Toads and Periwinkle

С прошлого раза у Тэхена мало что изменилось. У Чонгука перед глазами все та же знакомая дверь, за которой находится нужная квартира. Вот только чувство странной тяжести в желудке Чонгуку не знакомо. Он в миллионный раз пробегается по дверной створке, не осмеливаясь нажать на звонок. Собственное отражение в крошечном глазке успешно проигнорировано, однако даже дверная ручка, которую он сверлит взглядом, заставляет обливаться потом. Ведь в последнюю их встречу… «Я правда хочу поцеловать тебя, хен». «В тебе говорит зелье, Гук-и». Чонгук проглатывает скопившуюся слюну, трясущейся рукой приглаживая волосы. На языке до сих пор чувствуется вкус губ Тэхена, и, если честно, Чонгук совсем не против этого. Ни капли. Зато, возможно, Тэхен против, и, быть может, все сейчас пойдет по наклонной. Может, Тэхен откажется ему помогать. Или еще хуже, больше не захочет общаться… Чонгук понуро опускает голову. — И долго ты еще собираешься там стоять, Гук-и? Потому что я вроде как накосячил с зельем, поэтому было бы неплохо отмыть раковину, пока оно не разъело ее окончательно, и мне не пришлось оправдываться перед хозяином квартиры, — речь прерывает странный грохот, — снова. Чонгук дергается, округлив глаза. Тэхен стоит в дверном проеме с жабой в руках, с одного плеча у него соскальзывает рубашка. — Я использовал гадальную чашу. Поэтому видел, что ты ждешь, — подмигнув, Тэхен всем телом подпирает косяк. — Шпионишь за мной, хен? — Чонгук выдавливает из себя подобие ухмылки. — Ой, нет конечно, заклинание вообще не включало в себя гадание, — честно отвечает Тэхен. — Просто я лоханулся. Да-да, в очередной раз, — он покачивает головой, улыбаясь, и берет Чонгука за запястье. — Давай, Чонгук-и! Помоги мне прибраться! В животе вспыхивает что-то с новой силой, от чего Чонгук отмахивается, позволяя утянуть себя вглубь квартиры.

***

Им удается спасти раковину, но, стоит Чонгуку между делом поинтересоваться у Тэхена, каким, блять, образом он перепутал заклинание, тот только обыкновенно широко растягивает губы, изображая улыбку. Прыгающая по квартире жаба уже не кажется чем-то из разряда фантастики, поэтому Чонгук ждет Тэхена, сидя на стуле, пока тот, покачивая головой в такт звучащей из колонок музыке, готовится к новому заклинанию. — Что это будет за заклинание? — спрашивает Чонгук, когда Тэхен поднимается на цыпочки, чтобы дотянуться до полки над холодильником. — Хм-м? — вернувшись в нормальное положение, он крутит доставшую бутылку в руках, пытаясь разобрать надпись на выцветшей этикетке. — Да, блин. Знал, что у меня еще осталось немного. — Хен, — обращается к нему Чонгук, опуская подбородок на ладонь. — Что? — Заклинание. Что оно делает? — Не волнуйся, — отвечает Тэхен, пытаясь открутить крышку с бутылки, но у него ничего не выходит, поэтому он с гордым видом вручает ее Чонгуку. — У меня не хватает силы открыть эту чертову бутыль. Чонгук обматывает крышку краем футболки и, стиснув зубы, что есть силы поворачивает крышку. Вот так-то! Аллилуйя! — Ты не говоришь мне, потому что не хочешь, чтобы я понял, облажаешься ли ты в этот раз? — он передает бутылку обратно. — Возможно, — Тэхен нюхает содержимое бутылки и отшатывается, как чумной. — Нихера себе, какое оно сильнодействующее. На, понюхай. Чонгук отодвигается подальше от протянутого в его сторону предмета. — Зачем мне нюхать это дерьмо? Махнув рукой, Тэхен выливает в глубокую чашу содержимое бутылки. Там оказывается фиолетовая слизь. — Я сейчас хочу попытаться смешать два заклинания, и… — Хен, — не выдержав, Чонгук начинает посмеиваться, ладонями прокатываясь вперед по столешнице, — ты хочешь перемешать два заклинания? И насколько это безопасно? — Ну вот если бы я знал, — не изменяет своему излюбленному ответу Тэхен. — Но твое проклятие не очень-то поддается нам, так что я сбит с толку, и пробую разные методы. Однако не все проебы были моими, — он серьезно смотрит на Чонгука. Хотя о какой серьезности можно говорить, когда с надутыми губами Тэхен выглядит как маленький ребенок? — Некоторые были твоими. Чонгук задирает брови: — Как это? — А так: это ты у нас проклятый. Проклятие не хочет сотрудничать с нами, следовательно, ты тоже, — Тэхен скалится, демонстрируя ряд обнаженных зубов, и начинает измельчать травы. Перекладывает их в небольшую каменную чашку, принимаясь усердно толочь. — Когда я закончу, мы подожжем это вместе, намажем на твой лоб немного пепла и посмотрим, готов ли ты сегодня к сотрудничеству. Чонгук возводит глаза к потолку и молча следит за каждым движением старшего. Закатанные до локтя рукава рубашки, закусанная меж зубов губа. Разве возможно быть таким красивым? Настолько красивым, что у Чонгука странно ноет в грудной клетке. Чонгук быстро распознает это чувство. Тоска. — Гук-и, почему ты так сильно хочешь, чтобы это проклятие исчезло? — неожиданно спрашивает Тэхен и выглядывает из-за трав, запястьем откидывая мешающие волосы. Пальцы у него в чем-то испачканы. Закусив губу, Чонгук сжимает руку коленями. Взгляд падает вниз. Как сказать и не прозвучать при этом слишком отчаянно? Убито? Жалко? — Из-за одиночества, — тихо отвечает Чонгук и с грустной улыбкой трясет головой. — Порой оно невыносимо, хен. — Чонгук-и… Тот быстро поднимает лицо и расплывается уже в лучезарной улыбке: — Все в порядке, я привык. Сейчас люди живут куда дольше, поэтому все не так плохо, но… — Но? — нетерпеливо переспрашивает Тэхен, забыв про травы. Опираясь руками о стол, он сильнее подается вперед. Губы приоткрыты, а в огромных глазах плещется неподдельное любопытство. Чонгуку с трудом удается не реагировать на такой открытый интерес со стороны. — Но я не старею. Так что… ситуация немного усложняется, — со зловещей смиренностью произносит Чонгук. — Я очень устал обижать кого-то, разбивать чьи-то сердца, как и устал от того, что кто-то разбивает мое собственное. — В плане… в плане любви? Чонгук бегает глазами с одного колена на другое. — В плане всего. Внезапно Тэхен оказывается прямо перед ним, вплетает грязные пальцы в волосы и, приподняв голову, целует так, словно не видел много лет, и не увидит примерно столько же. Чонгук поддается, отвечает на поцелуй, однако ловким движением рук обхватывает чужие запястья. На этот раз никакого зелья нет. — Прости, — первое, что говорит Тэхен, когда отрывается от Чонгука. Его грудь тяжело вздымается, и он, облизнув губы, изучает лицо парня. Пальцы все еще беспорядочно перебирают волосы. На этот раз мягче, нежнее. — Ты просто… ты звучал так уныло, а я… Неловко вышло, да? Чонгук не сдерживает смешка. — Блять, ну не смейся, ты выглядел, как побитый щенок, а ты заслуживаешь любви, Чонгук-и. И поэтому, не знаю, что на меня нашло. Просто первой моей мыслью было защитить тебя… и поцеловать. Да. Типа… Вот так, в общем. — Хен. — Д-да? — Иди ко мне, — Чонгук сжимает чужую рубашку, притягивает ближе и, когда Тэхен усаживается к нему на колени, целует.

***

— Хорошо-хорошо, — бормочет Тэхен припухшими от поцелуя губами. — Нужно добавить еще кое-какую дичь, и тогда… — Что тогда? — насмешливо спрашивает Чонгук и, губами прижавшись к оголенному плечу, крепче обнимает Тэхена за талию, после прокладывая дорожку укусов к шейному позвонку. — Т-тогда… — запинается тот. Жарко. Тэхен слабо дергает правым плечом. — Эй! Прекрати. Я не могу нормально мыслить. Чонгук, довольно ухмыляясь, прячет улыбку в теплой золотистой коже. Зачерпнув необходимые травы, Тэхен кидает их в каменную чашу и перемалывает все вместе. В воздух взмывает небольшое пламя, оставляя после себя едкий запах дыма. Чонгук морщит нос и оттаскивает Тэхена за талию от дымки. — Черт, — кашляет Тэхен. — Вот дерьмо. — Так и должно было быть? Тэхен со вздохом лохматит волосы: — Нет. — Просто прекрасно, — Чонгук кусает его за плечо и, скользнув ладонями к бедрам, пальцами дразнит резинку домашних штанов. — Мне казалось, что ты хочешь снять проклятие, — дрогнувшим голосом произносит Тэхен, откидываясь на крепкую грудь. Чонгук с усмешкой поддевает резинку большим пальцем: — Я ведь уже говорил тебе, — языком обводит выточенную линию челюсти. Как же приятно пахнет Тэхен. До сих пор он и не замечал этого. — Что у меня уйма времени.

***

Две недели спустя Тэхен пишет сообщение, в котором просит приехать около полудня. Стоит Чонгуку закрыть за собой дверь, как его наглым образом выталкивают обратно из квартиры, утягивая вниз по лестнице. — Я тут подумал, что мы могли бы пообедать вместе, — передернув плечами от холода, Тэхен прячет руки в карманы пальто. — Ты мог бы просто спокойно спросить, хен, — произносит Чонгук, когда они спускаются в метро. В отличие от улицы там слишком душно, и Тэхен расстегивает верхние пуговицы. — Я бы согласился. — Ну да, — неуверенно отзывается парень, а потом тянет Чонгука за рукав, вынуждая ускорить шаг. Они в последнюю секунду успевают залететь в вагон, двери которого смыкаются за их спинами, и Тэхен привлекает Чонгука ближе. — Я не ради одной магии ошиваюсь вокруг тебя, хен, — тихо произносит Чонгук. Тэхен улыбается, сверкая все еще красным от холода носом, и берет Чонгука за руку.

***

Вскоре они выходят на одной из станций Итэвона. Душа Тэхена требовала огромный бургер и картошку фри. Небольшой ресторанчик, в который он ведет Чонгука, расположен выше по холму. Подобраться к нему можно лишь по узкой лестнице, ярко освещенной дополнительно зажженными фонарями. Внутри помещение довольно компактное, тем не менее, в этот час там есть свободные столики. Пока они ждут заказы, Тэхен принимается водить рукой в воздухе, и из-под его пальцев появляются огненные разводы. Пламенеющие ленты превращаются в красивые узоры. — Чонгук-и, а ты сам когда-нибудь пробовал колдовать? — Я всегда считал, что для этого нужно иметь предрасположенность, — незамедлительно отвечает Чонгук. — Генетика, родословная и прочее по списку. Пожав плечами, Тэхен ловит летающие блестки в кулак и, перевернув его, разжимает. От этого действия золотистые искры превращаются в мерцающий пепел, растворяясь после. — У людей больше ведьм в роду, чем они думают. Да и ты рос, когда колдовство было особенно востребовано. Тебе лишь нужно немного крови от ведьмы, чтобы иметь возможность делать всю эту хрень. — Хрень? Тэхен не сдерживает ухмылки, откидываясь на спинку небольшого кресла, в то время как подошедший официант расставляет блюда. — Ага, — отзывается он. — Ну знаешь, хрень, которая под силу даже мне. Когда он объясняет это, одинокая искорка продолжает вилять прямо у них перед носом. Заметив это, Тэхен пытается потушить ее. В конце концов, удается это только Чонгуку. — Ешь, хен, — смеется Чон. — Просто ешь. Тэхен по-детски дуется, но все равно откусывает немаленький кусок бургера. — Я мог бы научить тебя, знаешь ли, — говорит с полным ртом, на что Чонгук выгибает бровь. — Чему? Колдовству? — Да, — проглотив прожеванную булочку, Тэхен цепляет картошку фри. — Мог бы попробовать…. Наклонив голову, Чонгук долго сверлит его взглядом. — Хен, — произносит наконец, — с твоей магией все нормально. Ты прекрасная ведьма. — Я не тот, кто тебе нужен, — Тэхен смотрит на него необычно серьезным взглядом. — Мы оба это знаем. Чонгук отрицательно качает головой: — Ты именно тот, кто мне нужен, хен. Ведьма, которая готова хотя бы попытаться. Ты первый, кто согласился на мою просьбу за пятьдесят шесть лет, хен, и… Ты в порядке? — хмурится он и, отложив бургер на тарелку, вытирает пальцы о салфетку. — Тэхен? Тэхен цепляется за рубашку на груди, хватая открытым ртом воздух. Он едва слышно хнычет и, накренившись вперед, упирается телом в край стола. — Нам нужно идти, — сквозь зубы выдавливает он слова, срываясь на стон. — Хен? — с тревогой в голосе зовет Чонгук, подскакивая на ноги. — Сейчас же, — хрипит Тэхен. — Уходим отсюда. — О-окей, — Чонгук хватает его за руку и, кинув несколько купюр на столик, тащит на улицу. — Туда, — сообщает Тэхен, сглатывает один раз, два, ну и три. — Вон за тот магазин, — он икает и со слезящимися глазами щупает горло. — Пиздец. Спеша на другую сторону улицы, Чонгук притягивает его ближе. Тэхен спотыкается, его гланды увеличиваются, словно он вот-вот… Чонгук сводит брови на переносице, судорожно пытаясь придумать что-то, чтобы оттянуть неизбежное, успеть спрятать Тэхена там, где сам будет в состоянии помочь, но тот опережает его, увлекая за собой. Как только они скрываются от прохожих, Тэхен опирается рукой о стену упомянутого магазина, а другой бьет себя в грудную клетку. У него еще сильнее распухает шея, и затем его рвет. — Блять, — выругавшись, Тэхен вытирает ладонью рот, с облегченным вздохом прикрывая глаза. Чонгук неотрывно смотрит на жабу, прыгающую по земле. — Лови, — напоминает Тэхен, его руки все еще дрожат, когда он приглаживает волосы в попытке придать им более-менее презентабельный вид. — Точно, — Чонгук подхватывает скользкую проказницу, пока та не ускакала слишком далеко, и держит на вытянутых ладонях. Он окидывает ее подозрительным взглядом, животное отвечает ему тем же: с неудовольствием зыркает, перестав дергать лапками. Такая игра в гляделки бывает очень эффективна, но уже спустя несколько секунд Чонгук заходится слабым смехом: — Хен… — Извини, Чонгук-и. Я… Не прекращая смеяться, Чонгук машет головой: — Ты дурак, хен. — Что? — жалостливо спрашивает Тэхен и протягивает руки к жабе, прижимая к себе, а потом, нахохлившись, добавляет: — Она нужна была мне сегодня утром. Видимо, неправильно проглотил ее… — Почему мне кажется, что ты забыл добавить «снова»? — беззлобно фыркает Чонгук. Тэхен складывает губы в тонкую линию, осматривая земноводное. — Возможно. Но вообще у меня очень болят челюсть и горло. И я не хочу снова глотать ее, — признается он, а потом, одарив Чонгука застенчивой улыбкой, спрашивает: — Хочешь… хочешь продолжим наш прерванный обед у меня? — Всегда «за», хен, — кивнув, Чонгук указывает на жабу. — Но как мы пойдем домой с ней? — Ой. Это… — на лице у Тэхена проступает потерянность. — Могу принести пакет из… — Не надо, все в порядке, — уверяет Тэхен. Он засовывает жабу в карман пальто, прижимает край и бьет Чонгука в бок локтем. — Все под контролем!

***

В квартиру Тэхена они возвращаются через полчаса. Тот выворачивает карман наизнанку, вытряхивая из него жабу, которая, как только приземляется на пол, начинает прыгать по квартире. — Мне поймать ее? — на всякий случай уточняет Чонгук, выгибая шею, чтобы уследить за исчезнувшей в ванной жабой. — Не-а, — Тэхен устало протирает глаза, снимает пальто и кидает на спинку дивана. — Она не ускачет далеко. Я найду ее, когда она понадобится, — он встречается взглядом с Чонгуком. — Иди сюда, — цепляет его за рубашку и тянет к себе. Зарывшись пальцами в мягкую шевелюру, Чонгук спрашивает тихо: — Что такое, хен? — Ничего, — отвечает тот, щипая Чонгука за талию через тонкую ткань. — Просто хотел прикоснуться к тебе. Чонгук моргает, а потом улыбается блаженно, убирая челку со лба Тэхена. — Можешь делать это, когда захочешь. Глаза Тэхена опускаются к его рту. — Прямо сейчас я очень хочу поцеловать тебя. — Ты только что выблевал жабу. — Издержки профессии, — причудливо выпячивает губы Тэхен. Пальцем поддевает подбородок Чонгука, откидывает его голову, заставляя устремить взгляд на потолок, и припадает губами к дернувшемуся кадыку. — Ты мне нравишься, Чонгук-и. Чонгук выглядит так, словно вот-вот замурлычет от услышанного. Он легонько царапает затылок Тэхена, губы которого уже орудуют у него за ухом. — Ты мне тоже нравишься, хен. — Я имею в виду, что ты мне по-настоящему нравишься, — Тэхен щекочет своим дыханием чужое ухо, позволяя Чонгуку наконец опустить голову обратно. Последний закусывает губу и смотрит в лицо Тэхена. Его глаза темные, с расширенными зрачками, вид немного потерянный. Чонгук хочет, нет, желает его всего. — С тобой все в порядке, хен? Тэхен забавно улыбается: — Абсолютно, Гук-и. Устал, вот и все. — Точно? Тэхен согласно мычит, большими пальцами поглаживая бьющиеся жилки на чужой шее. Глазами следит за своими же движениями. — Попробуй выблевать жабу два раза за день. Это странным образом выматывает, учитывая все то количество раз за последние несколько недель. Мой пресс горит. — Мне жаль, — говорит Чонгук, подушечкой пальца обводя родинку на носу Тэхена, снова играет с его волосами и заглядывает в глаза. — У меня есть время, хен. Ты должен помнить об этом. — А я дерьмовая ведьма, — в голосе Тэхена проскальзывают веселые нотки. — Ты должен помнить об этом. Это не впервые на этой неделе, когда я случайно выблевываю нашу любимицу. Моргнув несколько раз, Чонгук начинает открыто смеяться: — Хен, я уже говорил тебе, что ты идиот? — Могу я поцеловать тебя? А то ты слишком грубый, — Тэхен обвивает руками талию Чонгука и прижимается к нему всем туловищем. — Так что ты должен мне. — Да, — медленно произносит Чонгук. — Но, мне кажется, ты все еще пропускаешь ту часть, в которой я наблюдал за тем, как тебя вырвало полчаса назад. Тэхен резко выдыхает и, опустив голову на плечо Чонгука, выдает: — Грубиян.

***

(Но стоит Тэхену почистить зубы, Чонгука даже просить не надо — он властно целует его до тех пор, пока в легких не остается воздуха, а губы не щиплет от долгого трения, раздевает уверенными руками, осторожно опускает на диван и медленно берет его. Так медленно, что Тэхен теряется в водовороте ощущений, которые едва способен вынести. Возбуждение заставляет выгибаться дугой и зарываться головой в подушки. Тэхен обвивает ногами бедра парня, гладит его спину, наслаждаясь атласной гладкостью кожи. Дыхание становится прерывистым, срывающимся, и Чонгук с удовольствием готов поделиться с ним своим собственным. А потом внутри Тэхена что-то разрывается, и он тонет в блаженстве, дрожа всем телом.)

***

В следующую их встречу из Тэхена так и прет энергия. — Скорее, — трещит он, затаскивая младшего в гостиную и усаживая на пол. — Вот так. Через мгновение Тэхен сам садится напротив и начинает: — В общем, все довольно просто. Это магия крови. Самый, блин, очевидный ответ, который мы искали изначально. Не знаю, почему не додумался до этого раньше. Чонгук ошалело моргает, огромными глазами наблюдая за действиями Тэхена, который ловким движением зажигает свечу и ставит рядом с ней еще одну — незажженную. Потом идет гадальная чаша, а в ней — змея? — Что случилось с жабой? — А? — отзывается Тэхен, пока змея окольцовывает его запястье. — А! Для этого заклинания не нужна жаба. Я уже избавился от нее сегодня утром. Ну, в смысле, выблевал. — Хен, — морщит нос Чонгук. — Милашка, не так ли? — Наверное… — Хотя ее гораздо труднее выблевать — длинновата будет, — Тэхен опускает змею и неодобрительно щелкает языком, когда та пытается уползти. — В любом случае, все проще некуда. Не парься. Чонгук приподнимает брови: — Не хочешь объяснить поподробнее? Слегка наклонившись, Тэхен кривит губы: — Ох… — Как обычно нихрена не понимаешь, да? — невозмутимо интересуется Чонгук. — Нет, — честно отвечает Тэхен, лучезарно улыбаясь, а затем, взяв руки Чонгука, укладывает их на свои колени ладонями вверх. — Но я знаю, как это делается, и это главное. Чонгук закатывает глаза: — Ты сказал, что это заклинание на крови. — Ага. — Мы будем резать змею, или… — О! — Тэхен отодвигается немного и тянется за ножом. — Не-а. И уже в следующую секунду прикладывает острое лезвие к собственному запястью. Чонгук тут же рвется вперед, случайно придавив коленом змею, и чуть не переворачивает гадальную чашу. — Тэхен! — он берет хрупкое запястье и прижимает к животу, оборачивая ткань рубашки вокруг пореза, чтобы остановить кровотечение. — Эй, эй, эй, погоди, ты же… Чонгук, эй! Ты разрушишь заклинание. — Ты, блять, совсем с ума сошел? — Нет! Хочешь верь, хочешь нет, но я не сумасшедший, — ворчит Тэхен, пытаясь освободить руку. — Знаешь, я режу себя, дай-ка подумать, с двенадцати лет. Все нормально. Отпусти меня. Обуреваемый сомнениями, Чонгук все-таки отпускает Тэхена, который, цокнув языком, давит пальцем на ранку, чтобы кровь пошла снова. — Дерьмо, ты прав. Я резанул слишком глубоко. — Неужели? Мне казалось, ты сказал, что занимался подобным с двенадцати лет. Тэхен усмехается и подводит запястье к незажженной свече. Как только фитиль полностью окрашивается в красный, он заворачивает запястье в футболку. — Возможно, я соврал. — Возможно? — Да. Может быть, я делал это только два раза. — Тэхен! А Тэхен заливается звонким смехом: — Расслабься, Гук-и. Я уже приготовил лечебную мазь, которая охлаждается в холодильнике, — он здоровой рукой указывает на Чонгука. — Вот. Твоя очередь. — Ты точно ебнулся, хен. — Спасибо.

***

— Не понимаю, — скулит Тэхен, свесив ноги со стола, пока Чонгук натирает мазью их порезы. — Почему же не сработало? — он устремляет враждебный взгляд на место очередной провалившейся попытки. — Может, надо было разрезать змею?.. Но, клянусь, в заклинании этого не было. Чонгук хмыкает, покачивая головой: — Все хорошо, хен. Уйма времени. — Ты все продолжаешь так говорить, — дернув подбородком, бормочет Тэхен, не отрывая взгляда от пальцев, растирающих его кожу. — Но… Слова застревают в горле, когда Чонгук вскидывает на него вопросительный взгляд и как назло обвивает Тэхена освободившимися руками, продолжая теперь всматриваться в его лицо. — Но что, хен? — Ничего, — лопочет Тэхен, избегая чужого взгляда. — Эй, — Чонгук поддевает его подбородок, заставляя посмотреть в глаза. — Все в порядке, хен. Ты найдешь решение. Я уверен. Тэхен вынужденно кивает, все еще по-детски выпячивая губы. Чонгук испускает смешок и приникает ближе для поцелуя. — Останешься на ночь? — закрыв глаза, шепчет Тэхен и прижимается к чужому лбу своим. Чонгук снова улыбается, в который раз запечатлев мягкий поцелуй на розовых губах. — Все, что захочешь, хен. Всегда.

***

Чонгук просыпается от рвотных звуков и яростного кашля. Он моментально скатывается с кровати, со злостью трясет ногой, освобождаясь от зацепившейся простыни, и влетает в ванную комнату, где Тэхен едва ли не опускает голову в унитаз, со всей силы стуча себя по грудной клетке. — Хен, ничего лучше не мог придумать, кроме как среди ночи выблевать свою жабу? — шутит Чонгук и поднимает полотенце с пола, чтобы Тэхен вытер подбородок, когда закончит. Никакой реакции не следует, кроме ужасного звука, который издает Тэхен, пытаясь избавиться от мешающей чертовщины. Чонгук кладет руку на горячий затылок и наклоняется с целью помочь, но замирает. Вода в унитазе разбавлена чем-то красным. — Тэхен? — обхватив острый подбородок старшего, Чонгук приподнимает его голову. — Тэхен, дай мне взглянуть. У Тэхена ходуном ходят плечи, а ресницы плотно закрыты. Кровь стекает с белоснежных зубов. Он снова заходится приступом кашля, из-за чего кровь попадает на подбородок, вырывается, освобождаясь от руки Чонгука, и склоняется над унитазом. — Эй, поговори со мной, — просит Чонгук, осторожно пропуская пальцы сквозь волосы Тэхена, а потом опускается на колени рядом. — Что-то не так с заклинанием? Что? Что мне сделать? Не получив ответа, Чонгук перебирается за унитаз и устраивается напротив. — Тэхен. Тэхен сверкает потемневшими глазами в его сторону, смотрит глубоко, словно пытается найти какой-то ответ. Но потом его передергивает с такой силой, отчего у него закатываются глаза, и паника волной разливается в груди Чонгука. Колени Тэхена скользят по кафельной плитке. Чонгук реагирует моментально: подается вперед и руками удерживает чужую голову, спасая от удара об унитаз. — Пожалуйста, хен, — умоляет Чонгук. — Скажи мне, что… Он не договаривает, потому что чувствует, как пальцы Тэхена скользят по его рукам и после сжимают запястья. Прикусив губу, Чонгук отодвигается назад и тихо произносит: — Хорошо. Да, я понял. Я... я подожду. Что он и делает — с затаившим дыханием, сжатыми добела костяшками и разрывающимся сердцем смотрит на то, как кашель настолько усиливается, что у Тэхена выступают слезы на глазах, как он содрогается от вспышек боли, снова и снова отхаркиваясь кровью. Когда все прекращается, Тэхен обхватывает ободок унитаза и упирается лбом в руки, со всхлипами вдыхая и выдыхая. Чонгук больше не может просто сидеть и наблюдать, как трясется его тело. — Хен? Тэхен делает попытку прочистить горло: — Я... я в порядке, Гук-и. В полном порядке. Нет. Он не в порядке. Его выдает хриплый и срывающийся голос. — Хен… — Чонгук опускает плечи. Тэхен качает головой, лбом потираясь о тыльную сторону запястий. Чонгук ползет на коленях по холодному кафелю и поворачивает Тэхена к себе лицом. Берет за руки, крепко сжимает, пытается унять дрожь. — Тебе необязательно постоянно быть в порядке, — успокаивающе шепчет Чонгук. — Я ведь здесь. И пока я в порядке, тебе можно побыть и не, хен. Тэхен медленно поднимает голову и смотрит на Чонгука стеклянными глазами со склеившимися ресницами. Он выглядит измученным. Щеки бледные, словно из них выкачали всю кровь, не оставив ни единой капли, а дыхание до сих пор не выровнялось. — Испугался? — тихо спрашивает Чонгук, одной рукой держа ладонь старшего, а второй смахивая со слишком горячего лба мокрые от пота волосы. — Все хорошо, хен. Все закончилось. Тебе больше не будет больно. Тэхен сглатывает. Когда он решается заговорить во второй раз, его голос еще больше сипит, будто он целый день кричал: — Оно пыталось убить меня. Наклонив голову, Чонгук гладит его по волосам, мягко спрашивая: — Что пыталось? — Твое проклятие. Их взгляды пересекаются. — Что? — Чонгук не верит услышанному, и когда Тэхен молча скользит языком по губам, еле сдерживается, чтобы не встряхнуть его. Ледяной страх охватывает все внутренности. — Что ты имеешь в виду? Тэхен выворачивает запястье, вытаскивая руку из ладони Чонгука, и вытирает рот. Его кожа покрывается мурашками, и Чонгук запоздало понимает, что жар спадает, от чего Тэхен ежится уже от прохлады. — Видимо, я подобрался слишком близко. В том смысле, что появилась возможность избавить тебя… — Тэхен закрывает глаза и вскидывает руку в воздух. — Даже, блять, не могу думать об этом сейчас. Но с этого момента нам придется быть вдвойне осторожнее. Он наконец открывает глаза и выдавливает усталую улыбку. — Тот, кто проклял тебя, действительно ненавидел тебя, Гук-и, — покачнувшись, Тэхен падает вперед, и Чонгук на автомате подхватывает его тело, позволяя опуститься на свою грудь. Крепче обхватив его руками, он кладет подбородок на голову Тэхена, который, постепенно проваливаясь в сон, вздыхает еле слышно: — И эта ведьма была чертовски сильной.