Кочевники мёртвого мира (Часть 3)

      Тварь быстро облизывает окровавленную морду острым длинным языком и принюхивается. Морда у нее плоская, носа почти нет – просто две вертикальные щели. Челюсти… да им питбуль мог бы позавидовать! Голая кожа сероватого оттенка, вывернутые локти и колени. Глубоко посаженные черные глаза без белков смотрят в нашу сторону. Ужас окатывает меня ледяным душем. Я перестаю дышать. Господи, ЧТО ЭТО?! Только бы оно нас не заметило!       Стрелять?! Бежать?! Пытаться свалить по-тихому?! Каро молчит, прижав уши и припав к земле. Глаз не сводит с этого существа. Загривок дыбом. Да у меня самой вся шкура дыбом! Уйти и оставить ЭТО у себя за спиной? Да я умру от страха!       Долбанная ветка выскальзывает из моих онемевших пальцев и с шумом хлещет по кусту. Черт!       Тварь бросается к нам, с дикой скоростью, зазмеившись по земле, как огромная рептилия. Мощные конечности выворачиваются под какими-то сумасшедшими углами. Я жму на спусковой крючок, хватая ПП обеими руками. Очередь сечет листья, пули попадают в тварь – я это вижу! – но это ее не останавливает. Она отталкивается задними лапами от земли и взвивается в воздух, все это так быстро, какие-то секунды…       Обрушиться на меня тварь не успевает – Каро пружиной выбрасывает свое мускулистое тело навстречу. Волк и чудовище сшибаются в воздухе, обрушиваются вниз, с хрустом ломая кусты. Визг, рычание, грызня! Сцепившийся клубок катается по траве, клочья серебристо-черной шерсти летят во все стороны, я не могу стрелять! Выхватив нож, бросаюсь к дерущимся. Страх за жизнь друга вышибает из меня все другие чувства. - Каро, держи-и-ись!       Конечности, бока, головы мелькают как в карусели. В какой-то миг ощеривщаяся пасть, усаженная острыми зубами, оказывается прямо передо мной. Под ней – глотка Каро. Я вонзаю нож твари прямо в пасть, в нёбо, со всего размаху, двумя руками, сколько есть сил. Она визжит, выпускает подранное волчье тело из когтей и начинает кружить волчком, пытаясь выцарапать нож из пасти. Глубокие раны от клыков Каро истекают черной кровью. Она все еще жива!       Освобожденный Каро поднимается, тяжело дыша, пошатываясь, и хочет снова броситься на противника. - Нет, назад, назад! – кричу я ему, хватаю ПП и в упор выпускаю очередь в чудище. Пули, чмокая, попадают в плоть. Тварь валится на бок и ползет по кругу, загребая когтищами землю и траву. Рев и визги из незакрывающейся пасти постепенно стихают. Тело несколько раз содрогается в конвульсиях и замирает, расслабившись, распустив мускулистые конечности. Над полянкой висит жуткая смесь запахов – пороха, крови и давленной зелени.       Меня колотит от ужаса, от горячки боя: - Блядь! Мать твою! Сучье вымя! А-а-а!       Прыгающими пальцами я ощупываю Каро. Он ранен, серьезно ранен – плечо прокушено до кости, из бока выдран клок шерсти вместе с кожей, по всему телу борозды от когтей. Морда располосована от носа до скулы. Глаз чудом не пострадал! Если бы не густая шерсть, ему бы досталось сильнее. Но мой мальчик даже не скулит – он не сводит глаз с издохшего противника. Если бы он не врубился в стотысячный раз между мной и опасностью этого мира, от меня осталось бы только мокрое место!       В сумке, которой снабдила меня Токэла, есть кусок чистого полотна и какая-то мазь, специально для ран Каро. Я раздираю полотно на бинты, пока он их зализывает. Волчья слюна хороший антисептик. Кровотечение на самом деле утихает, я накладываю мазь на раны и перевязываю те, которые возможно. Потом обнимаю волка за шею и сижу так, шепча ему на ухо всякие ласковости. Мой спаситель…       Глухой рокот из недр волчьей груди возвращает меня в реальность. Пальба. Ходячие! Наверное, несет кого-то. Надо забрать нож. Я поднимаюсь, и вижу, как пристреленная мною тварюга дергает конечностями. Не добила?! Перезарядив ПП, я осторожно подхожу к телу. От увиденного глаза лезут на лоб. Вместе с толчками черной крови из пулевых отверстий выталкивается расплющенный свинец! А раны, оставленные страшными клыками Каро, на глазах начинают затягиваться. Регенерирует, гнида!       Но я знаю один верный способ… До этого, он, по крайней мере, всегда срабатывал! Я приставляю ствол к черному выкаченному глазу и выношу твари мозги. Попробуй, подергайся вот так! Обложив издохшую гадину матом, я наступаю ботинком на морду, берусь за рукоять и с натугой выдергиваю нож. Вытираю лезвие о траву. Теперь можно рассмотреть это существо как следует.       Здоровенное, размером и весом с крупного мужчину. Очертаниями тела похоже на примата. Безволосое. Кожа плотная, толстая, как у носорога – вены сквозь нее не просвечивают. Между задними конечностями что-то, отдаленно похожее на пенис. Самец, кажется. Но лапищи! Когтищи! А зубы – в два ряда и острые, как у акулы! Похож на мутанта голливудского разлива из какого-нибудь постапокалипсисного кинца типа «Я легенда». Кто ж ты такое на самом деле, дух Вендиго? Неужели это когда-то было человеком?!       «А что, если он тут такой не один?» - вкрадчиво предполагает молчавший до этого внутренний голос. Волна озноба пробирает меня до корней волос. Мы этого-то с таким трудом завалили! Тишина в лесу сразу становится в сто раз подозрительнее, за каждым кустом мерещатся черные злобные глаза, внимательно наблюдающие за нами. Б-р-р-р! - Пора убираться, мальчик… - бормочу я. Надо отрубить твари башку в качестве доказательства и возвращаться к индейцам. Жизнь корректирует планы. Пусть вернут мне Диксона. Мы свою задачу выполнили, пусть и невольно. Надо будет попробовать завести движок баржи. Не хочу я по этим лесам пешком шататься.       Однако, нож, даже очень большой и острый – не мачете. Силенок отпилить твари башку у меня не хватает. Ограничиваюсь ушами, парой пальцев с когтями и несколькими зубами, которые я выбиваю каблуком ботинка. Шкура и впрямь как у носорога – фиг разрежешь! Заворачиваю мерзкие трофеи в тряпку и прячу в сумку. За этот супнабор я выкуплю свободу Мэрла.       Вернуться назад становится задачей не менее трудной. Каро хромает, еле плетется. После такой драки и с такими травмами ему надо отлежаться как минимум пару дней, а не таскаться по сырому замшелому лесу. Но остаться на этом берегу – это подвергнуть риску наши жизни. На острове мы будем в безопасности. Быть может, нам дадут отдохнуть и подлечить волка?       Мне жутко. Ощущение, что кто-то смотрит мне в спину, не оставляет. За каждым кустом мерещится всякая чертовщина. Даже если простой ходячий внезапно вывалится из-за дерева, я усрусь от страха. Я поторапливаю своего друга, но вскоре он отказывается идти дальше. Просто ложится, и все… Я присаживаюсь рядом, щупаю нос – горячий и сухой, как наждачка. Нести я его не смогу – я его даже не подниму. Выход только один – делать волокуши. Благо, веток кругом – завались.       Через полчаса активной работы из толстовки, шнурков и нескольких разлапистых веток мне удается соорудить самодельную акью. Уложив Каро на нее, я использую рукава в качестве ремней, чтобы он не соскользнул, берусь за ручки, тяну… Тяжело, скорость черепашья, но это лучше, чем стоять на месте. Ругаясь сквозь зубы, чтобы не разреветься, я тяну и тяну, и молюсь, чтобы ходячие были далеко от этих мест и не слышали выстрелов. - Дэрил… Господи… Мать твою, Дэрил, найди нас уже, пожалуйста! Знал бы ты, как мне страшно! Каро ранен… Мы убили страшную тварь… Я не представляю, что это такое… Может, та самая чупакабра? Или тропический лысый йети? Я не знаю! Мне страшно! Я так тебя люблю, так люблю…       Отчаяние. Такое знакомое чувство, когда у тебя кончаются патроны, и остается один только нож на пару десятков мертвых рыл. Табун ходячих отрезал нас с Каро от берега, до которого уже рукой подать. Волк на акье за моей спиной… Он скулит и рвется помочь мне. Дергаю узел, освобождая его. Волк поднимается и едва не падает, опираясь на раненную лапу. Мы будем биться насмерть. У меня не осталось даже пары патронов, чтобы не даться ходячим живьем! Я расстреляла их как в тире, уложив столько, сколько смогла, трясущимися от напряжения руками. Неужели это все?! Конец?       Нож взлетает и опускается, пробивая висок, руки отпихивают труп, следующий… Еще один… Мертвяки наваливаются… Как же я устала! Израненный Каро запускает клыки в гнилую плоть, отдергивая ходячего от меня. Я кричу. Это не зов о помощи, я ее не жду. Просто страх и жажда жизни рвутся из легких криком ярости.       Что-то серебристое, остро сверкающее, как вертолетная лопасть, с гудением разрезает воздух, врезается в башку того мертвяка которого удерживает волк, и он валится лицом вниз с расколотым, как гнилая тыква, черепом. Снова, и снова, и снова, и эта нежданная помощь от человека или людей, которых я не вижу, дает нам шанс на спасение. - Эй, сюда! Давай сюда! – слышу я голос откуда-то сверху, кажется, с дерева. Хватаю Каро за ошейник и бегу на этот спасительный голос. - На платформу. Живее, бля!       Подчиняясь команде, запрыгиваю на небольшой, метр на метр, деревянный настил под раскидистым деревом, затаскиваю на него волка. Веревки, удерживающие его с 4 концов, уходят куда-то вверх. Платформа вздрагивает и плавно взмывает в воздух. Я вцепляюсь в веревку, чтобы не упасть, и в ошейник Каро, чтобы не упал он. Мимо нас вниз проносится противовес – мешок с песком, должно быть.       Меня колотит от облегчения. Спасение, когда его совсем не ждешь! Спасение откуда-то с неба, это же просто чудо! От гипервентиляции легких кружится голова. Только в воздухе, когда щелкающие челюсти и гнилые пальцы остаются далеко внизу, под ногами, до меня доходит, что слово «бля» было сказано… по-русски.