Там где я тебя нашёл

      Сказать честно, не все в мире были сильно рады тому, что для каждого предназначен свой человек. Многим родители просто лгали, не желая, чтобы их дети имели что-то общее с этой связью. Именно поэтому в классе лишь у некоторых детей были выделяющиеся прядки волос, которые помогли бы им найти своих соулмейтов. Некоторых родители убедили в том, что их волосы просто совпадают с цветом волос их соулмейта, давая ложную надежду и при этом умудряясь как-то скрывать настоящий цвет пряди, а кто-то и вовсе считал, что соулмейта у них нет и никогда не будет. Родители нескольких детей из этого класса, да и в школе, вероятно, были такие же, не были соулмейтами, поэтому и дети у них росли в обстановке никак не сопутствующей любви к родственным душам. — Что, Муромов, ждёшь свою блондинку на белом коне, упс, на осле, конечно же, кто к тебе ещё может приехать, — фыркнул в который раз стоящий около соседней парты блондин, совсем не думая о том, что скрывается за его постоянно окрашиваемыми светлыми волосами. Его родители не были соулмейтами и не собирались посвящать сына в весь этот, как они считали, бред. Волосы он красил каждые две недели, никогда даже не задумываясь о том, какая прядь волос там скрывается. С каждым годом парень все больше начинал презирать людей с этими особенностями, а уж своего одноклассника, к которому его так тянуло по непонятным причинам, что невероятно бесило и раздражало, он старался одаривать парочкой колких фраз чуть ли не каждый урок. — Черных, придумай что-то новое, — в очередной раз вздыхает рыжеволосый парень, перелистывая страницу книги, которую задавали читать в ближайшее время, и прочесывая тонкими пальцами медные прядки. Он уже привык слушать очередные грубости от человека, которому он абсолютно «безразличен». — Уже не актуально. — У меня есть целый урок, чтобы придумать что-то новое, — обожгло ухо горячее дыхание, отчего сердце у рыжика застучала достаточно сильно, чтобы он смог это почувствовать, надеясь только на то, что слышит его только он, правда одного факта не учел. — Может начнёшь дышать? — с самой самодовольной ухмылкой произнес блондин, но Муромов замер, все ещё чувствуя у себя на коже дыхание Черных. — Фи…- начал было парень, но в горле предательски застрял ком. — Да-а, — промурлыкал блондин, еле заметно проводя рукой по плечам в зелёном джемпере. — Иди к черту, придурок, — наконец сквозь зубы процедил рыжеволосый. — Фил, оставь его в покое, — послышался сбоку голос одноклассницы и если не подруги, то хотя бы хорошей знакомой Муромова, и по совместительству одной из лучших друзей Фила — Киры Сменкиной, которая тут же поймала от рыжика благодарный взгляд. — Тебе заняться больше нечем? — Кира, какая же ты ску-учная, — отходя от одноклассника, закатил голубые глаза парень. — Вот был бы тут Арт… — Фил, лучше не нарывайся, — сжимая руки в кулаки, уже не так мирно отреагировала девушка.       Кира, как и Илья, относилась к своей пряди, как к чему-то нормальному, не пыталась спрятать ее или состричь, как делали некоторые. Рядом с шоколадной прядью ее вполне очевидного соулмейта красовалась яркая фиолетовая, Черных ничего не говорил ей, во-первых, потому что её соулмейтом был его лучший друг Арт, а во-вторых, потому что мог спокойно получить от них обоих за это, после чего можно бы было спокойно брать больничный недели на две как минимум. — Прости, — тут же стушевался блондин, чуть приподнимая руки. — Молчу. Илья правда не потерял ощущение пристального взгляда с соседнего ряда, отчего дышать ему стало не на много легче, хотя сердце и перестало бежать куда-то, забывая нормально работать. Муромов одновременно ненавидел и ждал момента, когда Черных в очередной раз скажет ему что-то, как же хотелось увидеть, какой цвет скрывается под окрашенными светлыми волосами. Но под конец дня, не дожидаясь ничего и никого, рыжик чуть ли не первым выскочил из класса. Он точно знал, что одному идиоту совсем немного, не весь путь, конечно, но с ним по пути, а встречать блондина в состоянии «точно врежу, если увижу, даже зная, что ты, в некотором смысле, моя часть», он отчего-то не сильно стремился. Но его мечтам явно не суждено было сбыться. — Мур-ромов, — донёсся до парня слишком знакомый бархатный голос и рука просто не сдержалась. Из носа на снег падали красные капельки. — Блять! — Ага, именно, — спокойно, насколько мог, постарался бросить рыжик и ускорил шаг, стараясь скорее дойти до развилки, где с блондином ему уже будет не по пути. В голове крутилась только одно: «Смой ты уже эту ебаную краску», парень даже не заметил, как сказал это вслух, занятый тем, что пытался быстрее добраться до собственного подъезда. Почему после этой едкой фразы одноклассника почему-то что-то тут же царапнуло у блондина внутри, брови сошлись на переносице. Он остановился, не собираясь догонять уходящего от него быстрым шагом одноклассника, из довольно сильно болевшего носа по прежнему стекали струйки крови, пришлось взять в руку немного снега и приложить.       На следующий день на носу у блондина красовался самый простой бежевый пластырь, закрывающий сильную, оставшуюся на носу ссадину. Волосы он вчера не красил, смыв все содержимое упаковки с купленной родителями краски в раковину, но предусмотрительно хотя бы помыв голову. Он не имел ни малейшего понятия, что будет делать, когда на голове начнут проглядывать незнакомые пряди, прекрасно понимая только то, что если родители увидят их раньше, чем он, то жить спокойно ему точно не дадут. — Ахах, Фил, кто это тебя так, собачка покусала? — ехидно заметил шатен, стоящий рядом с Кирой. — Иди к черту, Арт, — буркнул блондин, падая на стул. Никто и не заметил быстро мелькнувшей на губах одного рыжеволосого парня улыбки, ну может почти никто. И в этот же момент Кира встретилась с ним взглядом, прекрасно прочитав все по честным глазам, тот на это лишь пожал плечами, мол, «сам виноват». И девушка прекрасно его понимала. Она познакомилась чуть ближе с Ильёй ещё классе в третьем, когда тот один из всего класса вызвался помогать ей с живым уголком. Тогда она ещё не знала геймерский дуэт их класса, состоящий из одного слишком доброго шатена и ещё одного не слишком вежливого блондина. Он с таким воодушевлением рассказывал про свою светлую прядку в волосах, мечтал о том, как его соулмейт когда-то наконец будет рядом, даже не задумывался тогда, что им (это девушка поняла где-то классу к восьмому) будет этот блондинистый дурачок, строящий из себя неизвестно кого, особенно к началу десятого класса. Однако и его она знала если и не с первого класса, то все же очень хорошо, а значит и его родителей, и как бы не обидно Кире было за Муромова, она понимала, что Черных просто так растёт, все же какое-то влияние на нас семья, даже такая как у Фила, имеет. Вот, скажем, Арт, ему отчего-то сразу же хочется доверять, так сказать, настоящий лидер, друг, да таких ещё поискать нужно, и понятно в кого — дядя Леша у него просто идеальный отец, она ему в этом даже завидовала немножко. Но девушка тут же отогнала от себя неприятные мысли, опуская голову на плечо стоящего рядом с лучезарной улыбкой шатена. Тот как обычно посмотрел на нее своими бесконечно зелёными глазами и улыбнулся ещё шире, зная, что у него самая лучшая родственная душа на всей планете, бойкая, готовая постоять за себя и своих друзей, ее братец, как называла его девушка, вообще не ставился под вопрос. — Ну что вы на меня так уставились, — фыркнул голубоглазый, поднимая голову на три пары вопросительных глаз. — Я ударился об дверь, ясно? — Ага, — кивнул шатен, всем своим видом показывая, что не верит ни единому слову друга. Но тот и не собирался оправдываться. Он сидел за партой и, что странно для себя, даже не достал из кармана телефон, предпочитая экран устройства спине сидящей впереди одноклассницы. — Сильно влип? — тихо поинтересовался сидящий на соседнем месте шатен в очках. То был брат Киры — Виктор Сменкин, ну и лучший из лучших друзей Фила. — Можно и так сказать, — прочесывая рукой уложенные волосы, вздохнул парень, а после задумавшись, начал накручивать на палец прядку волос, по всем правилам принадлежащую его возможному соулмейту. — Я, кажется, сильно облажался. — Ну, это уже не новость, — с улыбкой ответил Сменкин. — Расскажешь? — Не, тут личное, — он намотал прядь на палец и начал прожигать ее взглядом. — Ты слишком плохо врешь, когда дело не касается денег, Черных, — шатен засмеялся под недовольный взгляд голубых глаз, на которые он и не думал обращать внимания. — Да и плевать. — Ты не красился, да? — снова не унимался друг. Фил иногда готов был его задушить, Вика, то есть, но тот мог предложить, так же иногда, такую хорошую идею или мысль, что она стоила этих ожиданий, поэтому чаще всего блондин доверял все свои проблемы именно ему. — Прядь стала чуть другого оттенка. Парень встрепенулся, но тут же снова осел. — Нельзя сказать, какой цвет, просто, заметно. — Скажи мне, прочему я не могу просто свалить от них к чёртовой матери, она, наверное, и то добрее будет, — он упал на парту, при этом послышался довольно громкий удар. — Ай! — Не нужно выбивать из головы последние знания, которые там завалялись, Черных, тебе не хватит сил запихнуть всю нужную информацию обратно. С соседнего ряда до него донёсся голос рыжего одноклассника. «Сам нарывается» — Ну конечно, Муромов, — он снова оказался почти впритык с миндальными глазами. Смешно. Абсурдно. Но ему слишком понравилась реакция одноклассника на его близость. Он поднимает бровь. - Что-то ещё? «О да-а», — мысленно торжествует блондин. Дыхание рыжика тут же теряет определенную систему, теперь это прерывистые вдохи и выдохи, не имеющие ничего общего со спокойным дыханием рыжеволосого. Руки у парня уже сжимаются в кулаки, чтобы сдержать себя хоть немного. Он только мотает головой, пытаясь подобрать хоть пару слов, которые он сможет произнести без хрипоты, а он уверен на все сто процентов, что она у него будет, в голосе, но как назло пересохшее горло никуда деваться не собиралось. — Ладно, — выдыхает чуть не в губы одноклассника блондин и тут же уходит к себе. — Фил, ты понимаешь, что вероятность того, что Илья тво… — Заткнись, — слишком резко и, судя по всему, слишком громко, отреагировал блондин. — Слышать не хочу про эту вероятность. «Думаешь, я так ничего не понимаю?!» Добрая половина класса обернулась на этот возглас, но Черных только окинул их недовольным взглядом. Что они понимают? Разве что их одноклассник слишком бурно выражает свои эмоции, но и не матерится направо и налево, скажите спасибо. Слышали бы они сейчас мысли Муромова, если бы он говорил все вслух, его точно бы смерили самым презрительным взглядом. И тогда уж к директору он бы пошел точно не из-за очередной жалобы на одноклассника. Зачем Черных это сделал? Разве недостаточно того, что рядом с ним у Ильи и так организм не хочет нормально работать, сердце стучит как ненормальное, дыхание засчитывается как действие наименьшей важности и забывается на несколько минут, из-за чего потом наоборот приходиться дышать как ненормальный. Ну разумеется, нужно было окончательно сломать Муромова, появившись слишком неожиданно и слишком близко. Впрочем, меньше нужно открывать рот, хоть иногда задумываясь о последствиях. Звонок вывел обоих парней из задумчивости, отрывая их от вопросов, на которые вряд ли можно бы было найти ответы так просто. Филу не нравилось ждать, ему не нравилось, что в любой день родители могли заметить эту штуковину, после чего на Филе вряд-ли останется живое место. Ему совсем не нравилось, что становилась она только слегка темнее, как будто и не собиралась показывать хозяину свой настоящий цвет, не смотря на то, что он чуть ли не по несколько раз на дню, пытался вымыть чёртову краску. Но больше всего ему не понравилось, а может и наоборот, понять было сложно, что сегодня она, черт возьми, стала медно рыжей, такой же рыжей, как волосы чертового Муромова, и плевать, что Вик говорил об этом блондину почти неделю назад, это все равно было слишком неожиданно. Это было слишком. Слишком, потому что теперь он не мог просто подойти к Муромову, чтобы снова поиздеваться, не мог, потому что у самого сердце сразу стучало как ненормальное, не мог, потому что золотые глаза резко стали слишком красивыми и глубокими. Он пришел в школу с накинутым на голову капюшоном и слегка выдохнул только тогда, когда оказался за партой с другом. — Вик, — только и выдал голубоглазый, для остальной фразы воздух прогонялся через его лёгкие слишком быстро, а сердце просто бежало кросс, особенно после того, с какой скоростью его хозяин преодолел три этажа. — Я был прав, да? — спокойно спросил шатен, пытаясь увидеть правоту своих мыслей на голове у одноклассника. — Это… — Да, — тут же выпалил Черных, прерывая произношение такой знакомой фамилии. Он совсем не понимал, что ему делать. Он всегда чувствовал, хоть и старался отгородиться от этого, странное ощущение, когда находился рядом или что-то говорил Илье. Он старался это игнорировать, ссылаясь на то что соулмейты — бред, а все кто думает обратно, кроме Киры и Арта, конечно же, идиоты. Только от этого игнорирования теперь стало хуже, потому что все возможные чувства как будто увеличились в огромных количествах, не давая Филу не то что слово сказать, а даже голову в сторону рыжика повернуть. — Поговорить? — предложил самую абсурдную идею шатен. На что блондин тут же активно замотал головой. — Ни за что. — Какой-то ты проблематичный, — вздохнул парень и поправил спавшие с носа очки. — А с ним всегда одни проблемы, — фыркнула шатенка, вставая за спину брата. — Да, Черных? Девушка поймала на себе нахмуренный взгляд голубых льдинок и закатила глаза. — А что я не права, нельзя просто взять и поговорить? — Да как же вы достали меня, — резко бросил блондин и встал из-за парты. Секунды не прошло, как он уже тащил ничего не понимающего Муромова в коридор. — Что ты… - начал рыжик, но на него тут же шикнули так, что он сразу же решил замолчать. Затащив его в кладовку, он только сейчас понял, что все это время держал одноклассника за руку, поэтому тут же пришлось ее отпустить и отойти на безопасные метра два, а потом опустить взгляд в пол под внимательным взглядом миндальных глаз рыжика, направленного на его ярко выделяющуюся среди светлых волос горящую прядку. Как просто было игнорировать одноклассника, когда сам не знаешь, какого цвета прядь скрывается под вечно окрашиваемыми волосами. А сейчас Черных чувствовал себя открытой книгой. — Ты…рыжий? — больше спросил, чем констатировал Муромов. — Да ты чертов гений, — язвительно заметил блондин. — Ещё полезная информация будет? Илья открыл и снова закрыл рот, видимо не зная, что говорить. Потом снова открыл, произнеся после этого уже какие-то нечленораздельные звуки и мычания. А потом, видимо что-то для себя решив он быстро преодолел пару метров и стоял чуть не нос к носу с блондином. А Черных, неожиданно, даже для самого себя, прижался к рыжику часто часто дыша ему куда-то в ухо. Отчего парень сначала сильно опешил, совсем не ожидая от одноклассника таких действий. Горячее дыхание переместилось с уха на щеку и сейчас прожигало ее с завидным упорством. Из-за этого Муромов боялся и движения лишнего сделать. Руки висели как верёвочки, в то время как чужие руки чуть ли не со всей силы прижимали его к блондину. Он чувствовал, как вздымается и опадает чужая грудь, чувствовал каждый вдох и выдох у себя на лице, поэтому и завис на какое-то время, привыкнув к тому, что раньше в него летели только оскорбления. Кожу под рубашкой слишком неожиданно обожгло, отчего Илья даже вздрогнул, получив в ответ успокаивающее поглаживание по той же спине. Чужие руки согревали непривычными, но какими-то близкими горячими прикосновениями, ему становилось тепло только оттого, что он стоял прижатый к блондину, боясь в ответ сделать хоть что-то. — Фил… - выдохнул наконец парень, уже теряя способность твердо стоять на ногах. — Заткнись, Муромов, — промычал ему в шею блондин, — заткнись… Ноги стали окончательно ватными, и Филипп каким-то образом усадил его на сломанную, шатавшуюся парту. Хотя, скорее всего, не усадил, а затащил. Потому что Илья был уверен в том, что он бы и на сантиметр от пола сейчас не подпрыгнул, не то что залезть на парту. А сзади уже каким-то образом оказался сам Черных, свесив ноги по обе стороны от рыжика и прижавшись к спине, он уткнулся носом в рыжий затылок и обнимал теперь уже где-то в районе живота своего Илью. Он всегда это чувствовал, что-то родное, ближе чем Арт или Кира с Виком, когда находился рядом с Муромовым, но признать это значило ослушаться родителей, чего он делать совсем не собирался, на тот момент уж точно, но в планах Фила все как обычно пошло не по плану. По несогласованному плану действовали, вероятно, только родители Черных, которые просто, как обычно, забыли про сына и уехали в командировку, позволяя парню посмотреть на свой настоящий цвет. А Илья, чуть успокоившись, полностью обмяк и даже умудрился уложить голову на плечо голубоглазого, осторожно прикрывая глаза, потому как все ещё боялся спугнуть изменившегося за пару мгновений блондина. Руки так привычно, как будто всегда должны были так лежать, легли поверх таких теплых рук одноклассника. Из неожиданного состояния глубочайшего спокойствия их обоих вывел резкий и надоедливый звон. — Твою ма-ать, — промычал в волосы рыжика блондин и только сильнее прижался к худой спине, чувствуя приятное ощущение сцепившихся между собой рук: оно было слишком приятным, чтобы отрываться от такого занятия на какой-то там урок. — Ну его на… все четыре стороны! Все слишком хорошо, слишком и-де-аль-но, слишком. — Марья Степанова нас убьет, — еле слышным шепотом отметил Муромов. — И плевать, — буркнул Черных, наклоняя голову к лицу рыжика, а потом впадая в ступор после быстро брошенного «идём» и лёгкого, почти робкого поцелуя в щеку. — С такими аргументами отпределенно идём! — тут же просиял блондин и, не смотря на то, что первый с парты слез Муромов, уже тащил его к кабинету. Уже когда рука Муромова тянулась к ручке кабинета, ее перехватил Черных и через секунду притянул к себе одноклассника, еле заметно касаясь того губами и получая ещё один поцелуй в ответ. — Теперь точно идем, иначе я не выдержу и сбегу из этой школы ко всем чертям! — заявил Фил и сразу же открыл дверь кабинета.