Per aspera ad amor

Неизвестно, о чём думал человек, придумавший поставить две школы едва ли не напротив друг друга, но если он добивался конфликта - у него получилось. Спецшкола для детей с задержкой психического развития располагалась в бывшей дворянской усадьбе еще с советских времен. За это её особенно не любили учителя истории и МХК в гимназии. Еще бы, в такое место бы водить экскурсии, а теперь нормальный человек не то, что внутрь не зайдёт, а будет обходить его за километр! Свои претензии были и у педагогов - естественников. Внутри здания усадьбы было невозможно устроить спортзал и на занятия физкультурой учеников спецшколы выводили в парк неподалеку. В гимназии спортзал был, и заниматься в нём было куда комфортнее, чем в парке, однако школьные биолог и ботаник рассматривали парк как место для практических занятий на открытом воздухе. В том, чтобы рассказывать процесс фотосинтеза, когда этот самый процесс происходит вокруг, была своя изысканность. Что-то от университетов прошлых веков или даже античных академий. О том, что ребята, бегающие рядом по газонам и делающие зарядку - это и есть "те самые" из школы напротив, стало известно не сразу. Но как только всё открылось, занятия на свежем воздухе решено было прекратить, чтобы не подвергать учеников лишней опасности. Парк был потерян для гимназии. Но в конце концов произошло еще одно происшествие, превратившее скрытую неприязнь в настоящую войну. Однажды пятиклассник из спецшколы каким-то образом сперва проник во двор гимназии, где толкнул двух девочек с третьего и четвертого класса, причем одна из них упала, разбив себе коленку и нос, а потом забежал и внутрь, где сбил со стены репродукцию картины Брюллова и разбил горшок с редким цветком. Беглеца не сразу поймали, но когда это все-таки удалось сделать, его решено было запереть в темной кладовке, где он еще пятнадцать минут истошно орал, пока не за ним не пришли. Учительница, забиравшая его, была возмущена таким отношением к ребенку и пожаловалась своей директрисе. Та, подумав, решила навестить директрису соседней школы, чтобы извиниться за своего воспитанника, и, видимо, ожидая ответных извинений за то, как с ними обошлись. Но мирного разговора не получилось. Обе слишком любили своих детей. В итоге вторая заявила, что не остановится ни перед чем, чтобы убрать спецшколу в другое место, а первая в запале прокричала, что поскольку её школа стоит здесь дольше, то еще неизвестно, кому в итоге придется уйти. Так окончилась холодная война и началась самая настоящая. Посыпались жалобы в городской отдел образования. Дирекция гимназии требовала перевести спецшколу в другое место, оправдывая это опасностью её учеников для окружающих, и в первую очередь - собственных школьников, гордости и надежды города. Директор долго обивала все возможные пороги и, в конце концов, ей удалось добиться запрета физкультурных занятий в парке, куда тут же вернулись уроки на открытом воздухе для гимназистов. У директора спецшколы, Анны Степановны, не было таких козырей, но, посвятившая сорок лет особенным детям, она была небезызвестным в городе человеком и имела верных друзей. Очень скоро одна из известных городских газет выпустила статью в поддержку спецшколы, где её противников из администрации гимназии обвинили в евгенических замашках. Ничего на деле эта статья не поменяла, зато нанесла сокрушительный удар самолюбию Юлии Александровны, которая рулила гимназией с армейским запалом и любила её как мать своё дитя. Впрочем, элитная школа и вправду была её детищем - директор создавала её с нуля, усложняла учебную программу, находила лучших учителей - всё, чтобы исполнить свою заветную мечту - построить лучшую школу в городе. Когда ей это удалось, она и её тщательно подобранная команда нацелились на более высокую планку - поставить гимназию в ряд лучших школ страны. Тут очень кстати мог прийтись грант от мэрии на размещение в новом здании в центральном районе. Но в итоге все обернулось кошмаром. Теперь какие-то бедные родственники от образования смешивали плоды её многолетнего труда с грязью! Как вообще можно было поставить на одну ступень её талантливых, умных, дисциплинированных детей, которые в свои десять лет знают побольше иного взрослого и тех, кто в восьмом классе ведёт себя как третьеклассник, да еще и назвать её фашисткой? Где же здесь фашизм? Это адекватная точка зрения, только и всего. Похожее мнение разделяли большинство учителей гимназии. Поэтому если два педагога - из гимназии и спецшколы - случайно сталкивались на улице, то в лучшем случае ускоряли шаг. В худшем все оборачивалось громким выяснением отношений. Так случилось, что на разных сторонах оказались очень разные, но одинаково любящие детей люди. В распрях прошло семь лет. За это время конфликт только разгорелся сильнее, и еще немало стычек было между двумя школами. Истории о них можно рассказывать бесконечно. Однако на восьмом году существования гимназии в кирпичном здании произошла одна история, заслуживающая особого внимания.