Кочевники мёртвого мира (Часть 3)

      Топот крепких когтистых лап по коридору, удар в дверь, от которого содрогается косяк. - Да, подожди ты, дверь не ломай – там она, там! Щелкает замок, черная торпеда вламывается в кабинет, едва не свалив с ног Андрэа, и прыгает на меня. Обхватывает лапищами. Я прижимаю к груди остроухую башку с окровавленной пастью. Парню пришлось пробиваться домой сквозь толпу ходячих. - Кароша, ты чего? Почувствовал беду? А Диксоны где? Бросил? Ах, ты, свин…       Волк жарко дышит мне в лицо и норовит лизнуть. Повизгивает. Приходится включить строгость и усадить его рядом с собой, потому что наша умилительная встреча как-то нарушает мрачную атмосферу допроса. Тут только Каро замечает чужого человека, тянет воздух носом, поднимает шерсть на загривке.       Пленный мужик не робкого десятка – страдает от ран и все равно посылает и Рика, и всех нас на три веселые буквы. Боюсь, скоро барышень попросят удалиться и поговорят с ним по-другому…       Рик старается держать себя в руках. Повторяет вопросы снова. Вертолетчик молчит. Граймс кивает. Выражение его лица не сулит ничего хорошего. - Ладно… Значит, будем говорить по-плохому.       Я тихо радуюсь, что Диксоны еще не вернулись в город. Знаю я, на кого в первую очередь положится в таком деле наш шериф… Пусть сам ручки испачкает в этот раз. Хотя… может, я смогу помочь, как знать? Хотя бы попробую. - Рик, можно, я? – спрашиваю у него. Присутствующие при допросе изумленно смотрят на меня. Да не собираюсь я загонять летуну иглы под ногти… у меня свой козырь имеется. Рик делает жест рукой – мол, прошу. Похоже, самому любопытно, что именно я буду говорить и делать.       Присаживаюсь перед пленным на корточки так, чтобы наши глаза были на одном уровне. Сколько не бычься и не смотри в одну точку - а рано или поздно посмотришь на меня. Приходится опереться коленом об пол – меня покачивает. Голова кружится наплывами. - Посмотри на меня, - прошу я: - Просто посмотри. Это не страшно – ведь так? Ты ж храбрый мужик.       Два ледяных серых глаза секунду смотрят мне прямо в глаза, и снова его взгляд упирается в пространство за моим плечом. Вот и славно, и достаточно. - Сегодня был самый обычный день. Хороший день. Потому что ходячих вокруг города мало. Потому что весна. Потому что опытные охотники ушли за добычей – а свежее мясо теперь всегда праздник. А потом пущенная тобой ракета оторвала голову хорошему человеку. Марк был хорошим человеком, поверь. Он спас мне жизнь – все осколки попали в его тело. А меня только контузило. Тебе чихать на это, конечно… Кто-то отдал приказ, и ты его выполнял – так? Ты человек военный, человек дисциплины… Срать ты хотел на мои слова и сантименты. А мне срать на тебя. Будут ли мои друзья бить тебя, жечь, или резать по кусочкам, чтобы добиться правды – мне все равно. Я видела столько страданий, что твои погоды не сделают.       Мужик молчит. Ни один мускул не дрогнул на покрытом волдырями лице. Жалко ли мне его? Не знаю. Наверное, нет. От него воняет керосином, паленым и чем-то еще… пожалуй, все-таки страхом? - Но я могу предложить кое-что повеселее. Видишь это милое создание? Каро, иди ко мне.       Волк подходит и становится напротив пленного. От этих запахов, от беспорядка в городе у зверя шерсть дыбом, он весь напряжен, готов к нападению. За зиму он раздался и подрос еще. Башка размером с хороший котел и клыки в мой мизинец. Видеть такого красавца в нескольких сантиметрах от своего лица – для этого надо иметь стальные яйца. Будем надеяться, у вертолетчика они все-таки самые обычные… - Этот ангел сегодня едва не осиротел, твоими стараниями и стараниями твоих друзей. Он был за много миль от города, но почувствовал, что со мной беда и вернулся. Переживал, нервничал, торопился… Сейчас я скажу ему несколько слов на ушко, и он не спеша и со смаком примется тебя жрать. Живьем. С ног. Как тебе такой вариант? В ответ – быстрый взгляд и… молчание. Не веришь? Я обнимаю волка за шею и шепчу ему: - Напугай его…       Каро умница, Каро - король волков… Он задирает губу, обнажая страшные клыки, приближает окровавленную морду к самому носу пленника и утробно клокочет, обдавая обожженное лицо жарким дыханием. Мой волк похож на дьявола в этот момент. Страх быть сожранным живьем… в человеке он всегда сильнее всех остальных страхов. Особенно в этом мире. И нервы у летчика сдают. А у кого бы не сдали?       Спекшиеся губы разлепляются, и человек говорит: - Черт с вами… я скажу все, что знаю.       Дэрил возвращается, когда я смываю в душе грязь и стресс. Каро дрыхнет в спальне без задних лап. Герой сегодняшнего дня… Дэрил не церемонится – открывает двери, прислоняется плечом к косяку и смотрит, как вода стекает по моему телу. На бедре синячище. Руки, лицо в царапинах. Давно я не была такой «красивой». Дэрил просто смотрит. Ему не обязательно говорить – я и так все вижу. Все в глазах, во взгляде…       У него руки по локоть в грязи и лицо в брызгах крови. Грохот разрывов собрал вокруг Вудбери немало живых трупов. Зову его к себе. Дэрил стаскивает одежду и шагает под теплые струи. Да, такая роскошь, как теплый душ... Вудбери может ее себе позволить. Я уже забыла, что такое – мыться в озере, плошке, бочке и т.п. Вода течет, смывая грязь. Смыла бы она еще все то, что я узнала…       Дэрил ведет пальцем по моей щеке, вдоль ссадины. Обнимает, словно не вчера расстались, а тысячу лет назад. Только в этих ручищах, одним ударом сносящих человеческую голову с плеч, мне спокойно. Я чувствую, как толкается в груди его сердце. В уютном Вудбери мы все немного расслабились и подзабыли, что смерть все время дышит нам в затылок. Поворачиваю кран, Дэрил тянется за полотенцем. Экономии, однако, никто не отменял…       Приступ нежности у моего мужчины, обычно такого скупого на ласку, выливается в трогательное перецеловывание всех моих синяков, ссадин, шрамов… Боже – это что-то! Ради такого я хоть каждый день готова под авиационный обстрел попадать! Лишь бы голова на плечах оставалась. Эта нежность заводит меня сильнее всего, потому что обычно она лишь эхо моей собственной. Дэрил хороший любовник, но… инициатива в таких вещах всегда за мной. Чувствовать его прикосновения, тепло тела, дыхание… быть живой…       Гребанный стук в дверь и знакомое гнусное «ангело-о-ок» ставит точку в этой идиллии. Спасибо Каро – всех стучаться приучил, даже это хамло. - Мэрл, пошел на хрен! – рявкаем мы в две глотки. Волк ворчит, не открывая глаз. - Вместе с ромом? Вот сукин сын… - Да! Вместе с ним! - Да ладно вам, потом полижетесь… Открывайте, поговорить надо. - Он не отстанет… - безнадежно вздыхаю я, целую Дэрила и начинаю одеваться. - Жива-а-а, сукина дочь! – ликует Мэрл, вваливаясь в комнату. В одной руке бутылка с ромом – где-то уже разжился, другая свободна, и ею он меня хватает, отрывает от пола, притискивает к себе и радостно встряхивает. Приступ головокружения и тошноты накрывает сразу. - Мэрл, блин, меня сейчас выворотит… - Голова кружится? На, выпей, полегчает, - заботливо впихивает мне в руку пузырь. - Мне нельзя, Элейн мне таблетки давала какие-то. - Херня эти ваши таблетки! - Кто б говорил, - фыркает Дэрил. - Я давно завязал, - парирует Мэрл и ставит меня, наконец, на пол. Смотрит на Каро, лениво приоткрывшего один глаз. - Скажи, крошка… а ты бы вправду скормила летуна волку? Ну, так, между нами.       Я сажусь на кровать, чтобы справиться с головокружением. Быстрее бы это прошло – противно, фу. Братья смотрят на меня, ждут ответа. Я пожимаю плечами. Я, правда, не знаю. - Ладно, че я пришел-то… Там общее собрание намечается, Рик вас зовет.