Кочевники мёртвого мира (Часть 3)

- Эй… Посмотри на меня, - Дэрил приподнимает мое лицо за подбородок: - Я сделал тебе больно? - Нет. Все было замечательно! Но… я чувствовала себя такой… беспомощной. Уязвимой. Слишком непривычно… Это пугает. - Испугалась, маленькая? Привыкла все контролировать? Так комфортнее? – язвит он, переворачиваясь на спину и утягивая меня за собой. Я замечаю, что повязка на плече подмокла кровью. - Если швы разошлись, я тебя убью… - бурчу я, усаживаясь на его бедрах: - Да, так удобнее. - Командирша. И грубиянка. Гони кольцо назад и слезай с меня - я передумал. - Хрен там, поздняк метаться! – я прячу руки за спину. Конечно, они все равно оказываются в его ладонях. Дэрил складывает их на своей груди и перебирает пальцы, один за другим, не делая попыток снять кольцо. - Черт… Как такие маленькие ручки могут так крепко держать меня за глотку? - Ну, не совсем за глотку… - Угу. Не совсем. Но накрепко. - Хорош корчить из себя сиротку! 5 минут назад веревки из меня вил ты. И теперь я буду жестоко и изощренно мстить… Догадываешься, как?       Дэрил напрягается: - Лучше не начинай… - Ты такой красивый… - с придыханием говорю я, корча самую страстную рожицу, на которую способна.       Дэрил морщится. - Такой сексуальный…       Дэрил кривится: - Блин! Хватит! - У тебя та-а-акие эротичные соски…       Он опрокидывает меня навзничь и подминает под себя. Я успеваю выбросить руку в сторону и сдернуть с тумбочки нож. Я положила его туда, когда ставила свечу. Автоматически. Да, я хочу все контролировать. - Воу, легче, девочка… Он острый, - мужчина замирает, когда сталь касается шеи. - Ничего, лишняя дырка в твоей шкуре погоды не сделает.       Осторожно веду кончиком ножа вдоль ключицы, к груди. Обвожу буквы татуировки. Потом вверх по плечу, на спину, к позвоночнику. Он с шипением втягивает воздух сквозь зубы, и я вижу, как кожа покрывается мурашками под холодным прикосновением, а под кожей напрягаются мускулы. Красивое животное. Мое животное. Которое всю зиму в Вудбери играло по моим правилам. - Я люблю тебя, - говорю я, бросая нож на постель: - Люблю.       Дэрил затыкает мне рот поцелуем. А потом меня накрывает такой «шторм», по сравнению с которым предыдущий кажется милым «дождичком в четверг»…       Позже, не имея сил выпутать свои жалко дрожащие конечности из взмокшего, загнанно дышащего, исцарапанного, искусанного клубка, я с ужасом думаю, что на этих подкашивающихся ножках мне еще дежурство стоять. А потом отрубаюсь. Мгновенно. - Мэрл, это же баржа? – говорю я своему спутнику, указывая на плоское длинное судно, стоящее на якоре в удалении от берега. Палуба заполнена какими-то контейнерами. Наверное, надежно закреплены, раз не смахнуло до сих пор штормами? - Угу.       Еще несколько суденышек разной водоизместимостью стоит тут и там на приколе вдоль берега и у пирса. Меньше, чем я ожидала. Похоже, те, что не были как следует пришвартованы, сорвало и унесло в непогоду. Или кто-то пытался спастись от эпидемии на их борту. - Как думаешь, есть там что-нибудь полезное? Зачем-то ее туда отогнали? - Может быть, на ней кто-то живет. Ходячим не добраться. Дай-ка бинокль.       Мэрл долго разглядывает баржу и говорит, что никого не видно. - Может, сплаваем? Потом, как рыбы наловим, - спрашиваю я и отчаянно зеваю. Несколько часов сна до и после дежурства что-то впрок не пошли. - Можно. Помоги пока снасть распутать, ангелок. Полный комплект рук тут как нельзя кстати.       Солнце встает над рекой, подкрашивая облака розовым. Снова будет ненастье. После вчерашнего ливня воздух прозрачный как стекло, и такой вкусный. Хочется дышать и дышать. В зарослях по берегам заливаются птицы. Может, удастся подстрелить гуся или утку? Диксон говорит, что они должны здесь водиться. Если бы не постоянный зуд где-то в мозжечке, копчике, между лопатками – ходячие, ходячие, ходячие рядом – я была бы счастлива.       Швы после вчерашнего у Дэрила все-таки разошлись. Кэрол, сдвинув брови, перешила наново, а я убралась на рыбалку, подальше от ее взглядов и его фырканья, потому, что по речкам с удочками шляться ему запретили. Во избежание, так сказать.       Рик хотел приставить к нам еще кого-нибудь в качестве охраны, но мы отбрыкались. «Чем меньше народу – тем тише», - отрезал Мэрл: «Ангелочка с волком хватит». Он прав, втроем мы можем за себя постоять, а рабочие руки в доме лишними не будут. Дом группе понравился. Чтобы обезопасить себя от большого стада, надо укрепить забор или прокопать ров вдоль него.       Пока я распутываю леску на одной из удочек, Мэрл обшаривает суденышки в поисках чего-нибудь полезного. Находит пару мордушек. Сгодятся. Если на удочку не поймаем, может, в ловушку кто заберется? - В трюмы только не лезь, вдруг там мертвяки? - Как я жил без твоих советов? - беззлобно огрызается Мэрл. - Хуево. Филю слушался. В ответ – хриплый гогот.       Каро сидит рядом со мной. Уши как локаторы – во все стороны работают. Громадина. Неужели, когда-то он умещался у меня на руках, и прятал ушастую головенку мне подмышку, когда было страшно? Он начинает линять – надо вычесывать, иначе весь дом будет в клочках его шубы. - Чего прилип? Иди, погуляй. Поймай кого-нибудь, - говорю я ему, но он предпочитает остаться рядом. Значит, и ходячие где-то недалеко. Черт бы их побрал. Хоть бы денек ни одного не видеть!       Мэрл возвращается, кладет в мордушки приманку и забрасывает в воду. Потом мы беремся за удочки. Он прав на сто процентов – клев просто сумасшедший. И не только потому, что вчера был дождь. Рыбу больше некому ловить, и река кишит ею. Это чудесно. Голодать не придется.       Диксон замечает кольцо, когда я подкатываю рукава, чтобы не запачкать. - О, черт, это так мило! Так похоже на братишку! Он решил перепрятать свои яйца из шерифского походного сейфа в твою сумочку для рукоделия? От хохота я едва не валюсь с пирса в воду. Мэрл добавляет, что мы тихушники и сукины дети, и могли бы, как порядочные люди, хотя бы родственникам вискаря выкатить по случаю. Мол, для меня-то он выпивки никогда не жалел. И это чистая правда. Приходится пообещать, что как только мы наткнемся на какой-нибудь не разграбленный погребок, свою порцию удовольствия он непременно получит.       Мы потрошим улов тут же. Часа через 2 пластиковая корзина полна доверху. Утро в самом разгаре, и за все это время нас побеспокоили всего трое ходячих. Припекает. Становится душно. С востока небо затягивает облаками. Наверное, снова будет дождь.       Мы относим улов и снаряжение в машину, выбираем лодку покрепче, и тут Мэрл заявляет, что грести придется мне. Я, конечно, об этом догадывалась. Одна маленькая проблема – я этого никогда не делала. Но мужчина обещает мне подробный инструктаж и моральную поддержку. Да и расстояние на глаз не кажется таким уж большим.       О том, как же жестоко можно заблуждаться насчет себя, весел и расстояния, я начинаю понимать где-то на середине пути. Ладони покрываются мозолями быстрее, чем полянка грибами после дождя. Плечи начинают ныть. Насчет моральной поддержки тоже облом, потому что Диксон, зараза, зудит и подъебывает, подъебывает и зудит, пока я не срываюсь и не обещаю треснуть его веслом по хребту и отправить до баржи вплавь. И погода портится куда быстрее, чем мы думали… Ладно, раз уж начали – надо довести до конца.       Пристав, наконец, к судну, мы громко спрашиваем, есть ли кто живой и стучим по палубе. Ни живых, ни ходячих не откликается, и, привязав лодку, мы перебираемся на баржу. Ветерок крепчает, и палуба неприятно гуляет под ногами. Надо поторопиться. - Посмотрим, что в контейнерах? – спрашиваю я. Они заперты навесными замками, но уже на подходе нос улавливает знакомый тошнотворный душок. Что бы там ни было – оно безнадежно и давно испорчено. Если только не хуже… - Подожди, - говорит Мэрл, и стучит протезом по ребристому боку. Потом прикладывает палец к губам и прислушивается. Я задерживаю дыхание… чтобы услышать внутри металлической коробки знакомые до отвращения звуки. - Блядь, - говорит Диксон: - Да там ходячие!       Я пинаю контейнер носком ботинка. Стоило мозолить руки, чтобы найти полный корабль мертвяков! Не уголь, не консервы или макароны, а скорее всего, первых жертв эпидемии в Сельме. - Ладно, зато теперь точно знаем, - утешает меня Мэрл: - Давай возвращаться? И в этот момент срывается такой ветрище, что едва не сбрасывает нас за борт. Палуба взбрыкивает под ногами, как необъезженный мустанг, а с неба обрушивается стена воды. Я ахаю, пытаясь устоять на ногах и натянуть капюшон на голову. Как это возможно?! Словно Бог в одну секунду повернул небесные краны и врубил вентилятор. - Давай в рубку, отсидимся там! – Мэрл крепко хватает меня за руку и мы пробираемся между контейнерами к постройке на носу баржи. - Господи, как ее не сорвало с якоря до сих пор?! – спрашиваю я, когда мы укрываемся от непогоды. Судно так болтает, что меня вот-вот вырвет. И Господь отвечает. Тут же. Впервые за все время моей жизни. Раздается скрежет, потом рывок, от которого меня швыряет на штурвал. Баржа, как огромная тарелка фризби, подпрыгивает на волне вверх, ухает вниз, и закручивается течением Алабамы.