Там где я тебя нашёл

      — Я не люблю тебя, — холодно говорит блондин, делая шаг назад и с щемящим чувством в груди замечая полное непонимание в глазах напротив. — Что, я…я не… — Я не люблю тебя, что непонятного, — с хорошо скрываемой горечью повторяет голубоглазый, едва сдерживая крик. — …не понимаю, — в полной растерянности произносит рыжик, с трудом выговаривая нужные слова, последние вылетают у него практически бесшумно, но Фил просто знает, что говорит Муромов, а от этого в груди больно настолько, что трудно дышать, — я же…я т-тебя, я т-тебя люблю… — Я. Тебя. Не. Люблю, — произносит Черных, делая шаг назад и тяжело выдыхая, глаза сами собой слегка прикрываются, становится даже совсем каплю легче, когда он не видит его лица, его боли. Отец будет ужасно рад тому, что его сын наконец таки выбросил эту «больную хрень из своей бошки». Правда, вряд ли бы Фил добровольно лишил себя возможности каждый день заглядывать в эти янтарные капельки, после которых самая зелёная трава и солнце вместе взятые кажутся тусклыми выцветшими рисунками на старом листе бумаги, и видеть столько теплоты, что не скопилось бы во всем мире за миллиарды лет. Фил бы никогда не отказался от очередной возможности взять в руки чуть прохладную кисть парня и в который раз начать рассматривать худые, длинные пальцы, которые так тонко и заботливо перебирали струны гитары, или избавиться от возможности переплетать свои пальцы с этими чудесными веточками, чувствуя себя дома везде, где была возможность прикоснуться. Никогда в жизни Черных бы не перестал пересчитывать нескончаемые веснушки на щеках у рыжеволосого, и никогда бы не перестал перебирать руками медоно-рыжие пряди таких мягких волос, если бы только у него была такая возможность. К самым большим разочарованиям, к сожалению, причислялся ужасно строгий, после развода, отец, считающий, что воспитание сына, его дальнейшая жизнь и судьба в целом полностью зависят от него.

***

— Пап, я могу хотя бы сходить сегодня на вечеринку, я не надолго, правда, — как можно вежливее упрашивал блондин, засовывая свою гордость подальше, сейчас было не до этого. — Хорошо, можешь сходить на час, жду дома в одиннадцать, тебе ещё вещи нужно собрать, — отвечает мужчина, на миг отрывая взгляд от разложенных на столе бумаг и смотря на сына. — Я понял, спасибо, — кивает голубоглазый и скрывается у себя в комнате. Уже через пару минут готовый к выходу, парень закрывает железную дверь с той стороны и как можно скорее сбегает вниз по лестнице, перепрыгивая за раз чуть не весь пролет. Он добирается до нужного места буквально за десять минут и тут же погружается в шумную атмосферу типичной вечеринки. Повсюду мигают лампы и фонари всех возможных расцветок, отчего рябит в глазах и сложно сосредоточиться на чем-то одном, музыка бьёт прямо в голову, мешая любым возникающим там мыслям сформироваться в реальное действие. Но через какое-то время ему все же удается заметить знакомый силуэт на ужасно красном диване где-то в углу. Пара неуверенных шагов и он уже появляется в поле зрения самого волшебного человека. Но тот, кажется, и не замечает его вовсе, устремляя взгляд в глубины движущегося повсюду пространства. — Прости, — парень с грустной улыбкой едва касается Муромова своими губами и тут же отстраняется, теряясь в шумной толпе подростков, — прости за все… Рыжеволосый, будто очнувшись, поднимает чуть побледневший взгляд золотых глаз, успевая увидеть перед собой только глубокую синеву, но парень лишь осторожно проводит рукой по контурам лица и в последний раз с грустью посмотрев на обладателя медных волос, тает в толпе, будто его тут и не было. — Фил…- он тянется за исчезающей рукой, но все начинает блекнуть и исчезает… — Твою мать! — Илья просыпается с застывшим на губах криком, в который раз посылая к черту тот день. С того вечера прошло чуть ли не три года, рыжик уже закончил школу и поступил в хороший университет, а момент того дня все ещё снится ему чуть ли не каждую ночь. Муромов смутно вспоминает ощущение чужих губ на своих губах, щеке, носу, представляя лёгкую застенчивую улыбку и розовеющие щеки. В этот день Илья наверное первый раз в жизни не выспался и потому проспал первый и единственный будильник. На этот раз он вполне мог и вовсе не прийти в школу, но тут телефон зазвонил уже не из-за будильника, и парень с заспанным и недовольным лицом одновременно взял в руки средство связи. — Да? — чуть удивлённо произнес рыжик, даже не удосужившись посмотреть ни на время, ни на имя звонящего. — Подъем, соня, — кричит в трубке голос, и Муромов уже готов придушить его обладателя, — я подумал, что раз до звонка осталось полчаса , а ты все ещё не в школе, значит что-то не так, поэтому поднимай свою сонную задницу и вперёд. Несколько секунд поразмышляв на эту тему, Илья пришел к выводу, что спокойно может поспать дальше. Мама, хоть и строгая, все же даст сыну один выходной, особенно, если он скажет что неважно себя чувствует. — Меня сегодня не будет, — выдает он свой вердикт в телефон, — скажешь, скажешь что я плохо себя чувствую. — Ладно, — как-то слишком уж легко соглашается блондин и кладет трубку. И рыжеволосый не собирается сейчас думать над его намерениями, так что быстро пишет маме о том, что не пойдет в школу, она все равно уже ушла на работу и проверить не сможет, а сам ложится для дальнейшего сна. Но буквально через десять минут его будит убийственная трель звонка, и ничего не остаётся, кроме как посмотреть кто там. На пороге стоит с широченной улыбкой на лице Черных. — И чего ты тут забыл, — скрещивая руки на груди, интересуется Муромов. — Собираюсь просыпать школу с тобой, разумеется, — фыркает блондин, заходя в квартиру. — Давай, не дуйся, все будет круто, позанимаешься потом со мной и подтянешь. — Ненавижу тебя, — бурчит рыжик, едва сдерживая улыбку. — Ага, я тебя тоже, — уже привычно отвечает голубоглазый, притягивая к себе Илью. Но тот тут же выпутывается из сильных рук и уходит в направлении своей комнаты. Муромов снова залезает в кровать, прислушиваясь к шуршанию Черных в коридоре, вскоре шаги уже слышатся в его комнате и рядом появляется вполне ощутимое присутствие, отчего губы сами собой вытягиваются в довольной улыбке. Фил придвигается ближе и со спины обнимает Илью, в который раз едва заметно касаясь щеки. Он помнит, как они вдвоем пошли на какой-то слишком уж детский мультик, Илья сразу был категорически против этой затеи, но его буквально в тот же момент переубедил сияющий от счастья блондин, в чьих глазах тогда чуть ли не фейерверки взрывались. На лице сама собой расплылась глупая улыбка, и рыжик в который раз посчитал себя самым везучим человеком на земле. Черных всю дорогу до кинотеатра только и говорил, что о трейлере предстоящего сеанса, но Илья мало слушал его в этот момент. Во-первых, он никогда не любил знать хоть малейшие спойлеры к чему угодно, будь это хоть книга, хоть кино, ну, а во-вторых, он просто не мог отвлекаться на какой-то там трейлер, когда перед ним стоял настолько по-детски счастливый человек. Черных затащил его на последний ряд и посадил практически в самую середину, аргументируя это идеальным ракурсом. А потом, когда двое главных героев «наконец-то» поцеловались, Муромов почувствовал у себя на щеке едва заметное теплое прикосновение, а повернувшись, увидел только надевшего капюшон толстовки и упорно смотрящего на экран блондина. — Рад, что тебе понравился мультик, — еле слышно прошептал рыжик, наклоняясь как можно ближе, а после снимая дурацкий капюшон и так же невесомо касаясь уголка губ голубоглазого. — Спасибо, что позвал. Не будь в зале так темно, он бы точно заметил в этот момент алеющие щеки блондина и мелькнувшую на губах улыбку. И как бы ни было больно каждый раз, когда он вспоминал этот момент, рыжик никогда в жизни не сможет выкинуть его из головы. Был уже поздний осенний вечер, и вместе с сильными порывами пронизывающего насквозь ледяного ветра примешивалась противная морось. Руки, засунутые в варежки и карманы одновременно, все равно уже были ледяными, а лицо, которое парень практически целиком уткнул в шарф все равно готово было расколоться от холода, он бы не удивился, скажи ему кто сейчас о том, что нос у него будет покраснее дедморозовского. Наконец добравшись до заветного подъезда, он тут же проскочил внутрь, воспользовавшись выходящей дамочкой, которая тут же неприминула окинуть его возмущенный взглядом. — Извините, — бросает он, а сам уже поднимается по лестнице, потому что ждать лифт слишком долго. На секунду замирает перед металлической дверью, а потом нажимает на кнопку звонка. — Привет, — улыбается блондин, тут же делая шаг внутрь квартиры и пропуская рыжика. Он еле сдерживает рвущуюся наружу сияющую счастливую улыбку, когда закрывает дверь и забирает у одноклассника куртку, чтобы повесить в шкаф. Зато не сдерживает себя Илья, и тут же обнимает Черных, скрещивая руки у него за спиной. — Привет, — в шею Фила говорит Муромов прикрывая глаза. — Ужас, ты весь как ледышка, — тут же восклицает голубоглазый и сразу начинает греть руки рыжика, прикладывая их к своим губам и пытаясь согреть горячим воздухом. Он даже не задумывается, когда машинально, как мама когда-то в детстве, засовывает его руки к себе под майку, прижимая к груди. Щеки у рыжеволосого помимо мороза начинают гореть с новой силой, и он тут же опускает голову, чтобы не встречаться глазами с блондином. Тот прижимает его к себе и счастливо закрывает глаза. — Кино? — спрашивает блондин через пару минут, отстраняясь от парня и с улыбкой заглядывая ему в глаза. — Кино, — соглашается рыжик, улыбаясь, — я выбираю. — Куда я денусь, — Черных смеётся и идёт на кухню, а Илья проходит в комнату, раздвигает диван и начинает вбивать какое-то название в строке поиска. На кухне гремят кружки, и через несколько минут в комнату заходит блондин, в руках у него две кружки, вероятно, с любимым какао Муромова. Поставив их на столик, он садится рядом вытягивая ноги и кладя голову на худое плечо. Илья уже успел полностью завернуться в розовый, единственный в этом доме, плед и был готов нажать на плей. — Держи, — он протягивает ему одну из кружек, и Муромов тут же делает глоток, - что ты нашел, только не говори мне, что это опять твои Мстители. Фил смеётся, а Илья сильнее прижимает к себе горячую кружку и слегка отворачивается. — Первый Железный человек ещё не Мстители, — бурчит зеленоглазый и включает фильм. — Да ладно тебе, — Черных во второй раз ставит свою кружку на место, чтобы освободить руки, а после осторожно обнимает рыжика и мягко целует в щеку. — Я и тебя и все твои фильмы люблю, давай смотреть. — Ты просто подлизываешься, — пытается выпутаться из объятий рыжеволосый, на самом деле только удобнее устраиваясь под боком Фила. — Да, но я ведь все равно тебе нра-авлюсь, — улыбается блондин, наклоняясь как можно ближе к лицу Муромова. — Признайся. Илья ничего не отвечает только целует того в губы, и Фил, чувствуя едва заметный вкус какао, тут же затягивает рыжика в более глубокий поцелуй, он едва заметно прикусывает его нижнюю губу, и у Ильи вырывается шумный выдох. Но когда руки блондина уже начинают зарываться в медные волосы, он отстраняется, потому что в руках у него все ещё кружка ужасно горячего какао, которое он не особо стремится пролить. — Эй, — непонимающе смотрит на него блондин. — Вот именно, эй! — смеётся рыжик, поднимая руки с кружкой чуть выше, — хочешь чтобы я пролил это все? Нет, вот и все, я смотреть. Илья тут же замолкает и с серьезным видом начинает наблюдать за тем, как машина подрывается, а Старк прячется за камнем. Фил угрюмо пьет какао, не отводя взгляд от экрана, и пытается скрыть рвущуюся наружу улыбку. На долго его не хватает и уже через минуту он быстро допивает свой какао и ставит кружку на стол, освобождая руки. — Илю-юш, — тянет блондин, убирая у того со лба рыжую прядку. Муромов делает ещё один глоток, но взгляда не отводит. — Ну так не честно, тогда давай ты вперёд сядешь, ну пожа-а-алуйста. Илья выдыхает с улыбкой на лице, но все же ставит кружку на столик, чтобы сесть по другому. Теперь они оба укрыты пледом, а рыжик сидит у Фила между ног и довольно прижимается спиной к его груди, руки блондина обнимают парня за живот, а сам он, чуть отклонив голову назад, устраивает ее где-то под подбородком голубоглазого, при этом все ещё продолжая держать в руках кружку с уже чуть остывшим напитком. Черных не сдерживается и легонько целует его в открывшийся участок шеи, постепенно поднимаясь чуть выше. Руки у него забрались под майку рыжика, свитер лежит где-то на спинке дивана, и тонкими пальцами вырисовывают на животе Ильи какие-то круги. — Ни какао с тобой попить, ни фильм посмотреть, — бурчит рыжик, когда в очередной раз ставит кружку на столик и снова целует блондина. — А тебе никто не говорил, что ты тут фильм будешь смотреть, я не говорил зачем зову тебя в гости, — хитро улыбается блондин, на секунду отрываясь от столь увлекательного занятия. Муромов на это только смешно фыркает, а потом и вовсе чихает. — Ну вот, только посмей заболеть, — тут же ворчит голубоглазый, сильнее прижимая к себе парня и зарываясь носом в его волосы. — Ты пахнешь вишней… Они ещё долго сидят так перед телевизором со сплетенными руками и тёплыми ощущениями губ. Илья засыпает первый, и Фил, осторожно накрыв его все тем же розовым пледом, нежно целует в лоб. Он ложится рядом, обнимая рыжеволосого и прижимаясь к нему как можно ближе, так чтобы чувствовать его тепло каждой клеточкой своего тела. — Я люблю тебя, — еле слышно шепчет он, засматриваясь на бесконечно красивые веснушки на чуть розоватых щеках. Жаль, что Илья уснул и не может слышать или видеть всего этого, жаль, что он не услышал тогда эти слова. Рыжик живёт в другом городе, учится, наконец, в том месте, где ему действительно хочется быть. Ему нравятся люди, нравятся преподаватели, нравится город. Хотя, кому вообще может не нравиться такое место как Санкт-Петербург? Где на каждом углу пахнут пышки, а запах кофе манит в разные кофейни со всех сторон. Однако иногда, когда ветер проникает даже под плотный шарф и теплый вязанный свитер, Илья в который раз вспоминает вечер с кино. Сзади плечо кто-то резко задевает, а после вперед вылетает не на много выше Ильи фигура. — Извините, я… — тут же оборачивается парень со смешной виноватой улыбкой на лице и невероятно синими глазами. Он замирает на полуслове, потому что встречается со знакомыми, кажется, что с самого детства, глазами цвета золота и летней листвы одновременно, потому что на него смотрит он. — И-илья? Фил делает шаг навстречу, но Муромов чуть отшатывается назад. Как бы он когда-то не любил этого человека, ха какой бред, он любит, все ещё, но одновременно с этим испытывает боль такую, что нечем дышать. Скрепя сердце он сдерживает в себе все свои чувства и выставляет на лице выражение крайнего удивления. — П-простите, обознался, — говорит парень, и Илья готов броситься на него хоть сейчас, когда слышит столько горечи в одной фразе, но он идёт дальше, на самом деле уже забыв куда и зачем он выходил в принципе. Как давно он не слышал своего имени, произнесенного этим человеком. Почему он не остался тогда на этой идиотской вечеринке, почему не поговорил, почему не смог объяснить все, что было до этого, почему… Идеи ещё более плохой ещё не появлялось в голове у рыжика, но он развернулся и начал догонять движущийся в толпе силуэт. — Прошу прощения, — он осторожно берет парня за плечо, собираясь обратить на себе внимание. И снова взгляд голубых глаз пронзает его насквозь, практически лишая дара речи. — Я, эм…ты Филлип? На секунду на лице у того мелькает столько эмоций, что сложно разобраться. — Да, Черных, — зачем-то добавляет он, прочесывая рукой волосы. Внутри Муромов сияет от радости, этой части Муромова плевать на все, он только хочет поскорее прижаться к блондину и почувствовать его губы на своих. — Я Марк Муромов, наверно…в общем, ты, вероятно, перепутал меня с Ильёй, он мой брат, — наконец договаривает Илья и шумно выдыхает, заглядывая в голубые глаза. — А, — удивлёние в глазах Черных плавно переходит в растерянность, а потом в плохо скрываемую боль. — Тогда прости. — Слушай, э…звучит странно, но мы могли бы встретиться вечером, и ты бы, ну… рассказал, что случилось тогда? — кое-как складывает свои мысли рыжеволосый, заламывая руки и параллельно давая себе знатный подзатыльник за дурацкую идею. — Ты все знаешь? — снова удивляется Филипп, и в глазах у него тут же что-то мелькает, но так быстро, что Илья просто не успевает понять. — Он мне рассказывал, но я так и не понял, — пожимает плечами рыжик. — Поэтому я решил, что может ты смог бы. — Ладно, — выдыхает парень. — Спасибо, тогда…м, давай я запишу тебе свой номер, — он протягивает руку, чтобы взять у Черных телефон, и еле заметно задерживает дыхание, когда случайно задевает его руку. Он быстро вбивает номер со второй симки, а после делает себе дозвон. — Все. Он возвращает телефон, а потом они прощаются, и Муромов заметно ускоряет шаг, чтобы не опоздать на занятия. Весь день длится слишком долго, даже любимая алгебра кажется мучением. Илья сбрасывает на давно знакомый номер свой адрес и глупо улыбается, когда получает в ответ подмигивающий смайлик. Он знает, что он ничего не значит, потому что Фил понятия не имеет, кто такой Марк, и, вероятно, отправляет простое «ок», но сдержаться все равно не может. После конца занятий он не может удержаться от покупки новой упаковки несквика, поэтому сейчас, когда он сидит перед телевизором, в руках у него голубая икеевская кружка с какао. Филипп с самого начала дня не мог найти себе места. У него никак не получалось вбить себе в голову, что парень, у которого такие же идеальные веснушки, те же золотые глаза и чудесные медно-рыжие волосы, не Илья, а его брат. Он не мог понять, как эти худые руки с длинными ровно настолько насколько нужно пальцами, могут быть у кого-то кроме его идеального Муромова. А когда ему пришло сообщение с адресом этого Марка, то в памяти тут же всплыл момент, когда он весь день уговаривал Илью дать ему свой адрес, и потом с довольной улыбкой смотрел на пришедшее сообщение. У него вырвался смешок, когда он вспомнил, как пришел к нему с котенком, а потом чихал каждые пять секунд из-за шерсти. Котенка они тогда закрыли на кухне, а сами ушли в другой конец квартиры. На сообщение он скорее на автомате ответил смайликом. Наверное все посетители кафе, где он работал официантом, сегодня очень удивились его хорошему настроению, даже шеф был в шоке. Да он и сам не понимал, что с ним такое, это ведь был не Илья, а всего лишь его брат. Он поднялся по лестнице и замер перед железной дверью, рука замерла перед звонком, а в руках шуршал простой полиэтиленовый пакет с коробочкой какао, такого же, которое он когда-то делал рыжику. Черных, честно, не знал, зачем купил его прямо перед тем, как зайти в подъезд. — Привет, я купил какао, — говорит блондин, слегка улыбнувшись. Илья смеётся про себя, потому что у него в шкафу уже стоит одно. Но он забирает у блондина мешок и тоже ставит в шкаф. Они садятся на диван и просто молчат какое-то время. — Так почему ты уехал…тогда, — он не может договорить и опускает взгляд, потому что щеки начинают предательски гореть, а на глазах появляются слезы. — Там, черт, это сложно, — он выдавливает из себя смешок, пытаясь собраться с мыслями. — Когда мы были…вместе? Он смотрит на Марка, пытаясь понять как он может отреагировать на такие отношения. — Вместе, да я знаю, — он легко улыбается, — и не считаю чем-то запретным. Блондин выдыхает, и прочесывает и так уложенные светлые волосы. — Тогда… Это было самое лучшее время, я не жалею ни об одном моменте, когда он был рядом, но, это глупо, ты не знаешь моего отца. Хах, но и он не знал, зато кто-то из нашей школы знал и про нас и про моего отца. И когда отец узнал обо всем этом, то…в общем, он отнёсся к этому не так просто, как ты. И…то что случилось в итоге было самым безболезненным вариантом, как бы странно это не звучало, — парень закончил, утыкая свой взгляд в пол и даже не собираясь его поднимать. — А, твой отец, ты все ещё живёшь с ним? — спросил Илья, очень хорошо сдерживая себя. — Нет, я…он остался в том городе, а я уехал сюда, тут живёт мама, и она всегда понимала меня лучше. Фил резко вскинул голову, когда совсем рядом услышал тихий всхлип. — Эй, Марк, что случилось? Боже как непривычно звучало на языке чужое имя. — Я ненавижу тебя, Черных, — снова всхлипывает парень, выдавая себя полностью, а потом толкает блондина в плечо. — Почему, почему нельзя было просто об этом сказать?! Сердце Филиппа пропускает удар, может даже несколько, он уверен в этом на сто процентов, когда блондин узнает слишком знакомые злые нотки. Он прижимает к себе сидящего рядом рыжика, и Илья утыкается ему в грудь, из-за чего оба падают во всю длину дивана. Руки опять холодные, и он засовывает их под свитер, устраивая на теплой груди. Теплая шершавая рука осторожно гладит по волосам, периодически заправляя невидимые пряди за ухо. Илья наконец готов и поднимает на него взгляд, на щеках у него мокрые дорожки. — Эй, эй, эй, — блондин тут же берет в руки лицо рыжика. — Прости, прости меня ладно, Марк. Он смеётся, пытаясь поднять рыжеволосому настроение, но только получает лёгкий удар в грудь. — Да Илья, Илья, Илья, — он улыбается, ещё сильнее обнимая Илью, — Илю-юша. Муромов, лежащий на Филе, съезжает чуть в бок, все ещё продолжая прижиматься к нему, и начинает гладить блондина по щеке, практически касаясь с ним при этом носами. Первый не выдерживает блондин и, сократив сантиметровое расстояние, наконец целует чуть потрескавшиеся от постоянного ветра губы со вкусом какао и вдыхает давно забытый запах вишни. Он чуть прикусывает нижнюю губу и улыбается в поцелуй, когда слышит довольный стон. Черных переворачивается, нависая над Ильёй, и начинает зарываться руками в рыжие волосы. Он отстраняется на секунду, чтобы потом покрыть кучей нежных и невесомых поцелуев каждую веснушку на носу, на щеках, снова поцеловать рыжеволосого в губы и улыбнуться. — Я уже говорил… но, вряд ли, ты меня слышал, ты так мило спал… когда я укрывал тебя пледом, — начинает блондин, то и дело прерываясь на поцелуи, — поэтому я повторяю…я тебя люблю, чудо! — Наверное, — начинает Илья, затягивая Фила в очередной чуть более глубокий поцелуй, — ты тоже слышал, но я повторяю, что я люблю тебя, и ты вряд ли так просто от меня отделаешься. Снова целуя рыжеволосого, Черных сейчас точно не думает о продолжении разговора по душам, потому что сейчас им будет ну немно-ого не до этого.