Кочевники мёртвого мира (Часть 3)

      Два темно-серых глаза из копны коричневых и зеленых лоскутов внимательно смотрят на нас. Я перевожу дыхание и улыбаюсь до ушей. Бля… Он сказал – бля! Волк скалит клыки, предупреждая нашего спасителя, чтоб держал дистанцию, и обессиленно приваливается к моей ноге. Мой бедный, мой бесстрашный, мой беззаветно верный друг!       Небольшая деревянная платформа, на которой мы стоим, хорошо замаскирована в кроне дерева. С земли и не заметишь, если не приглядываться. То, серебристое, гудящее, что пробивало ходячим головы – металлический бумеранг. Кольчужная перчатка на правой руке бережет пальцы владельца от травм. Умно, ничего не скажешь! - Прям как в «Безумном Максе», - восхищаюсь я: - Спасибо, что выручил. Думала, все, нам крышка... Не ожидала встретить здесь живых.       Адреналин еще треплет тело, и мне стоит некоторых усилий не застучать зубами. - Не за что. Береги голову, - отвечает мужчина, ловит бумеранг и снова запускает в полет: - Я тоже не ждал. Это ты стреляла с час назад? - Да, - отвечаю я, присаживаясь на корточки. Получить бумерангом по лбу не входит в мои планы.       Перебив оставшихся мертвяков, наш спаситель откидывает с головы лохматый капюшон. Лет 30-35 на вид, симпатичное открытое лицо, небольшой шрам на левой скуле. Темно-русые волосы очень коротко острижены. Похоже, просто бреет голову. Он вытирает свое оружие тряпицей, стаскивает перчатку и протягивает широкую ладонь для рукопожатия: - Алекс. - Я слышала твое «бля», - отвечаю по-русски, снова улыбаясь. - Землячка?! Да неужели?! Тогда - Алексей, Леха!       Я придерживаю Каро за ошейник и с удовольствием жму протянутую руку. Так приятно слышать, как человек произносит твое имя, не коверкая его! Так приятно говорить на родном языке! Мы смотрим несколько секунд на наши стиснутые ладони, шагаем навстречу и крепко обнимаемся. Насколько мал был шанс встретить в этом мире своего, настолько теперь велика наша радость. - Кто его так? – спрашивает новый знакомый про волка, пока мы спускаемся вниз. Если бы не Каро, мы бы могли перебраться на другое дерево по подвесной дороге. Похоже, у него их тут целая сеть. Но волчьи лапы не слишком приспособлены к хождению по канатам. - Вендиго, - отвечаю я. Понимаю, как это странно звучит, и пускаюсь в объяснения. - Вы его завалили?! Правда, завалили? – спрашивает Алексей, когда я замолкаю. Недоверие во взгляде мужчины вполне понятно. Я сама не до конца в это верю. - Если оно мозги обратно в башку втягивать не умеет, то - да, завалили, - говорю я: - Я видела, как оно регенерирует. Но я вышибла ему мозги – это факт. Чтобы не пустословить, выуживаю из сумки тряпицу с трофеями и показываю мужчине. - Я на эту тварь давно охочусь. А она - на меня, - качает головой Алексей: - Из-за нее пришлось на остров перебраться. По деревьям лазает, как кошка, падла такая… И живучая, страсть. Мои краснокожие соседи тоже на этот берег из-за нее соваться перестали. Сам тут давно не был. Выстрелы услышал, решил проверить. - Так ты тут совсем один? – удивляюсь я: - Индейцы о тебе ничего не говорили. - Один. Индейцы обо мне, скорее всего, просто не знают. Меня трудно заметить, если я этого не хочу, - улыбается мой спутник: - Когда меня сюда занесло, они уже жили на своем острове. Островков тут полно, тесниться ни к чему… А вы здесь, какими судьбами?       И я рассказываю Алексею все, с самого начала, пока укладываю Каро на акью, пока мы на пару тянем ее к реке. Меня прорывает, я говорю и говорю, с досадой замечая, что стала забывать кое-какие слова родного языка.       Я не знаю, хороший ли это человек? Я не знаю, зачем он спас нас? Какие у него планы? Может, он такой же псих, как и масса встреченных мной до этого выживших? Возможно, землячество, тоска по Родине играют сейчас со мной скверную шутку… Но я верю этому человеку. Так же сразу, как поверила Дэрилу. - Ангело-о-ок! – радостно хрипит освобожденный из сарая Мэрл, обнимая меня. Этот гнусавый голос - лучшая музыка для моих ушей. Скоро мы двинем домой. - Очковал, что я тебя брошу, старый алкоголик? – ехидничаю я, прижимаясь щекой к широкой груди. - Не-а. Дурой ты была, когда подбирала меня на дороге, дурой и осталась, - самым теплым тоном, на который только способен, говорит он, и ерошит мои и без того растрепущие волосы.       Шаман с трепетом принял из моих рук узелок с деталями от туши Вендиго, и теперь с нами носятся, как с самыми дорогими гостями. Как там было, в «ДМБ»? «В воздухе носился страшный дух праздника». Срать мне на их праздники, восторги, благодарности! Поднять Каро на ноги – вот что важно. Вождь выделил герою отдельный вигвам. Мы с Токэлой зашили самые глубокие раны и густо замазали их целебной мазью. Я буквально силком напоила Каро бульоном из рыбы. Теперь он спит, вздрагивая во сне всем своим могучим телом.       Я люблю его всем своим существом. - Он крепкий парняга, - успокаивает меня Мэрл: - Через пару дней встанет на ноги.       Я рассказываю Диксону, какую тварь мы завалили, и с каким трудом, и впервые вижу на его лице смятение. - Блу, ты девочка образованная! Вся эта трепотня про Вендиго – херь собачья. Пусть краснорожие верят, коли им охота. Как ты думаешь, что это на самом деле? - Мутант? Больше ничего в голову не приходит. Понимаешь, он на человека похож… в общих чертах. Пропорции тела человеческие, - я передергиваю плечами, вспоминая черные провалы глазниц и акулью пасть, едва не сомкнувшуюся на горле Каро. - Хорошо, если оно одно такое… Как будто мало нам ходячих! - говорит Мэрл: - Убираться надо отсюда. И побыстрее. Хрен знает, что эту мутацию спровоцировало? - Если бы были еще такие, Алексей бы мне сказал, наверное… - А это еще кто? Рассказываю Мэрлу и про нашего нежданного спасителя с бумерангом. - Русский? Живет один? Устроил целый воздушный городок на деревьях? - Он так сказал. Верю на слово. Проводил до берега, помог Каро дотащить, и ушел. Я его звала с нами, он сказал, что подумает. Попросил сигнал подать, когда будем уходить с острова. - У тебя настоящий талант, ангелок, на поиск новичков и приключений на жопу, - хмыкает Диксон. - Он спас нас. И он русский, Мэрл… Понимаешь? Мужчина кивает: - Как хочешь, Блу. Я своей шкурой лично тебе и волку уже дважды обязан. - Перестань… О чем ты? Мы бы не вляпались в это дерьмо вовсе, если бы мне не приспичило пошариться на барже. Ты прав, наверное… Я создаю проблемы. И не только себе. Диксон хмурит светлые брови и поддевает пальцем мой подбородок: - Эй, что за настроение? Как создаешь, так и решаешь, и не только свои. Все будет нормально, малышка. Мы еще вмажем самого дорогого виски в особняке какого-нибудь там Джорджа матьего Клуни где-нибудь в Голливуде. И если повезет, пробьем пару знаменитых зомбиголов.       Я фыркаю и улыбаюсь. Мэрл, и правда, обещал мне, прерванное из-за него прошлой осенью, путешествие к апельсиновым рощам Калифорнии. И пусть это шутка, мне нравится думать, что у нас есть какие-то другие планы помимо тупого ежедневного выживания и поиска жратвы.       Вечером, во время праздника, устроенного по поводу освобождения индейских земель от Духа – людоеда, шаман преподносит мне ожерелье из клыков и когтей Вендиго. Так вот, зачем он их забирал! Не скажу, что это самое красивое украшение в моей жизни, но, безусловно, самое памятное. Поджилки до сих пор трясутся, при одном только воспоминании. Для Каро – роскошный кожаный ошейник, покрытый резными костяными пластинами, украшенный кистями и бусинами. Вот уж кто действительно заслужил свой подарок…       По такому торжественному случаю хозяева острова забили свинью, наловили рыбы - еды вдоволь. Днем мужчины с помощью веревок и шестов спихнули баржу в воду, и она уплыла вниз по течению, унося с собой запертую в контейнерах смерть. Здесь спокойно и безопасно. Можно по-настоящему расслабиться: не торопясь, сытно поесть, а потом как следует выспаться. Нам разрешено остаться как угодно долго. Надеюсь, Каро скоро встанет на ноги.       Я смотрю на пляшущие языки костра и потихоньку тяну горьковатый дым из предложенной мне самим вождем деревянной трубки. Никогда не любила курева, но отказываться неудобно. Обидятся еще, если по-прежнему верить мистеру Куперу. Мэрл рассказывает Уоникие, как мы атаковали лагерь людоедов, чтобы спасти его брата. Еще б вискаря, и Диксон был бы абсолютно счастлив.       Один из мужчин затягивает песню, долгую, неторопливую, гортанную. Постепенно ее подхватывает все больше и больше голосов. Не знаю, о чем поют эти люди… Но это красиво, до мурашек. Я рада, что мы не пролили крови друг друга.       Порыв теплого ветра приносит с того берега реки резкий крик какой-то ночной птицы. Мэрл замолкает на полуслове, ждет несколько секунд, и когда крик повторяется, расплывается в улыбке: - Братишка!