Судьбоносный асфальт

      Сонную тишину квартиры нарушил звонкий смех, кровать проседает после нападения и юнгиево лицо покрывают мягкими поцелуями, а в губы шепчут: — С днём заваленной сессии.       Десенная улыбка реагирует быстрее, чем карие глаза. Лёгкие Юнги поглотили запах молочной кожи и он начал зацеловывать доступные и не очень участки оголённой кожи парня. Молодой человек нежится под мягкими временными ласками, подозревает, чем это грозит попе, выскальзывает из вороха одеял. — Будешь припоминать завал каждую годовщину?       На недовольные ворчания у каждого должен быть свой молочный мальчик. Сливочная макушка смеётся и исчезает вместе с одеялом. На это Юнги в очередной раз фыркает — его лишили созерцания искусства.

***

      Чимин был хорошим учеником, по крайней мере, пытался им быть. Даже сейчас спешил на пары, после бессонной ночи. В его плохом состоянии виновен Хосок и его шило в заднице.       Четыре утра. Два одиноких фурика из-под осветлителя где-то на полу и запах, съедающий не только естественные для человека слизистые, но и душу, кажется. Чимин на деревянных ногах с помойкой во рту и голубоватым осветлителем на голове, футболке, уже докрашивается уголок коврика в ванной. Рядом Хосок, в таком же состоянии не состояния и режущим глаз красной копной. Их лица не светлее неба на улице. Буквально десять часов назад они сорвались на очередную «посиделку» у знакомых Хосока. Чимин клялся, что если Хосок не перестанет утягивать его на подобные «посиделки» он харкнёт ему в лицо. А Чон просто подливал, что остаётся делать его другу по совместительству соседу, живущий у него на птичьих правах? Утро было смазанным и быстрым, но на бёдрах довольно-таки уютно. Когда ты ходячая неприятность, на коротких ножках, стремящихся оказаться ближе к земле, жить становится намного интереснее.       Стоп. -Чёрт…       Что?! — АХАХАХА! — Дикий смех Чона помогает опомниться и слезть, кажется в этот раз очень даже удачно. — ПАК, НУ, ТЫ И ПОПАЛ.       Пак то попал, причём конкретно в педагогический состав своего университета — слава всем существующим и нет богам, что не его потока. Знакомые черты лица были довольно озадачены таким порядком событий, чего греха таить, будь всё при других обстоятельствах…       Насколько бы наглым Пак не был и в пьяном угаре на барной стойке не танцевал, когда ты видишь перед собой Мин Юнги, хочется взвыть. Чимин миллионный раз поклонился перед сидящим и, подхватив орущего Чона в охапку, сбежал, словно золушка после двенадцати, сверкая пятками в потрёпанных найках. Так бешено его сердце не стучало, а щёки не горели. Чёрная макушка и удивлённые глаза оставались перед ним, будто и не уходил никуда. — Да, потрепал ты нашего старичка Юнги-щи, кажется, до сих пор там сидит. Может, скору… — договорить ему не дают точным ударом в солнечное сплетение, теперь Чимин наблюдал за согнувшимся Хосоком, шикая на него, — хотя бы совесть поимей, как мысли нашего математика.       Замахивайся не замахивайся, а Чон прав, он ужасно поступил, бросив ошарашенного преподавателя. Чимин в сотый раз оборачивается, не то пытаясь во времени перемещаться, не то вовсе изменить его ход, ведь нет за спиной никого. Возможно, это проблемы только профессора, но Чимин, добрая душа, успокоиться не мог, как и его мысли о том, что упиралось ему на тех самых бёдрах. Ключи.

***

      Хосок в очередной раз щебетал с кем-то по пути идущим, когда студенты реечкам перемещались по кампусу. Цель Пака была просто перейти с одной аудитории в другую, где можно будет упасть головой о парту. Знал бы Пак о ехидно смеющейся судьбе и что падать ему не одному. Вырез лисьих глаз сам нашёл его, так, что могло показаться бредом воспалённых мозгов. К сожалению обоих, это было не так. Чимин мог считать секунды до столкновения преподавателя с дверью, если бы сам смог следить за тем куда идёт. Его дыхание прерывается, он прикладывается виском обо что-то тёплое, мощное и рельефное, тихо оседая на пол. Будь мы в дораме, этот момент прокрутили бы несколько раз с разных ракурсов, но мы не в дораме и бетон вполне себе твёрдый. Студенты, находящиеся в коридоре, разрывались — хотелось быть в двух местах одновременно: там, скряга-профессор решил приложиться головой о дверь, а тут студент о профессора. Пак готов взорваться от стыда, ему протягивают руку помощи, но подниматься желания не было, было только желание исчезнуть. — Пак Чимин, с вами всё в порядке? — Мягкий тон профессора Чона вытаскивал из вакуума, заставляя ватную голову возвращаться во временное пространство нашего измерения. — Ну же, я не такая стена, чтобы об меня сотрясения получать.       Теперь перед глазами появились не только звёздочки, но и лицо профессора Чонгука. Профессор смотрел недолго за спину Чи, а потом перевёл улыбающиеся глаза на висок. Усмехающийся воспринимался не в обиду, совсем напротив, было даже смешно. Сонные студенты продолжили свой дальнейший план переплыва, только парочку всё ещё задерживались из-за создавшихся проблем. Пак оборачивается за свою спину, вспомнив, что не один он встретился с полом, но разочарованно вздыхает… — Назовите, пожалуйста, закон, по которому ваше тело только что упало, если я не ошибаюсь у вас сегодня зачёт у меня. — Закон притягивания проблем, Чонгук-щи. У меня не работает инерция, я просто ходячая проблема.

***

      Чимин возвращается домой в попытках собрать себя снова и снова. Сегодня его голова уже жужжала от мощнейшего недосыпа, а ещё и от галлюцинаций. То ли судьба так с ним в игры играет, то ли сам Чимин так сильно опростоволосился, что теперь ему действительно профессор Мин мерещиться начинает.       Пак как по своему обыкновению и желанию желудка тащился в столовую, длинная перемена предвещала о большом количестве людей со всего учебного заведения. Место где твои понты и ачивки сбрасывались до нуля и работали только два принципа: «кто успел тот и сел» и «выживает сильнейший». Шансы у Чимина сесть уже начинали равняться началу координатной прямой и поэтому сейчас парень любил свой маленький рост, ему было удобнее скользить меж людей разных полов и скорости. Анализируя плотность очереди буфета, было выдвинуто решения занять сначала место и как по счастливому случаю возле окна было совсем одиноко. Лишь тёмная фигура двигалась по направлению к запримеченному месту. Чимин парень не из робкого десятка, уставший, но не сломленный решает опередить человека перед ним. Включает свой гиперактивный моторчик и на последних жизненных силах выходит на первую полосу, закидывает портфель на стул у стола тут же оборачиваясь на глухой стук подноса рядом. Профессор Мин встречает его в не более сонном состоянии, будто проснулся не по своей воле. У Чимина всё опустилось, а волосы на макушке становились дыбом, гонимые вверх мурашками от ужаса встречи. Да, после того случая уже прошло почти полторы недели, Пак даже успел словить два незачёт из-за мыслей о очень больших ключах Мин Юнги. Двое замерли на потеху публике и осведомлённого Чон Хосока. Пока один старался поверить в реальность происходящего, другой уже сдавленно извинялся и сливался.       Во второй раз.

***

      Даже после происходящего в жизни Пака сумбуром глаза закрываются от возвращения хозяина в горизонтальное положение и Чимин, сам того не замечая, погружается в лёгкую дрёму.       Когда на его талии оказываются сильные руки он пробирается приятной дрожью, по талии водят, искушая Пака сдаться без боя, оставляют на чувственном теле свои следы и лишь воспоминания о своём пребывании. Рядом с ухом проносятся ласковые слова, перебиваемые тёплым дыханием. Чимин погружается в свои ощущения, не открывая занавес тайны, кто может приносить столько нежности в его тело. Пак засмеялся от щекотки нёба, это водоворот окрылённых чувств пытался найти выход. Хотелось шептать благодарность и лить слёзы от удовольствия, пальчики на ногах сжимались, выдавая слабость юноши. Прервать удовольствие посмел только назойливый звонок. Распалённое сознание всеми правдами и неправдами кричало забить и продолжить цепляться, но глаза непроизвольно открываются и Чимин подрывается. Юнги-щи. — Юнги-щи, — подрываясь с кровати, выпаливает ошарашенный, ещё не совсем в силах разглядеть человека перед собой, — О, Господи. — Да нет, тебе сменщик из магазина звонит во второй раз, а я Чон Хосок.       Пока Чимин прятал свою чугунную голову от света в ладонях, Хосок давил лыбу и отклонял звонок. Чон уже неделю наблюдал, как Пак расклеивается и давно срастил, что происходит с его малышом. Хо подтягивает спортивные штаны и опускается рядом с другом. Тело рядом сползает ближе и Хосок закидывает руку на плечо, перетягивая новорожденного блондина в свои объятия, от которых притворно хотят избавиться. — Смотри, как блонд тебя изменил. — Пушистые волосы начинают ворошить, а Пак только сильнее смеяться со своего друга. Чон укладывает волосы окончательно по-идиотски, что фотографии в школьном альбоме выпускников отдыхают, и ржёт как ультразвук сирен. Наверное это действительно должно раздражать, но вызывает какую-то теплоту в груди. Одному переживать свои любовные проблемы было бы эгоистично, как лучший друг без шанса на издёвки, к тому же и повод был. — Мы уже прошли стадию побегов по коридорам, уроненных ручек под стол во время лекций Намджуна-щи, где нет нет, да появлялся Мин, а ещё скрывались за кассой в магазине, где случайно появился он же, хотя ты прекрасно знал о близости Чонгука-нима и Юнги-щи. — Хосок на минуту задумался. — Хотя если это так, то почему ты раньше его не видел?       Дальновидность Чона бесила Чимина. Тот и сам задавался этими вопросами, но слышать свои мысли со слов других так глупо. Возможно, теплящаяся надежда на что-то большее чем случайное совпадение дают щекам розовость. Очевидно что профессор серьёзный человек и не мог заинтересоваться в человеке с первого падения, но ведь не зря он видел его в половину раз больше чем обычно. Краш ещё с первого дня в учебном заведении играл с ним в злую шутку.

***

      Наверное у большинства с открытием нового места, случалось вдруг это окрылённое чувство перенасыщенности, когда воздух кажется настолько чистым, что ранит лёгкие, желудок и разум. В эту пору часто можно вершить то, что сам от себя не ожидаешь. Чимин тоже не ожидал такой подставы. Тогда еще совсем зеленый юноша, влюбчивый и легкомысленный, полный приключений и неожиданностей, открыл себе мир высшего образования. Все выпускники школ стремились только в лучшие ВУЗы и ССУЗы, желторотики толпились у списков поступивших. Боль, разочарование, счастье, восторг — всё можно было увидеть в одном месте. Такого большого спектра чувств и эмоций не видел ни один уголок мира, как место в котором вершилась судьба бывших школьников. Кого-то ждало только светлое, выстланная дорога, а кто-то начинал тернистый путь. Чимина распирало от любопытства, но не так сильно, как высокого и жилистого парня рядом, его эмоции можно было потрогать физически, казалось будто он вот вот расплачется или рассмеётся. Пака уносило мощным потоком слишком активных людей. В очередной раз сталкивая с этим эмоционально не стабильным парнем и совсем вытолкнуло из груды. — Тяжко тебе будет.       Чимина пронзило от этого тембра, по кончикам пальцев будто ударил ток, а сердце и без того сильно бьющееся, кажется стучало по рёбрам. Его замутило. Перед Паком предстал статный мужчина. Статным его делал отнюдь не костюм, а излучаемая харизма и размеренность. Чимин даже не заметил планшет в его руках. — Скажи свою фамилию, имя и номер при поступлении.       Никто бы и не осуждал Чимина в тот момент, просто он действительно старался быть сдержаннее, успокоиться и понять что же хочет от него мужчина.       Вдох.       Выдох.

Кажется его вырвет, если он откроет свой рот сейчас.

— Чимин Пак, четырнадцать тысяч четыреста восемьдесят три.       Мужчина начал листать списки, как стоило бы догадаться ранее и его совсем не смутила палитра эмоций до этого, не впервые видит. Наверное. А Чимин Пак только и делал что продолжал глазеть на вьющиеся волосы. Законно ли быть настолько очаровательным человеком? Перед ним действительно стоял если не Аполлон, то точно какой-то олимпийский бог. Кто бы он ни был, открытое и совсем свободное для новых открытий сердце не против прямо сейчас словить пару стрел Амура от одной улыбки этого человека. Пока тот своим жилистым пальцем водил по гладкой поверхности бумаги, Чимин ловил любое движение мужчины в белой футболке и бежевой панамке, так сочетающаяся с бежевыми штанами. — Чимин Пак, могу тебя обрадовать, ты поступил на выбранный тобой факультет в наш университет.       Несколько глупо поморгав от полученного наслаждения глаз и слов от этого человека, Чимин не сразу понял то, что ему сказали. Он поступил? Прям совсем? Сейчас? Он больше может не бояться за своё будущее ближайшие пять лет? Он что теперь полноценный студент? — Ну не совсем студент, пока ещё ты можешь забрать документы, вдруг что не сложиться, но если не вдаваться в подробности…       Мужчина возвращал на место все листы бумаги, даже не обращая внимание на то, что в приступе радости бурчал Чимин, который выпалил все вопросы прямо в лицо, сжимая свой бланк поступающего. Тогда Пак поддался эмоциям и обнял немного ошарашенного Юнги, поклонился сотни раз и убежал к своим родителям, что ждали в кафе готовые ко всем новостям.

***

— Я сейчас подойду к нему, — как мантру повторял Чимин, крепче сжимая ладони в кулак.

— Ты сейчас подойдёшь к нему, — вторил ему Хосок.

— Я подойду к нему, — уже отступая, повторяет Чимин.

— Ты уже идёшь к нему, — чуть громче говорит Хосок отдаляющемуся другу

— Я иду к нему.

— Идёшь.

       Чимин разворачивается, оставляя друга прикрывать его тыл, который абсолютно не верит в него, но держит кулачки. Вот он, его прекрасный мужчина, абсолютно безмятежно наблюдал за проходящими студентами. Сегодня он дежурный администратор, как гласит бейдж и постоянное стояние на этаже корпуса. Всё так же красив, молод и умён. От одного его вида у Чимина что-то внутри переворачивается, делает кульбит и радостно прыгает от органа к органу, даже возможно топорщилась ширинка. Чимин смело ступает к нему и даже уже должен придумать что сказать, но почему-то в голове пусто. Хосок отвлекается от наблюдения за Чимином и его неуклюжими попытками выглядеть адекватным рядом с Мин Юнги. Тот просто стоял на этаже, а Пак уже спотыкался от осознания этого. Даже сейчас шел напролом к нему, но Хосок знает что он вернётся как только Юнги моргнёт. — Куда Пак? — спрашивает неоткуда взявшаяся староста. — За расписанием, — тихо и дёрнувшись ответил Чон, на что получил кивок. Эта девушка его пугала, как появилась так и исчезла.        Хосок возвращается к наблюдению и видит как Чимин подходит вплотную к профессору Мину и… Делает то, что вообще не входит в планы. Пак почти прижимается к Юнги и тыкает в расписание за ним. Хосок невольно делает шаг вперёд и сразу же закрывает глаза ладонью, оставляя щель. То что профессор в шоке ничего не сказать, Чимин почти прижал его к стене. Хосок держится чтобы не заржать от того как Чимин уверенно кивает себе и убирается от расписания будто его и не бывало.

***

       Возможно, сейчас смотря на этого самого красивого мужчину перед ним на экзамене Пак и завалит, но разве его можно осуждать? Чимин впитывает каждый жест, каждую морщинку на лице своего обольстителя и лишь вдыхает, снова читая билет. Под теорией у него «равномерное движение». Чимин даже усмехается, что не ускользает от преподавателя и профессор прочищает горло. Так показушно суров, но Пак видит горящие глаза в его сторону. Сейчас бы сбежать в очередной раз, а не сидеть в аудитории где ты виден как ты не прячься. Вся группа чувствует напряжение возрастающее где-то впереди, Хосок почти переполз ближе к забранному Чимину.       Сначала Чон просто беспокоился, потом начал отбивать чечётку ногой и ковырять заусенец из-за чего получил шиканье от соседей, после этого на него стали злобно смотреть пока он сползал ниже по рядам. «Между прочим, это незаконно так пялиться на чужих друзей, тем более студентов и так сексуально напряжённо» — думается Хосоку и он кидает в Пака ручку, находясь прямо за его спиной. Их заучка Минхёк по правую руку от него, аккуратно накрывает чужую ногу рукой и слегка массирует сухожилия в колене от чего Хосоку взвыть хочется; он сгибается над партой перебарывая онемение конечности и тут же его накрывает покалывания, прошибающее его до кончиков пальцев. Минхёк стягивает очки в большой оправе и, сжалившись, убирает крепкую хватку. Только на отходняках Чон Хосок поворачивает к нему голову волоча её по ровной поверхности парты, его чёлка взмокла, спина и даже пятки покрываются мурашками — сейчас он видит необычного Ли с первой парты, а милого мальчишку спрятавший свою красоту за несуразным образом. Пак и сам справиться с его профессором. — Ну что, — профессор Мин опускает взгляд в зачётку и смакуя губами произносит долгожданное, — Чимин Пак, вам видимо так смешно с простоты темы что готовы ответить. Сначала может показаться что совершенно простой укор со стороны преподавателя к ученику, но только Пак может наблюдать за томным выдохом Мина. Кажется он этой встречи не меньше ждал. — Знаете, я не уверен что могу говорить о равномерном движении, — Чимин краснея опускает взгляд, — тем более с вами. Юнги усмехается, чиркает в зачётке и откладывает её. — Тогда что вы можете мне рассказать, хотя бы на 3? — Силу притяжения?        Робко поднятый взгляд.

***

 — Будто ты недоволен тем что завалил не только сессию, — тихо ворчит Юнги.       На кухне вкусно пахнет блинчиками, поскольку Чимин из готовки умел только это и иногда у него хорошо выходил кимпаб. Юнги на самом деле тоже очень рад что согласился заменить Чонгука, сбежавшего не к стоматологу, как оказалось, а на свидание к Тэхёну. Если бы не друзья, они бы так и ходили вокруг да около. Чимин весело двигался под песню льющуюся из колонки и стоял у плиты в одном белье, мило двигал своими бёдрами в такт битам. У Юнги в доме так тепло не было давно, а сейчас на его кухне отплясывает один третьекурсник уже почти полгода, уже год как улыбка не сходит с лица. Чимин внёс в его жизнь множество красок, даже не подозревая об этом, но так и не рассказал билет по физике. Юнги наливает себе стакан воды, подходит волнующему его сердце парню и заглядывает за плечо, там легко переворачивался лист теста. Больше чем пить Юнги хотел Чимина. Они двигались в такт слегка более интимнее нежели предполагала песня, идеально сочетаясь в движениях не только тела, но и губами перехватывали воздух друг друга.       Возможно асфальт действительно судьбоносный.