Судьбоносный асфальт

      Перьевые облака лениво двигались по небу, обтекая штыки на небоскрёбах, утреннего Сеула. Люди уже поддавались спешке. Начинала нарастать толпа, снующая туда-сюда. Все шуршали своими лёгкими пальто, куртками, пакетами, чем затмевали трепет листвы под ногами. Громкий смех детей и разговоры взрослых людей подавляли собственные мысли, а идиллию утра портили машины разных марок. В такой толпе, люди часто нарушали спокойствие личного пространства друг друга. Мин протекал по тротуару, будто восходящее солнце. Отнюдь не пытаясь светиться от счастья — он делал это медленно, только в попытках разбудить себя к первой паре, что начиналась через пятнадцать минут. Молодой человек находился от аудитории и здания университета в тридцати минутах быстрого шага, но кого это волнует, когда ты сталкиваешься с очень упругой, подтянутой и обтянутой тонкой тканью задницей.       — Чёрт…        Слышит с осёдланных бёдер Юнги и обращает внимание на обладателя этой упругой, подтянутой и….       Мин ловит второй инсульт за эту минуту, когда видит симпатичную мордашку задницы, то есть хозяина задницы и, кажется, самого Юнги. Эти мягкие, по мнению Юна, щёки, аккуратные губки с небольшим количеством какой-то гигиенической помады, подведённые напуганные глаза и глубокий карий цвет, скрытый под контактными линзами. Мин бы и дальше неприлично долго пялиться на эту нимфу, но…       — АХАХАХА! — Дикий смех доносится до, оглохшего от внеземной красоты Юнги и тепло покидает его бёдра, но не пах, который налился кровью и требовал внимание от обоих. — ПАК, НУ, ТЫ И ПОПАЛ.       Быстро скрывшийся с места преступления этот самый Пак, оставил Юнги только мечты и, конечно же, проблему в штанах. Но это было мелочью, по сравнению с тем, что Мин опаздывал на работу и его студенты могли остаться без точной науки сейчас. А как хотелось остаться сидеть тут и ждать возвращения прекрасного принца, которого забрал дико ржущий конь. Как его кончик носа познакомился с первой каплей дождя, и сидеть на холодном асфальте расхотелось мгновенно.

***

      После пропажи ещё минут двадцати в туалете, целой проведённой пары, Юнги направился к своему давнему товарищу.       Только у судьбы другие планы.       Как только Юнги вышел из своего кабинета, прихватив только телефон и слезливую историю, он цепляется за светлую макушку, проходящую мимо. Мину хочется головой об дверь приложиться, как эта самая дверь слушается его. Все студенты и высоченный смущённый Намджун, склоняются над Юном, который собирает светлый образ своей новой проблемы, как и себя с холодного пола.

Он попал и по самые яйца.

      — Пак, говоришь, — выдерживает необходимую паузу Джун, — учится у нас, говоришь, — задумчиво тянет друг, пока Юнги прикладывает к виску лёд. «Ну, это уже какое-то проклятие» задумывается над ситуацией парень. — Хочешь сказать, ты его ни разу не видел у себя на парах? Может, он не с твоего потока? А может он покрасился?       — Он настолько неотразим, что я падаю второй раз при встрече с ним, — ухмылка не покидает лица, ведь всё это сущий абсурд и быть с Мином такое не может. Он зрелый мужчина, в самом расцвете сил и зацепить его не мог какой-то студент. ПАРЕНЬ. — Джун, это ведь лечится?       Джун лишь хмыкает и поднимается со своего рабочего места, потягивается и сдавлено произносит, когда слышится звонок:       -Один раз не пидарас, — поправляя пиджак и галстук, мужчина порядком выше Мина, опускает ладонь на плечо и по-отцовски хлопает ей, — но это уже в третий.       Мин скидывает слегка мокрой чёлкой и поднимается с диванчика, который они с Кимом, притащили в первый рабочий день. Их ждёт стая студентов и целый день преподавания, а Юнги уже хочет домой под одеялко. Скинув это на «и так сойдёт», что всё пройдёт самостоятельно — он ушёл.

Только вот и через неделю, и через две — не прошло.

      Мин с ужасом смотрел в потолок, на часах был уже четвёртый час, а он лежал, проснувшись от очередного мокрого сна с этим, блядским, Паком, имя которого он даже не знал.       Бросив раздражённый взгляд, сначала, на будильник, потом, на не естественно оттопыренные домашние спортивки — Юнги не мог больше так. Он сходит с ума вместе с гетеросексуальностью, которая смылась на вторую бессонную ночь.       Прежде чем сон с мальчишкой накрылись новыми эмоциями, профессор высшей математики, бессовестно использовал новый образ паренька, дабы расслабится перед тяжёлым днём. Он медленно скользит рукой под резинку пижамных штанов, пальцами дотрагивается до своего органа и издаёт тихий стон. Мысли сразу же начинают путаться. Обведённые языком пересохшие губы не спасаются. Обхватив рукой, возбужденный член, парень делает несколько движений. Сейчас кроме возбуждения в памяти лишь образ в кружевном белье, стройные ноги, чуть игривую улыбку на лице и ту единственную упругую попку, которая сводит с ума. Стыд и возможность быть пойманным полностью пропадают, ведь кому вообще нужен математик Юнги. Движения грубые, размашистые, по всей длине пульсирующего и возбужденного органа и даже не до конца улавливается удовольствие от процесса, он просто хочет быстрее унять свое желание. Пальцами случайно задевается головка, и невольный вздох от неожиданного действия. В голове туман, с каждой секундой губы все сильнее и сильнее страдают под натиском зубов. Сейчас ощущения внутри ураганом проносятся от самой макушки к пальцам ног, дикое желание и зверское возбуждение не дают нормально вздохнуть, грудь пылает, медленные и плавные движения рукой, так горячо и томно, что хочется стонать во весь голос, волосы совсем намокли ото лба покрытого испариной. Не сдерживается, и ускоряется, быстрые и беспорядочные движения приводят логическое завершение этой столь приятной, но постыдной пытки. Прокусанная губа до крови неприятно саднит, но тепло, разливающееся по всей руке, звёздочки в глазах, белые пятна, никак не могут помешать насладиться приятной слабостью. Вегето сосудистая дистония будет немедленно остановлена — ровным дыханием и размеренными движениями.       Пока руки протирались салфетками, а Юн, отходил от полученного оргазма, его голова постепенно начинала работать.       Когда он сдался и начал дрочить на больные фантазии воспалённого мозга? На четвёртый день со встречи.       Почему не ищет его? Ему это не нужно.       Идиот? Идиот.       Еще, какой идиот — сказочный, вспотевший. Скажи кому, что на студента будет помышлять — его осудят и возможно физически. Вроде, использование реального лица для мастурбации запрещено законом…       -Легче от этого не становится. — Подытожил Юнги, высказав мысли вслух, поправляя одеяло на застеленной кровати. Всё так и крутились вокруг одной единственной зад… проблемы, что никак не могла решиться по его тупости. Мин не отрицал, что не только упругие ягодицы привлекли внимание, а ещё тысяча мелких деталей, которые открылись ему во времена тяжких размышлений и, возможно, поисков. Юнги не искал его среди своих учеников, нет, возможно, просто, приглядывался к каждому в столовой и на перемене; пересмотрел свои контакты и социальные сети; официанты в кафе неподалёку уже выучили его заказы, а где ещё искать этих подрабатывающих студентов? Только вот не появлялся этот ангел в жизни. Кто вообще решил, что студенту нужен старый и рыхлый мужик за двадцать пять? « Ему бы молоденькую брюнетку, такую же не высокую как сам Пак, чёрт его подери» рассуждал мужчина двадцати девяти лет в разводе, « старый ты педофил Юнги» корил сам себя Мин, когда уже под душем стоял и смывал с себя пену.       Мин — отчаялся увидеть его вновь.

Уже…

      Новый день рабочего персонала начинался обыденно. Юнги пришёл в очередной раз раньше всех и спокойно поднимался на этаж своей аудитории. По утрам не было такого огромного количества студентов и сразу дышалось легче, идти приятнее. За окном приятно светило восходящее солнце, шептались птички, и машины не собирались в часовые пробки. Но омрачить это умиротворение взялся физик Чонгук. Совсем зелёный для их профессии, но не менее квалифицированный специалист в области физики и преподавания. Его ученики всегда получали высокие баллы на зачётах, но никто не сомневался в справедливости этих оценок. С детским личиком, но подкаченным телом и спортивным телосложением, Юнги на его фоне казался щуплым старичком, коим, по мнению большинства студентов, его и считали.       — Хён… — протянул Чонгук, уже направляясь в сторону старшего, — хён, ты мне так нужен!       Юнги развернулся на пятках и постарался как можно быстрее смыться от младшенького, ведь все его просьбы были невыгодны для Ги. Но когда за тобой гонится двух метровая шпала, шансов выжить или остаться незамеченным ровняется нулю — простая теория вероятности, любой школьник решит.       — Хён, — серьёзно обратился Чон, когда поворачивал Юнги обратно, — всего одна маленькая просьба, даже выгодная, а не как прежние, тем более Джун-хён рассказал о твоей новой проблеме.       Уже наблюдая эту наглую моську, Юнги впервые обратил внимание к его словам, и первое, что понял, нужно отрезать язык Джуну. Юн метался, не хотелось показать свою слабость перед «учеником», а так же показать заинтересованность в предложении, откровенно соблазняющее и загорающее в нём огонёк надежды.       Прочитав у своего наставника в глазах заинтересованность, Чонгук выпрямился и убрал руки в карманы, будто сигареты однокласснику предлагать начал, заискивающее тянул:       — Есть у меня один студентишка, что очень походит на описание Джуна… А дальше и договорить ему не дали, поволокли, крепко держа за локоть, в обратное направление.       Какое только ворчание Юнги Чонгук ещё не слышал — на протяжении двух лет. Они будто пара, которая видела друг друга в любых ситуациях. Нет, тут сугубо дружеская семейная пара, вообще не пара, ведь Гук уже в отношениях, не как старший. Но тут…       — Я смог смутить Юнги-хёна, — Чонгук, показывая все свои актёрские возможности, схватился за голову и скривил лицо, — Тэ мне не поверит. Хён, ты точно влюблён.       Юнги старался прожечь дыру в своём приятеле — этот ребёнок смел над ним шутить, а когда он с Ким Тэхёном знакомился, так «Хён, спаси, я не знаю в чём пойти», «Хён, он на меня даже не смотрит после того провала». Мин уже собирался напомнить мелкому засранцу об этом, но остановил свой порыв яда.        — Давай уже говори, что надо, — шикнул старший, — скоро начнёт собираться аудитория.       Чонгук смерил свой смех — не хотелось вести пары с гематомой, от маленького хёна. Осмотрев аудиторию на наличие ушей, облокотился на стол и состроил глазки побитого щенка:       — Замени меня на па… — Чонгук не успел договорить, его прервали.       — Нет, — Юнги в этом плане непоколебим, принцип у него.       Чон сдаваться не планировал и, опустив голову, усмехнулся. Маленький хён любил ломаться, как первокурсница, но всегда помогал.       — Просто, там зачёт нужно принять у одного Пака, а мне к стоматологу нужно*, сам понимаешь, что сходить необходимо. Хён, Пак тот самый, ты многое теряешь. — Мягко намекнул Чон, резко поднялся и смылся с глаз долой.       «Так и остаются без друзей», подумалось, почему-то, Юнги и он остался один, в огромной аудитории со скрипучей дверью, что медленно закрывалась.

***

      Пак Чимин и дальше растекался бы по столу, но открывшаяся дверь вытащила его из мыслей, почти исключённого, студента. Чимин не знал, как сдать долг, ведь в его мыслях бегущей строкой красным по чёрному было описание одного очень симпатичного профессора Мин Юнги. Пак мог лишь издалека наблюдать за профессором и никак не искажать воздух своим присутствием, ведь знал, что у него очень вспыльчивый характер и острый язык.       Чимину не кажется.

А Юнги наконец-то нашёл.