Там где я тебя нашёл

Иногда бывают такие дни, когда на улицу выходить не хочется абсолютно. Именно такой день сегодня был у сидящего за компьютером парня. Проснувшись утром, он тут же положил себе на голову подушку и прижал ее руками. На улице прямо под окнами гремела какая-то машина. Очень «умные», по мнению Филиппа, люди уже битый час разгружали там свои вещи, перебираясь в новую квартиру в центре города. Довольно высокий, по сравнению со своими друзьями, блондин встал с кровати, еле разлепив глаза, только через час после того как официально проснулся. Да и то ничего особо не поменялось. Проследовав в ванную комнату, он почистил зубы и зачесал мокрой рукой волосы. Дома как обычно не было ни единой души, родители в очередной раз разъехались по своим командировкам, а сына оставили дома, надеясь, что квартира за каникулы все же останется целой. Если смотреть на все в целом, то квартира то и не страдала, страдала отдельная комната этой квартиры, в которой жил парень с голубыми, как море, глазами, очень не любивший там убираться. На спинке стула висело несколько маек, на столе стояла куча пустых банок из-под газировки и энергетиков, всю эту картину дополняли валяющиеся на полу смятые листки бумаги, на некоторых из которых можно было разглядеть буквы или цифры. Ближе к обеду, точнее у обычных людей в это время был обед, а у Фила обеденная игра за компьютером. Правда, уже через несколько минут ему это ужасно надоело, и он, накинув на себя толстовку и широкие домашние штаны, решил выйти к себе на балкон. Правда перед этим он захватил с собой еще и телефон, а после с легкостью дотянувшись до задвижки, вышел на выступающее из дома бетонное прилагающееся. От высоты десятого этажа его отгораживали металлические прутья, представляющие перила. Планировка у дома блондина была простая: два прямоугольника, не сильно различающихся по длине, в целом, представляли собой два корпуса и соединялись разве что углами. Поэтому, когда Филипп выходил на балкон, практически на расстоянии вытянутой руки его встречало пустующее окно не заселенной квартиры. Однако, на этот раз, вместо привычного запаха пыли с дороги, он выдал дольно громкое «апчхи» и сразу же увидел шипящего на него виновника происшествия. Пушистый, а от того еще больше шерстяной, на подоконнике пустующей раньше квартиры сидел рыжий кот, в данный момент шипящий и злобно прищуривающий свои янтарные глазки. «Апчхи» — За-аа-апчхи-раза, — выругался Филипп, захлопывая балконную дверь со стороны квартиры и разочарованно наблюдая за тем, как кота забирают чьи-то руки. Целиком неизвестный вылезать на такой ветрище не собирался, ну еще бы, если уж сам блондин сначала одевался, чтобы просто подышать воздухом, куда там непонятным рукам из окна. Парень разочарованно плюхнулся к себе на кровать, но к сожалению или к счастью, спать он уже не хотел, поэтому включив музыку, он продолжил убивать бесполезное время бездельем. Убивать, к слову говоря, получалось не очень, минуты на электронных часах двигались со скоростью улитки или черепахи, зависит от того, кто медленнее ползет. Вскоре на улице поднялся еще более сильный ветер, который принес за собой что-то невероятное. Небо заволокло настолько темными тучами, что импровизированный вечер в четыре часа дня наступил за несколько секунд и, о боже, как же Филипп любил такую погоду. Когда нахлынувший резко дождь мочит тебя чуть не до нитки, а ты все стоишь и стоишь, ловя взглядом появляющиеся в небе яркие молнии, сопровождающиеся безумно громкими раскатами грома и ужасно сильным ветром. А еще в такую погоду никто не пустит сидеть кота на окне, тем более открывать его в такую погоду тоже никто не будет. И блондин с самым радостным выражением накинул на себя что-то не сильно промокающее и вновь открыл дверь на балкон, полной грудью вдыхая свежий дождливый воздух, так и навевающий что-то такое непонятно приятное. Сначала он не видел вокруг себя ничего кроме разбушевавшейся стихии и громадных молний, а потом обратил внимание на торчащую из новой квартиры незнакомую голову, предположительно хозяина того самого чудовища, из-за которого у голубоглазого разыгралась аллергия. Парень примерно такого же возраста как и сам Черных, может и старше, а значится лет семнадцати или восемнадцати, совершенно не смотря в сторону предполагаемого соседа наблюдал за дождем, но как блондин заметил с небольшим дымящимся в пальцах дополнением, и он просто не сдержался. — Курим, значит? — с наигранной воспитательной ноткой заметил парень и со смешинками в голубых глазах наблюдал за тем, как неизвестный парень сначала дернулся, а потом и вовсе выронил сигарету, которая маленьким угасающим угольком полетела с высоты десятого этажа на промокший под проливным дождем асфальт. После чего блондин с заинтересованным взглядом уставился на торчащую из окна голову. Под дождем промокали, вероятно, рыжие волосы, но судя по выражению, как оказалось, веснушчатого лица, на волосы ему сейчас было максимально плевать. — Твою мать, это последняя была, — угрюмо заметил новый сосед, который уже явно не был рад своему соседству. — Придурок. Такое обращение голубоглазый в принципе и готов был услышать, особенно после того, как он поспособствовал падению последней сигареты этого паренька. — Упс? — любимым непонятно то ли извиняющимся, то ли еще каким тоном ответил Черных, но тут же придумал, как оправдаться. — Но это это все же лучше, чем то, что твой рыжий монстр сегодня довел меня до аллергии, так что еще посмотреть надо, кто больше виноват. — То есть, ты хочешь сказать, что мой кот виноват в том, что я уронил сигарету, а не ты, — констатировал рыжеволосый. — Или я что-то путаю? — Пока все мысли изложены правильно, но у меня создается яркое впечатление, что мне лучше зайти в дом, пока ты в меня этого самого кота не кинул, чтобы я тебе больше точно не мешал, так что я пошел, — тут же выкрутился блондин и уже второй раз за день собирался скрыться в теплом помещении. — Илья, — зачем-то резко и неожиданно даже для себя выпалил рыжеволосый парень, когда заметил, что его единственный живой собеседник собирается скрыться за дверью. — Кроме этого пушистого чувырлы совсем поговорить не с кем, да? — понимающе повернулся Филипп, отпуская ручку. Перспектива поговорить хоть с кем-то вживую притягивала его явно больше, чем просиживание оставшегося дня за компьютером и выслушивание мата во всех возможных его интерпретациях в игровом чате. — Ладно, ладно, шутка, Филипп Черных, но можно просто Фил. — Какое прекрасное сочетание цвета волос и фамилии, — прыснул Илья. А дождь нахлынул с новой силой, и на порцию его смеха ему полагалась еще большая партия воды прямо в лицо и сильнейшего ветра. Черных же, забыв кажется о том, что творилось на улице, вглядывался в незнакомые еще совсем недавно черты лица. — Нашел на что обратить внимание, — театрально надув губки пробурчал блондин. — А у самого-то какая фамилия, колись! — Муромов, — практически через минуту молчания выдавил наконец из себя рыжик. — Даже не ду… Но смех, тут же раздавшийся с балкона, заглушил даже сильнейший раскат грома и сверкнувшую совсем близко молнию. Филипп прикрывая рот рукой смеялся так, как наверное не смеялся последний месяц. Наверное, если бы кто-то в соседних квартирах выключил хоть на минуту свои телевизоры, снял наушники, то обязательно бы услышал громкий заливистый смех одного парня, который никак не мог остановиться. -…май, — устало выдал рыжеволосый, картинно вздыхая и закатывая глаза. По щекам блондина катились капли дождя, которые буквально через пару секунд разбавили слезы смеха. — Прости, просто, Илья Муромов, а чего сразу не Муромец, тебе бы подошло, — и снова чистый смех, точно не включающий в себя никакой злобы, — все, я все, прости. — Если честно, то я уже привык выслушивать таких же идиотов как ты, — разочарованно буркнул рыжеволосый, поудобнее устраивая голову на руках. Обращать внимание на резко замолкнувшего блондина он не собирался, сам виноват. — А я привык, что меня называют идиотом, так что приятно познакомиться, — уже через секунду добродушно улыбался Филипп, привставая на носки и протягивая руку к открытому окну. — Кстати, сигарету я тебе верну, могу хоть сейчас. — Иди к черту!

***

— Я тебе нравлюсь? — неожиданно громко прозвучал вопрос в тишине пустой комнаты. Дома как обычно никого не было, и уютная тишина прерывалась лишь тиканьем настенных часов у потолка. За окном, как и в первый день, разбушевалась погода, по стеклу хлестал дождь, а небо то и дело разрезала напополам белая линия. На узкой одноместной кровати умудрялись лежать сразу два парня и их нисколько не волновало то, что кровать рассчитана на одного человека. Недостаток места они компенсировали переплетающимися между собой длинными ногами и тем, что один из парней пристроился на груди у второго. — Ты издеваешься, ты лежишь у меня на кровати и уже в сотый раз пересчитываешь пять пальцев на моей руке, а я все еще тебе не врезал, выводы делай сам, — фыркнул парень, но взгляд был настолько мягким, если взгляд вообще может таким быть, что лежащий рядом блондин только улыбнулся, продолжая осторожно перебирать тонкие пальцы своего давно уже не нового соседа и в который раз внимательно рассматривать все необычные особенности его лица. — Плюс ко всему только из-за тебя я больше не пускаю к себе в комнату Мака. — И правильно делаешь, — блондин растянулся в довольной улыбке и запустил руку в лохматые рыжие волосы, пытаясь хоть немного их расчесать, после чего пальцы осторожно провели по контурам лица, лишь слегка задевая большим пальцем уголок губ. — У тебя теперь есть кот намного больше и лучше, уверен, Мак и сам это понимает, поэтому он в кои-то веки перестал орать под дверью, мешая нашему времяпровождению. — Наше времяпровождение заключается в том, что ты каждый раз приходишь ко мне, тащишь меня на эту жуть какую узкую кровать и прижимаешься ко мне так, что мне иногда кажется, что мы свалимся с нее вместе и переломаем себе что-нибудь. — Я просто хочу тебя обнять, разве это так плохо? — расстроенно спрашивает блондин и отворачивается, задумчивым, а может и обидевшимся взглядом уставившись на стекающие по стеклу капли воды. — Это прекрасно, дурачок, — тут же по доброму откликается рыжик и аккуратно касается прохладными губами теплой щеки. — Настолько прекрасно, что я готов терпеть тебя еще все оставшееся время, которое нам выделил этот чувак наверху. И знаешь, почему? Он скрещивает свои пальцы с теплой и такой сухой рукой блондина и бережно кладет ее себе на грудь. И вначале ладонь чувствует только тепло чужой руки, но подождав еще немного блондин начинает «слышать» своей рукой частое сердцебиение рыжеволосого, так заметно ощущающееся сквозь тонкий слой серой майки. — М? — поворачиваясь, откликается блондин. Да и спрашивает он уже просто так, почему-то чувствует, что уже знает ответ на вопрос и сам прекрасно с ним соглашается, потому что невозможно найти другого такого человека с идеально рыжими волосами, такой чудной россыпью веснушек на лице, невероятным цветом кошачьих глаз и такой доброй улыбкой, обращенной только к нему. Потому что нет другого человека, готового терпеть все невероятные проделки блондина, от которых у всех постоянно крыша едет; нет никого, кто мог бы так же терпеть его невыносимый характер, способный меняться по дуновению легкого летнего ветерка. Просто он такой один, и Филу просто ужасно повезло, что именно он тогда появился в этом пустующем столько времен окне и, испугавшись, выронил последнюю сигарету. — Я тебя люблю, Черных, и, каюсь, в этом ты обогнал даже Мака. Блондин счастливо улыбается, вслух повторяя такие теплые слова Ильи, а потом в который раз пересчитав каждый худой палец на руке у парня и зарывшись рукой в самую гущу рыжих волос, тут же приближается и нежно целует ничуть не удивившегося Илью.