школьная форма, растекшись тканью вокруг тела, скрывала его манящую гибкость. Глаза её он предусмотрительно закрыл черной сплошной полумаской. Чуть с краю, на удобном месте, позволяющем благодаря зеркалам идеально видеть, всё, что будет происходить в центре, стояло вольтеровское кресло в цветах Слизерина: роскошная обивка из бархата и витиеватые резные детали из дерева в форме василисков. Рядом находилась роскошная подставка в виде обнаженной женской фигуры, овитой змеями, держащей над головой нечто, напоминающее чашу. Малфой сидел в кресле и заканчивал чтение книги, что украл в библиотеке Лестрендж — «Темное искусство и эротизм». Перелистнув последнюю страницу, Драко, отложил книгу на столик и, удобно расположившись в кресле, взял волшебную палочку и неспешно начал творить заклятие. При всем испепеляющем вихре эмоций, что бушевал внутри, он был странно отрешен, а потому движения его были медлительны, если не сказать — изящны и полны властного чувства превосходства. Образ полного хозяина положения дополнял роскошный черный костюм с серебристой рубашкой, темно-зеленым почти неотличимым от черного шелковым галстуком и черными лакированными туфлями. Завершали образ искусно сделанные запонки белого золота в форме герба Слизерина. Слова заклинания и движения палочки сплетались в единое целое, порождая причудливую магическую симфонию, что должна создать роскошную картину, полную эротизма и извращенного наслаждения, в предвкушении которой тянущее чувство в низу живота затмевало разум. Длинные нити паутины по мановению его заклинания потянулись к лежащей на полу Грейнджер, обвили её тело и подняли в воздух метра на полтора над уровнем пола. Гермиона, словно мотылек, попавший в паутину, повисла на липких нитях. Ткань формы свисала, подчеркивая изгибы её фигуры сверху и скрывая снизу. Со стороны выглядела эта картина так, будто бы нити света вырывают девушку из объятий тьмы. Драко встал и подошел к этому беззащитному перед ним созданию, упиваясь картиной, что была словно изысканное блюдо для глаз. Своенравная и такая недосягаемая для него в обычные дни, девушка находилась полностью в его власти. Он, испытывая противоречивые чувства омерзения и вожделения к этой суке, провел, едва касаясь, ладонью по её телу, словно стирая серебряные блики лунного света пробивавшегося через витражное окно. Встав за её головой, он снял заклятие оцепенения и стал наблюдать как эта тварь принялась извиваться, пытаясь понять, что происходит и где она находится, но все попытки были тщетны, паутина крепко обвивала тело и конечности, а каждое движение заставляло ткань рваться о липкие, покрытые тончайшими острейшими иголками нити, и чем больше она извивалась, тем больше они раздирали одежду и раздражали кожу. Грейнджер прекратила сопротивление и стала беспомощно крутить головой. — Кто ты? Что тебе от меня нужно? Немедленно отпусти меня! — сказала она, пытаясь сохранить свой надменный и уверенный, полный превосходства тон, но положение не располагало к этому и вышло кривовато, фальш было слышно за версту. Малфой звучно расхохотался и эхо его смеха некоторое время блуждало под потолком, отскакивая от стен. А затем, наклонившись, он прошептал на ухо Гермионе властным, спокойным, исполненным чувства превосходства и снисходительности тоном, так, словно говорил с капризным ребенком: «Ты не в том положении, чтобы так разговаривать, сука, у меня на тебя далеко идущие планы, но для начала я заставлю тебя стонать от боли, Гермиона.». Её имя он произнес со странным, едва уловимым нажимом. Запах её тела заполнял сознание и ему захотелось прикоснуться губами к её коже, но он тут же отдернул себя от этой мысли. Нет. Она не достойна его, он не испачкается об эту грязную кровь вновь. В прошлый раз он дал слабину, но больше это не повторится, сказал он себе и, одним рывком сорвав с неё трусики, засунул их ей в рот, так что Гермионе оставалось лишь мычать. Драко неспешно вернулся в кресло, наслаждаясь её возмущенным мычанием и вальяжно сел, широко расставив ноги, упиваясь своим положением хозяина ситуации. Теперь, когда она, пытаясь вырваться, изодрала о паутину форму, его взору предстала иная картина. Сплошной монолит тьмы, из которой её вырывали нити света, теперь будто бы отпускал её, слабея и сдаваясь, лоскутами опадая на белое полотно пола, обнажая её тело. Участки бледной кожи, соприкасающиеся с паутиной, уже наливались багрянцем, местами являя мельчайшие рубины капелек крови. Грязной крови. Которую стоило бы выпустить из столь совершенного тела. Малфой шарахнулся от этой, мимолетной, словно дуновение ветра, мысли. Но сам факт такой мысли заставил вскипеть приглушенную злобу. А вместе с ней и похоть. На брюках в области ширинки отчетливо пульсируя стал наливаться упругий бугор, желание росло в Драко. Желание причинить боль, унизить, сломить это прекрасное и столь мерзкое создание. Полное грязной крови. Он закрыл глаза и медленно покрутил головой разминая шею, словно бы это могло освободить его разум от шевелящихся там запретных мыслей. Некая отрешенность и вправду появилась, Драко вновь взглянул на открывшуюся перед ним картину и тут словно вспышка озарила его сознание. Две картины, что он лицезрел до этого — Грейнджер в одежде, а затем в лоскутах — сложились в неоконченный триптих. «Что ж, надо его дописать», — со злорадством подумал Малфой. Вновь взяв волшебную палочку он сплел заклинание. Нити паутины легко, словно марионеточную куклу, заставили грязнокровку принять вертикальное положение.В угоду Малфою, левую ногу задрали и согнули в колене обнажая нежную, розовую плоть, правая нога была устремлена в пол и напряжена, стопа вытянута вниз. Руки сплетены за спиной не сгибаясь в локтях, голова откинута назад, россыпь роскошных волос шевелится в такт движениям тела. Липкие раздирающие кожу нити пролегают между ног девушки заставляя половые губы выдаться вперед и налиться кровью от иголок паутины, делая их невероятно чувствительными. Грудь овита, дабы подчеркнуть её форму и две нити, опоясывая тело по окружности, сжимают соски, выпячивая их. Грейнджер, с трусиками во рту, стонет и хнычет, извиваясь, тем самым раздирая кожу еще больше. Крошечные капельки крови падают на белую ткань пола, словно мельчайшие мазки на холст и распускаются на нем алыми цветами. — Восхитительно. — злорадно и тихо шипит Малфой. — Прекрасное начало. Но это лишь первые мазки окончания триптиха. Думаю, самое время, сука, его дописать. С этими словами он встал, скинул пиджак и, закатав рукава, взял в руки плетку.