Per aspera ad amor

Был разгар четвертой четверти. Весна вступила в свои права, и день, когда всё началось, выдался солнечным и тёплым. Уроки в спецшколе кончились как всегда рано, классы и коридоры давно опустели. Только Анна Степановна, не изменяя своим привычкам, склонилась у себя в кабинете над учебным планом. Ей работалось плохо. Всему виной был крайне неприятный разговор, на который её и Юлию Александровну на прошлой неделе вызвал местный участковый. Это случилось вскоре после того, как две компании старшеклассников из враждующих школ устроили драку. "Если вы не угомоните своих подопечных, я приму меры, которые никому не понравятся!" - сказал он им так, как будто они были не заслуженными педагогами, а нашкодившими подростками. За несколько минут знакомства видавший виды полицейский понял: директрисы не любят друг друг не меньше, чем их ученики. В итоге гимназистам под угрозой исключения было запрещено участвовать в драках, а в спецшколе родителей обязали забирать учеников любого возраста с занятий. Больше столкновений не было, но после разговора с участковым давление Анны Степановны скакало уже почти неделю. Но та не спешила поддаваться возрасту. "Тот, кто работает с молодым поколением, не имеет права стареть!" - любила повторять она. Директор твердо решила не уходить с рабочего места, пока план не будет закончен. Ведь все в школе должно работать как часы, а в которых она - главная шестеренка, и если выйдет из строя - сломается весь механизм. Перепечатывая готовый план, она уже размышляла о том, кому что сказать на завтрашнем педсовете, как вдруг ей показалось, что кто-то ругается внизу, на первом этаже. Судя по всему, ругается очень сильно, раз долетело до нее. Позабыв на время о педсовете, Анна Степановна спешно закрыла кабинет и отправилась вниз улаживать конфликт. А там, в холле у входа, охранник Семён Сергеевич преграждал путь незнакомой девушке, стремившейся прорваться внутрь. - Пусти - рычала она. - Я вызываю полицию! - строго говорил он. - Что же тут происходит? - спросила, не повышая голоса, Анна Степановна. - Этот не хочет меня пропускать, вот что! - гневно крикнула неизвестная. - Говорит, что пришла за Соней Неволиной. - пояснил охранник. - Но я никогда её здесь раньше не видел, а потому не могу так запросто отпустить с ней девочку. - А разве Соню еще не забрали? - удивилась Анна Степановна. - Она считала маму Сони одной из самых ответственных родительниц. - Как видите. - и Семён Сергеевич показал на девушку лет пятнадцати, сидевшую в углу на стуле, и не проявлявшую видимого интереса к их разговору. - Анастасию Андревну на работе задержали. Там такая жесть творится, вообще. Мужику голову расхреначили, теперь до ночи будут латать. - сообщила незнакомка. Анна Степановна внимательно оглядела её с головы до ног. Незваная гостья была худа и угловата, что только подчеркивал ярко-синий спортивный костюм фирмы, бездарно выдававшей себя за "Адидас". Волосы, уложенные в косу, были выкрашены в неестественный морковно-оранжевый цвет. Лицо молодое, но какое-то по-взрослому уставшее. И еще, за годы работы с трудными подростками, Анна Степановна научилась определять курящих. Перед ней была определенно курильщица со стажем. Этот типаж был хорошо знаком пожилой учительнице. Подобные девушки ей за время педагогической практики встречались не раз. К окончанию школы это уже полноценные женщины, а в двадцать пять выглядят довольно потрепанными. Еще через пять лет их настоящий возраст определить уже не так просто. Глядя на них, Анна Степановна всегда испытывала жалость к бездарно губящей себя красоте и жизненной силе. Что же, во всяком случае, эта молодая особа знала, как зовут маму Сони, и где она работает. - Можно позвонить Анастасии Андреевне и уточнить - предложила директриса. - Да я же говорю, операция у них там! - недовольно пробормотала девушка - Еще фиг знает сколько продлится. - А кем вы приходитесь этой семье? - спросила Анна Степановна, набирая знакомый номер. Проверить, ответит ли мама Сони, всё же не мешало. - Я соседка. И Софу знала, еще когда она пешком под стол ходила. Спросите у нее самой, что ли. - Если бы было так, как вы говорите, вы бы знали, что девочка не говорит. - вмешался Семён Сергеевич. Абонент был недоступен. - Да говорит она, получше вас! - Да, Соня у нас умеет очень хорошо разговаривать, если захочет - согласилась с новоявленной соседкой Анна Степановна. - Дайте-ка я сама с ней побеседую. И уверенной походкой она подошла к Соне и уселась рядом. - Сонечка, ты, наверное, хочешь домой. - Но та не реагировала. - Да или нет? - спросила директриса прямо. - Да - сказала, наконец, девятиклассница, не поднимая глаз. - Теперь подойдите, пожалуйста. - Охранник послушно отошел в сторону и девушка-соседка наконец-то смогла пройти к Соне. Оказавшись рядом, она нетерпеливо схватила её руку. - Задолбалась ты наверное тут сидеть. Ладно, пошли. - На это Соня, даже не подняв глаз, встала и быстрым шагом пошла к выходу, потянув за соседку собой. Та, несколько опешив, с трудом поспевала за ней. - До свиданья, до свиданья! - крикнула Соня на ходу. К удивлению Семёна Сергеевича, Анна Степановна не спешила их останавливать, только спросила у старшей девушки: - Как вас зовут? Та, еле поспевая за подругой, обернулась и ответила: - Кира Беспалова. - и обе скрылись за дверью. Охранник недоверчиво поморщился: - Вы её отпускаете? Вот так запросто с незнакомым человеком? - Я знаю Софью девятый год. Если она не знает человека или не доверяет ему, она не то что не пойдет - разговаривать с ним не станет. Охранник обиженно хмыкнул. - Ишь ты! Мне она, значит, не доверяет. Я ведь был уверен, что она немая. - Это вовсе не обязательно означает, что она не доверяет. Видите ли, случай Сони во многом уникален. Люди с её диагнозом редко могут учиться в коллективе, даже если это специализированная школа. Она воспринимает мир иначе, чем мы с вами, поэтому у нее часто есть такие причины молчать, о которых мы даже не подозреваем. Но кое-в чём я могу быть уверена на сто процентов. Она знает эту девушку и хорошо к ней относится. А Кира и Соня, держась за руки, уже выходили из школьных ворот. - Как же он меня выбесил - злилась Кира. - Хорошо хоть училка попалась адекватная. Соня наконец-то почувствовала облегчение. Целый день она просидела в тёплом свитере в жарком помещении и только теперь смогла ощутить приятную прохладу. К тому же, ей нравилось, как её подруга детства сердится. Хотя обычно она не переносила криков и ругани. Но Кира умела это делать как-то по-особому, так что от этого Соня чувствовала себя в безопасности. Только с ней и с мамой могло быть по-настоящему спокойно, несмотря на то, что именно Кира вечно впутывала её во всякие опасные авантюры едва ли не всякий раз, когда они оставались вдвоем. Когда Соне было шесть лет, Кира, тогда еще пятиклассница, затащила её на пустырь неподалеку от дома, где из гнилых досок мальчишки с их двора недавно построили шалаш. Вместе они соорудили пристройку к нему, и к счастью, никто не поранился. В другой раз, увидев, что Соня достала с зеркального столика мамину косметику и раскладывает её по цвету, Кира решила сделать её и себе настоящий макияж. Даже Анастасия Андреевна, Сонина мама, вернувшись с работы и увидев, что получилось, не смогла удержаться от смеха, но косметику с тех пор прятала подальше. Зато когда уже пятнадцатилетняя Кира попробовала учить Соню курить, она впервые по-настоящему рассердилась и очень здорово выругала её. С тех пор Кира никогда не осмеливалась даже достать сигарету, будучи в квартире Неволиных. Первый раз она попала туда в десять лет. Тогда Анастасия Андреевна была еще дежурной медсестрой на скорой помощи, и брала только ночные смены, потому что днём не с кем было оставить Соню. Из детского сада она забрала её сразу, как только стало известно, что другие дети обижают странную девочку, которая не хотела ни с кем играть. Дома она читала книги по психологии и дефектологии, и пыталась учить Соню обычным для её возраста вещам сама. На работе ей было неспокойно: кто знает, что может произойти с Соней, пока она одна? Первое время выручала бабушка, а когда та слегла, стало совсем тяжело. Спала Анастасия Андреевна по четыре часа в сутки, но совсем не жалела себя, а переживала только за дочь. Выход нашелся неожиданно. Вернувшись однажды со смены раньше обычного, ночью, Анастасия Андреевна увидела, как в подъезде на холодном полу спала девочка, в которой она быстро узнала Киру, дочь живших по соседству Беспаловых. Эта семья была сущим кошмаром для всех жильцов. Поговаривали, когда-то они были приличными людьми, но потом муж пристрастился к спиртному, а за ним, как это часто бывает, в пагубную зависимость втянулась и жена. Через несколько лет оба превратились в законченных алкоголиков, которых не интересовало ничего, кроме водки и бесконечных гулянок. На своих троих детей Беспаловы давно махнули рукой. Итог был закономерен: старший сын с друзьями решил ограбить ларёк и отправился в тюрьму на восемь лет, средний скитался где-то с компанией таких же бегунков, а младшая, Кира, была еще слишком мала для подобных вещей, но и её, конечно, ничего хорошего в будущем не ждало. Анастасия Андреевна принялась тормошить девочку: "Кира, что случилось? Почему ты не дома?". Хотя и так было понятно: с верхнего этажа, где жили Беспаловы, доносились пьяные крики и смех. На лбу у Киры красовался свежий синяк. Видно, кто-то из пропивших мозги родителей или их гостей поднял руку на ребенка. "Дочь в подъезде мерзнет, а им хоть бы хны!" - возмутилась тогда Анастасия Андреевна. - "Сейчас я им всё выскажу. Куда только участковый смотрит?" "Тётя Настя, только вы никому не говорите, ладно? А то меня в детдом отправят, а я не хочу" - попросила Кира. Женщина задумалась. Оставлять Киру в подъезде было никак нельзя, вести домой, на пьяную гулянку - тоже не вариант. "Знаешь что?" - сказала она наконец - "А пойдем-ка ко мне. Переночуешь там, а утром видно будет". Кира была просто счастлива. Неволины жили небогато, но квартира тёти Насти показалась ей роскошной, в сравнении с тем, что ждало её дома. Когда на следующее утро Анастасия Андреевна проснулась, то увидела, как Кира и Соня играют. Точнее, эта Кира, у которой никогда не было игрушек, возилась с Сониными куклами, а Соня очень внимательно наблюдала за этим, и, ей определенно было интересно. " Добро утро. У вас такая милая доча." - сказала Кира, увидев женщину. В тот момент у неё родилось решение, которое на многие годы предопределило жизнь всех троих. Кира стала оставаться ночевать, чему была несказанно рада, рада была и Соня, а про Анастасию Андреевну и говорить нечего. Благодаря ей Кира стала лучше учиться и перестала пропускать школу, но все-таки влияние улицы, вырастившей её, то и дело давало о себе знать. Когда Соня пошла в школу, её мать наконец-то смогла начать работать в дневную смену. В обеденный перерыв она быстро забирала дочь, отводила домой и оставляла под присмотром Киры до вечера. Она не знала, что повзрослевшая юная соседка то и дело брала её с собой и шла гулять со своей не всегда хорошей компанией. Впрочем, Соня в силу своего диагноза вряд ли могла стать её частью, а Кира, попав под доброе влияние Анастасии Андреевны, тоже избежала самых страшных уличных соблазнов, приобретя лишь одну вредную привычку - курение. Но три года Кира перестала навещать Неволиных так часто, как раньше: во-первых, Соня уже могла сама возвращаться из школы и быть подолгу одна, а во-вторых, вернулся из мест лишения свободы её старший брат, да не один, а с другом, освободившимся в то же время. Этот друг сразу положил глаз на семнадцатилетнюю Киру, и сам ей приглянулся, в итоге та, дождавшись совершеннолетия, первым делом выскочила за него замуж. Так в квартире Беспаловых появился новый жилец, чему Анастасия Андреевна и другие жильцы сначала даже обрадовались - при нём и Беспаловы-старшие как-то побаивались устраивать прежние попойки. Правда счастье новой семьи продлилось недолго: муж начал ревновать, на смену ночным гулянкам пришли скандалы: молодые супруги ругались, а когда вмешивался брат, вступавшийся за сестру, дело могло дойти даже до драки. Анастасия Андреевна жалела Киру, которую за эти годы полюбила, как вторую дочь, но что она могла сделать, ведь та уже была взрослой и слушать никого не хотела. Учебу в колледже по требованию всё того же мужа Кира забросила и ушла работать уборщицей в клуб, где тот трудился вышибалой. Туда она вместе с Соней и решила теперь направиться, чтобы отпроситься на сегодняшний вечер с работы и побыть с подругой, по которой успела сильно соскучиться.