Кочевники мёртвого мира (Часть 3)

- Вы живете здесь? – Рик с недоверием оглядывает парочку, которую мы выловили в супермаркете. - Да, сэр, - быстро кивает парень: - Вот, у нас и ключи есть. Мы сломали замок на калитке и повесили новый.       Перед нами двухэтажный особняк в колониальном стиле. Шесть колонн, немного потемневших от непогоды. Балкончики с кружевной оградой на втором этаже. Длинные ставни на окнах первого наглухо закрыты. Лужайка вокруг дома густо заросла травой. И самое главное – здесь есть забор. Не слишком высокий, но зато это крепкая кованая решетка. Табличка на двух монументальных столбах у входа возвещает, что это дом-музей.       Дождь припускает с новой силой, и я натягиваю капюшон дождевика еще глубже на нос. Парня зовут Питер. Девчонку – Элис. Оба с севера, из Бирмингема. Отбились от своей группы, наткнулись на эту усадьбу. Живут третью неделю, промышляя по местным магазинчикам. Говорят, что зомби в городе не очень много. А из живых – мы первые, кого они встретили. - Ты сказал, что мы грохнем их всех, если они нас заведут в ловушку? – спрашивает Дэрил прямо при парочке. - Сказал, - отвечает Рик: - Дважды. - Что вы, сэр! – пугается девчонка: - Мы не врем! Мы совсем одни. Места всем хватит. - Ждите здесь, - велит нам Рик, и с другими мужчинами заходит в усадьбу.       Жду, слушая, как капли барабанят по дождевику. Минут через 10 на крыльцо выходит Джек и машет рукой, показывая на подъездную аллею за домом. Мы заезжаем на задний двор, паркуемся, заносим в дом вещи и продукты. Мужчины осторожно выносят из автобуса Моргана. Мэрл выводит Нелли из фургона. Травы вдоволь, пусть ест сама, какая приглянется. Есть навес для нескольких машин – там кобылка сможет укрыться от дождя. Ворота и калитка надежно заперты. Неужели сегодня я спокойно высплюсь?       Внутри усадьба похожа на сказку. Все на месте, не разбито, не разворовано. Брать тут особо нечего, дом выглядит так, как выглядел при жизни его знаменитого хозяина. Наверное, был местной шишкой, политиком каким-нибудь. Видно, когда началась эпидемия, работники просто заперли его и ушли. - Здесь зомби совсем не было, нам даже зачищать территорию не пришлось, - подтверждает мои догадки Питер. - Тут в каждой комнате есть камин. И свечки есть, много свечек, - говорит Элис. Заискивающее, испуганное выражение не сходит с ее хорошенького личика. Наверное, думает, когда ж мы кинемся убивать ее парня и отнимать ее девичью честь? На ее месте я бы так и думала. - Не надо нас бояться, - говорит ей Андрэа: - Если вы нас не обманули, и ночью на дом не нападет банда, все будет хорошо. Никто вас не тронет. Ясно?       Волчий «Тест на вшивость», как называет это Дэрил, ребята прошли. Каро понюхал, порыкал, но ничего особенного в его настроении я не уловила – обычные чужие ему люди. Обычная реакция. Времена, когда умение Каро разбираться в людях ставилось под сомнение, давно миновали. Теперь ему верю не только я.       Пока волк обнюхивает закоулки дома, мы укладываем Моргана в гостиной на диване, на первом этаже. Он пришел в себя и даже пробует шутить по поводу своего состояния. Это чудо, но, похоже, он будет жить. Если мы задержимся в этом месте подольше, быстро встанет на ноги. Правда, как выразился Мэрл, рука выглядит «как клешня старика Сэла, когда того тяпнула гремучка». В обычное время не обошлось бы без пересадки кожи. Теперь же, как заживет – так и заживет. Главное, что панацея от укуса есть, пусть и очень тяжелая для организма.       Хозяева дома зажигают свечи. Дождь за стенами превращается в ливень. Даже сквозь закрытые ставни слышно, как он хлещет. На балконе второго этажа Джек и Рик установливают сборники для чистой воды. Хоть этого у нас будет вволю. Как же хорошо, что в такую погодку не надо ночевать на дороге, в машине…       Келли и Бэт возятся с мелкотой. Сальма в библиотеке занимается с дочерью и Карлом, напомнив, что с меня еще урок по мировой истории и географии. Учителем поневоле теперь стал каждый в группе. Лу тихонько рисует, забравшись в огромное кожаное кресло. - Что рисуешь, солнышко? – спрашиваю я, погладив мальчика по кудряшкам. - Папу… - А мне покажешь, когда нарисуешь? Он кивает, сосредоточенно выводя кружок, который должен обозначать голову. А, может, и не голову? Пока непонятно. Пикассо юный.       В доме есть большая кухня с печью на дровах, столовая с огромным столом и кучей стульев. Рита, Кэрол и Мэгги уже что-то готовят из старых запасов. В супермаркете особо разжиться ничем не удалось – так, по мелочи. Ртов много. Рядом с городом река, а по 48 шоссе огромный парк. Завтра по любому надо отправляться на рыбалку и охоту. И поискать охотничий магазин, Дэрил без арбалета как без рук.       Поскольку мы с Сашей, Андрэа и Мишонн относимся к «сторожевой» группе наравне с мужчинами, Рик назначает часы дежурства. До 2 ночи у меня свободное время. Надо выспаться. Каро уже дрыхнет на медвежьей шкуре перед камином, а по нему ползают Джудит и Коди, периодически дергая то за уши, то за хвост. Кажется, мне стоит уже научиться доверять ему. Он не тронет малышей – это очевидно.       Подобрав с пола рюкзак со всякой полезной мелочевкой и взяв свечу, я поднимаюсь по красивой деревянной лестнице на второй этаж. Дэрил следует за мной, и когда я слышу его мягкие кошачьи шаги за спиной, сердце в груди ускоряет ритм.       Толкаю первую попавшуюся дверь – спальня. Кажется, никем не занято. Комната монументальна, как сама по себе, так и масштабами ложа. Умели шикарно жить в прежние времена! У окна под стеклом какие-то там достопримечательности… потом посмотрю. Слышу, как поворачивается ключ в замке. Хм… Все интересней и интересней.       Ставлю свечу на прикроватный столик, а когда поворачиваюсь, он уже совсем рядом. Ловит мои запястья и прижимает к груди. Ноздри раздуты, а глаза из-за расширенных в полутьме зрачков кажутся черными. Щелкнуть меня по носу – это единственный верный способ мне досадить. И он прекрасно об этом знает. Эти снисходительные щелчки пальцем бесят меня не меньше, чем Каро. Дэрил как-то сказал со смешком, что я совсем обволчилась, и он не удивится, если в ответ я его искусаю. - Ладно, мсти уже скорее за поруганную мужскую гордость.… - говорю я смиренно, зажмуриваясь и задирая нос. Но вместо щелчка получаю толчок в грудь и опрокидываюсь на кровать. Сильные пальцы нетерпеливо дергают шнурки: тяжелые ботинки летят в угол, туда же джинсы, толстовка… Кровь приливает к щекам, и низ живота наливается сладкой тяжестью, когда он шлепает меня по ноге, чтобы я приподняла бедра и дала стащить с себя белье. Лямки бюстгальтера сдираются с плеч просто с треском.       Я хочу помочь ему снять одежду, но он не позволяет. Приходится лежать и наблюдать, как он раздевается. Тело облеплено кусочками пластыря – там, где были дротики. Через ключицу и плечо, нахлестом – плотная повязка из бинтов. Ссадины на скулах, губах и переносице перецветают в черно-зеленое. Он не сводит с меня темных от возбуждения глаз. Мне хочется поторопить его.       Никаких нежностей, никаких ласк. Он не целует меня и не позволяет мне этого делать. Тяжесть крепкого мужского тела, запах пота и возбуждения – почти животный запах, резкие движения, от которых я вскрикиваю. Руки, прижатые его крупными ладонями к подушке у головы. Чуть грубее – и было бы больно, но он, похоже, чувствует грань. Все, что остается – кусать губы, чтобы не шуметь слишком сильно. А когда я закрываю глаза, он почти требует: - Нет… Смотри на меня. И я смотрю в черные колодцы зрачков, и тону там, пока тело ходит волнами, и влажные от пота животы скользят, соприкасаясь. Это странно, и волшебно, и мне кажется, я расплачусь, когда все закончится. - Тш-ш-ш… - с усмешкой шепчет он, когда я становлюсь слишком шумной. Слышать это, и смотреть в глаза, и чувствовать пополам безумный восторг и беспомощность… Уши заливает звоном, пространство сворачивается в одну остро пульсирующую точку…       Я почти умираю, когда он вдруг целует меня в краешек рта, в шею, прикусывает мочку уха. От неожиданности, и от того, что губы такие шершавые, меня словно током бьет. Взрывает. Раскидывает на тысячу ошметков. Я просто вцепляюсь в его пальцы, словно боюсь, что он сейчас исчезнет. Слезы, твари подлые, против воли ползут по вискам.       Дэрил замирает и с улыбкой наблюдает за тем, как меня колотит. Отпускает мои руки. Позволяет себя обнять. Становится нежным, как клубничное мороженое. Нежным, неторопливым, ласковым. Гладит кончиками пальцев мое лицо, целует так осторожно, словно я фарфоровая. Это похоже на ласковый прибой после шторма. Это так странно… выбивает из колеи окончательно. Я просто расслабляюсь и отдаюсь на его милость. Пусть делает со мной, что хочет.       Потом я лежу, свернувшись в клубочек, и меня колотит такая дрожь, что успокоить ее не получается никаким усилием воли. Дэрил закутывает меня в одеяло и прижимает к себе. Что это было? Это так он трахал своих официанток и потаскушек из придорожных забегаловок? Черт… не могу определиться - попросить ли еще сделать так? Или не делать больше никогда? Так отдаваться на милость другого человека… даже любимого… для меня это слишком. Наверное, я не умею доверять.