Король и Королева

      Опираюсь локтём на барную стойку, взглядом обвожу казино: постояльцы сидят за столами, в то время как их «обрабатывают» лучшие крупье; с новичками, наоборот, совсем не утруждаются, зная, что эти бедолаги в любом случае проиграют свои деньги, просаживая их где-нибудь за автоматами.       Так забавно наблюдать, как все они потягивают алкоголь с пафосным видом, будто уже сыграли ва-банк и выиграли половину всей выручки за год. На самом же деле, они проигрывают сначала малые суммы, потом, как одержимые наркоманы, идут на повышение ставок, вливая в себя всё больше и больше спиртного. Идиоты. Надеются на удачу, хотя подсознательно понимают, что никакой удачи нет. Единственный, кто может обеспечить им стопроцентную победу — крупье, которым, разумеется, с этого никакого толку…       Я чуть вздрагиваю, когда чья-то рука несильно обхватывает мой локоть, прося повернуться. Вскинув бровь, с вопросом смотрю на Эллиа, в ту же секунду замечая стоящего рядом с ним молодого человека.       — Агата, познакомься, это… — Ноябрь вздыхает, пока голубоглазый Аполлон смотрит на него, издевательски ухмыляясь, — Александр Нильсен. Мой хороший знакомый.       Окидываю гостя быстрым взглядом с головы до ног — чем престижнее и трезвее клиент, тем больше купюр хранится в кармане. Пока ещё. И, скажу честно, одевается он не абы как: слишком хорош в этом костюме-тройке, который сидит на нём ну просто идеально.       — Алекс — Агата. Она работает здесь около трёх месяцев и, мне кажется, уже метит в администраторы.       — Брось, Эллиа… — я вздыхаю, покачав головой.       — Не скромничай. Ты превзошла каждого работающего здесь крупье, — Ноябрь подмигивает, сверкнув серыми глазами. — Прошу, ты нужна мне за столом, малышка, — Александр вдруг морщится, очевидно, услышав уменьшительно ласкательное.       Я же внутренне ликую, пытаясь скрыть довольную ухмылку: неспроста он выделил «мне», значит, хочет обчистить этого сексуального чертягу, от которого за метр несёт завышенным эго. Ни лицо, ни тело не выдаст тревогу Эллиа, в прочем, как и за всё время, что я здесь работаю, однако не трудно понять, что швед — неплохой игрок, иначе бы не кичился такой самоуверенностью.       Что ж, сладкий, сыграем…       — Конечно, — тяну самым добродушным тоном, смотря Александру прямо в глаза, — пройдёмте…       Спрыгнув с барного стула, прохожу между мужчинами, расталкивая их. Звучащую в помещении музыку прерывает цоканье тонких кабулов. Тихие перешёптывания и уверенные шаги мужчин я слышу за своей спиной и, зная, что они идут совсем близко, вальяжно раскачиваю бёдрами. Мы подходим к свободному столику, и почти сразу вокруг нас скапливается народ, желающий поглазеть на то, как ещё один несчастный проиграет казино кучу денег.       Нильсен снимает пиджак, вешая на стул рядом с собой, при этом по-прежнему держась спокойно и уверенно. Ноябрь, как обычно, останавливается подле меня, предпочитая наблюдать «из первых рядов» — на самом деле контролировать процесс, следя за игроком. Я же встаю напротив Нильсена и беру колоду в руки:       — Во что будем играть, господа?       — Думаю, в покер, — метнув на меня хитрый взгляд, Александр ухмыляется, побуждая ответить ему тем же. Я молча киваю, принявшись ловко тасовать карты.       Администратор выглядит намного спокойнее, понимая, что за столом оказываюсь я, а не кто-нибудь другой из персонала: казино получило больше прибыли за те три месяца моей работы на Эллиа, чем за предыдущие несколько лет. Всех этих уверенных в себе «мастеров-шулеров» так или иначе выдавали эмоции — Нильсен же не показывал ничего, кроме своей этой игривой улыбочки с томным взглядом, которым, вероятно, раздел половину дам за сегодняшний вечер. И я не исключаю возможности, что могла попасть в их число…       — Вы готовы? — швед кивает, после чего я раздаю по пять карт. — Ставки известны, играем без повышения. Желаете поменять карты?       — Три карты.       — Меняем три карты…       Игрок всего на мгновение поднимает свои голубые глаза к потолку — незаметно для Эллиа, малыш, но не для меня. Проделываю то же самое и замечаю камеру с красной мигающей точкой, а следом — разочарование во взгляде Нильсена, потому как система безопасности не позволит никому из нас смухлевать. Ну, вернее, только ему… Я-то всего лишь навсего крупье, выгодно мешающий колоду, так, чтобы из кошельков гостей падало побольше купюр в наши с руководством карманы…       Раньше, когда мне приходилось играть в азартные игры с дядюшкой, я быстро научилась считать карты, что не раз помогало мне сорвать куш — это не легко и не сложно, но если ты крупье, то безусловно выгодно, ведь карты только в твоих руках…       Казино нужна была выручка, а мне — снизить самооценку этого хлыща, поэтому ловко подбрасываю ему девятку, шестерку и тройку червей, а себе оставляю трёх королев. Плохо будет, если окажется, что он так же, как и я, умеет считать карты, ведь это один из немногих способов незаметно смухлевать, при этом же не имея при себе припрятанного туза в рукаве, который смогли бы заметить камеры.       — Готовы? — в ответ получаю утвердительный кивок. — Вскрываемся.       Ехидно ухмыльнувшись, Алекс кладёт карты на стол:       — Флеш…       Я же молча смотрю на свои, боковым зрением отметив, как сильно переживал администратор, прикрыв рот ладонью.       — Фулл Хаус… — держа лицо непроницаемым, приподнимаю уголок губ и раскладываю трёх дам и двух валетов веером на столе.       Наблюдающие в унисон завыли не хуже стаи волков, а вот эмоции на лице Нильсена начали стремительно меняться — он недоволен и зол. Мне лишь остаётся непонимающе пожать плечами, мол, се ля ви, я здесь ни при чём. Эллиа запрокидывает голову, раскачавшись на ножках стула, очевидно, радуясь своей победе, как вдруг швед неожиданно предлагает сыграть ещё раз, отчего администратор едва ли не валится на пол:       — Это не по правилам, Нильсен, — со злым прищуром проговаривает он, ухватившись за край стола. — К тому же, не думаю, что тебе стоит ещё раз довериться судьбе.       — А я думаю, моя судьба в руках очаровательной британки-крупье, — с хрипотцой проговаривает молодой человек, вперившись в меня взглядом, от которого все мысли убежали вниз живота, пробуждая целый рой бабочек. Я прочищаю горло и шумно выдыхаю, когда чувствую, что ноги охватывает дрожью.       — Да ладно тебе, — положив руку на плечо Эллиа, вклиниваюсь в разговор и добавляю негромко, так, чтобы слышно было только ему: — Мы всё равно в выигрыше, тем более он увеличил ставку…       Ноябрь поворачивает голову ко мне, смотря то в глаза, то на губы, и спустя минуту согласно кивает.       — Невероятно, как красивая девушка может вертеть мной во все стороны, — он берёт мою левую руку, отрывая от тасовки, и невесомо целует тыльную сторону, отчего видящий всё это Александр, скривившись, недовольно хмурится. — Что ж, будем считать, это был разминочный раунд, — Эллиа вздыхает, уставши проведя ладонью по лицу. — Тебе повезло, Нильсен, можешь поблагодарить за это Агату.       — Обязательно, — нарочито сладко протягивает тот, вскинув брови вверх и улыбнувшись, а-ки Чеширский Кот, на что я укоризненно прищуриваюсь. И вовсе незачем паясничать, дорогой…       — Может, теперь сыграем в рулетку? — внезапно для самой себя предлагаю Александру и вижу немой вопрос в его взгляде, на который сразу отвечаю: — Ну, здесь шансов выиграть намного больше. Всё-таки рулетка — это абсолютный рандом…       Я вздрагиваю, чуть ли не закричав, когда Эллиа незаметно щипает меня за бок. Поворачиваю к нему голову, и администратор, прикрыв рот ладонью, не спеша мотает головой — ему не выгоден рандом, а уж проигрыш тем более. Ну, ладно, извини, не удержалась перед сладкой шведской мордашкой…       К тому же, сама подменила ему карты — кто знает, может быть, у Ала были все шансы выиграть? Ах да, погодите, я ведь и знала. И да, между прочим, они у него действительно были…       — Я всё же предпочту покер, — шатен лишь приподнимает уголки губ, оттянув галстук и закатав рукава рубашки.       Эллиа опирается на локоть, сощурив глаза и нервно постукивая ногой по полу. Я раздаю по пять карт и прямо-таки чувствую напряжение, веющее от мужчин и людей, скопившихся вокруг нашего стола:       — Меняем карты?       — Одну.       Одобрительно выпятив губу, быстро перемешиваю масти под внимательным взглядом шведа. Он, не отрываясь, следит за проделываемыми мною флоришами, чем вызывает сильное волнение, заставив меня внутренне напрячься. Даже не знаю, какой сегодняшний взгляд, откровенно говоря, позабавил больше: этот похотливый или тот, когда Нильсен, должно быть, догадался о подмене карт. Но, как мне показалось, и не думал возмущаться, жалуясь руководству, как это происходило обычно, а лишь предложил сыграть ещё раз — меньшее, что я могла сделать, так это поддержать его…       — Интересная тасовка, — внезапно отвлекаюсь на приятный баритон и поднимаю кроткий взгляд исподлобья. — И где же обворожительная леди училась так ловко управляться с картами?       От услышанных, казалось бы, таких пустяковых слов предательская и до странного глупая улыбка тянется на моих губах, даже не думая останавливаться. Ну-ка, соберись, Харрис!       — Я бы сказала: у лучших, — напоследок шелестнув картами, я подбрасываю Александру одну спонтанную. — Вскрываемся.       Он с минуту рассматривает свои шансы на победу, и по эмоциям нетрудно догадаться, что подкинутая мною десятка пики погоду ему не сделала, а это, разумеется, не может не радовать сидевшего рядом администратора. Я смотрю на свои карты — все пять оказываются одной масти по порядку — и, сбросив их, сцепляю руки в замок, терпеливо ожидая игрока.       Моё сердце пропускает удар, стоит пяти самым старшим одномастным картам оказаться на столе — высшая комбинация, кроющая мой стрит флеш:       

Роял стрит флеш…

      Лицо Эллиа вытягивается лошадиной мордой, в то время как Нильсен упивается направленными ему овациями. Народ, всё это время следивший за нашей игрой, аплодирует, кто-то даже свистит. Я же прячу глаза, потупившись в пол, всеми силами храня спокойное, невозмутимое выражение лица.       Мужчины жмут друг другу руки и, предположительно, идут в кабинет администратора за обсуждением выигрыша. Чувствуя, как ладони начали дрожать, решаю на некоторое время скрыться в уборной, где, ополоснув лицо холодной водой, я привожу мысли в порядок, прокручивая в голове весь ход игры. Помню, мой Чарльз всегда говорил, что игрой правят только крупье — не новички, а натренированные — я согласна с ним, поэтому и повторяю себе те же самые слова из раза в раз…       Преисполненная уверенностью возвращаюсь зал, а оттуда поднимаюсь по лестнице на верхний этаж. Набираю воздуха в лёгкие и, медленно выдохнув, стучу костяшками пальцев по двери. Обнаружив её открытой, сразу же вхожу внутрь, начиная свой непродолжительный монолог:       — Эллиа, послушай, честное слово, я не…       — Что «ты не»? — с издёвкой перебивает меня Александр, открывший бутылку скотча — неведомо сколько времени Ноябрь берёг эту бутылку, и мне даже страшно представить, кого из нас он убьёт первым. — Симпатичный наряд, — он кивком головы указывает на мой вынужденный по работе образ, усмехнувшись и пригубив напиток. — А уж хвостик просто класс…       Я натянуто улыбаюсь, склоняя голову набок и ловя его встречные эмоции.       — Ваш костюм тоже неплох, — чуть нахмурившись, завожу руки за спину, пряча дрожь и крепко переплетая пальцы. — Я бы сказала, такой… целомудренный. После сегодняшнего выигрыша, полагаю, сможете позволить себе свой личный, а этот необходимо вернуть — в прокат брать, наверно, дорого?       Моих рецепторов касается мягкий смех, приятно обволакивающий слух. Оглянувшись, я в удивлении нахожу шведа в кабинете одного. Мысленно же начинаю прикидывать, куда за это непродолжительное время мог подеваться администратор — может, в окно выпрыгнул?..       — Расслабься, лилла каттен, — фыркнув, Александр качает головой при виде меня, незаметно выглянувшей в окно, — с горя вниз не бросался.       Я поджимаю губы и с толикой интереса наблюдаю за тем, как он отпивает шотландский виски, следом неторопливо поворачиваясь ко мне. Облокотившись на стол, складывает руки на груди, отчего ткань белой рубашки натягивается, очерчивая подкачанные бицепсы.       — Он уехал. Как мне кажется, отчитываться перед начальством за свой… проигрыш, — ухмыльнувшись, Нильсен подходит ближе и протягивает сухую ладонь, которую я, немного помедлив, сжимаю: — Спасибо за игру. Это было… интересно.       — Да… — я прочищаю горло, чувствуя, как пульс стремительно учащается, — было.       Мы стоим так несколько долгих секунд в тишине кабинета, прерываемой едва доносящейся с нижнего этажа музыкой. Я смотрю на мужчину, чьи дымчато-голубые глаза буравят мои, и уже разжимаю рукопожатие, как Алекс рывком притягивает меня к себе, впиваясь в мои губы властным поцелуем, проскальзывая влажным языком мне в рот. Кладёт руку мне на шею, прижимает ближе, и я всецело подчиняюсь его напору.       Его язык ласково скользит по губам, касается нёба и в жарком танце сплетается с моим, ещё больше распаляя неутолимый голод, растущий с каждой секундой, не дающий насытиться. Слегка кусая и оттягивая его нижнюю губу, провожу ладонями по плечам и лопаткам парня, подталкивая вперёд и физически ощущая, как он улыбается. В пару шагов преодолев расстояние до стола, Алекс смотрит на меня снизу вверх, изучая каждый изгиб моей фигуры таким взглядом, от которого ещё в зале все мысли спустились вниз живота.       Руки по-хозяйски обхватывают мои бёдра, сминая упругую кожу до белёсых пятен. Я улыбаюсь и прикрываю веки, наслаждаясь прикосновениями, и тянусь руками к пуговицам мужской жилетки, стремясь ощутить жар его кожи. Но вместо этого, пискнув, хватаюсь за плотную ткань, когда по моей ягодице приходится легкий, но звонкий шлепок.       — Повторюсь, это было интересно, — шепчет он возле моего уха, и я с вопросом заглядываю в ледяные глаза, смотрящие на меня в ответ. — Но ты плохая актриса, потому что работаешь не по сценарию, каттен, — одним движением Алекс разворачивает меня спиной к себе и укладывает на стол, вжавшись пахом в мои ягодицы. — Давай я освежу тебе память и напомню, что мы планировали…        Он оставляет дорожку мокрых поцелуев от шеи до плеча, одновременно с тем поднимая чёрную юбку-карандаш к животу. Дурацкая униформа казино… Затем проводит по каёмке кружевного белья, коснувшись и обведя круговыми движениями там, где я хотела больше всего. Изящно выгнув спинку, изо всех сил стараюсь не взвыть, когда Александр с тихим смешком отстраняется, размеренно касаясь моих икр и бёдер, растягивая собственное удовольствие.       — Ты должна была раздать мне выигрышную комбинацию, но подкинула флеш, — резкий шлепок, от которого я, шипя, вонзаю зубы в свои губы до крови, теряясь в ощущениях, захлестнувших с головой. Ему это нравится, мне это нравится, так что ни сил, ни желания возмутиться просто-напросто нет.       — Так было нужно… Эллиа… он бы заметил, — язык заплетается, и швед довольствуется моей реакцией, мягко поглаживая горящие места. Я глубоко дышу и, полуприкрыв глаза, сильнее упираюсь локтями в поверхность стола, а пальцами сжимаю края.       — Да что ты говоришь, — произносит мужчина сочувственным тоном, отвесив ещё один грубоватый шлепок, и я чувствую, как под широкой ладонью моя кожа начинает гореть. — Мы готовились к этому три месяца, Агата. Уж если тебе удалось обвести меня, Рэя и по меньшей мере пять расставленных в доме камер, то этот Оружейный Барон точно бы не заметил, — Александр подаётся вперёд, прижавшись грудью к моей спинке, и, облизнув мочку, с томной хрипотцой спрашивает: — Ты ведь хотела подбросить те карты?       — Нет, я…       Новый удар — ощутимый, но строго контролируемый — приходится на другую ягодицу, к чему я точно не была готова. Дёрнувшись от неожиданности, чуть не свалившись с локтей на деревянный стол, зажмуриваю глаза и тихо хнычу, изнывая от растущего внутри напряжения.       — Чтоб тебя… да!       — Что «да»?..       — Я нарочно скинула те карты! — Алекс тихо смеётся и словно в награду за честность едва ощутимо скользит по моим складочкам, забравшись под кружево моего белья и потянув то на пол. Требовательно выгнувшись навстречу, я прикрываю веки, когда приятный аромат мужского одеколона касается рецепторов, заставляя желать его ещё больше.       Швед вводит один палец, не спешно двигая им внутри, но спустя пару плавных движений покидает меня, срывая с моих уст разочарованный вздох. Его рука с увесистым шлепком касается моей саднящей и, очевидно, уже красной кожи. Уткнувшись лбом в лаковую поверхность, поневоле свожу дрожащие колени, но Александр тут же разводит их в стороны, прорычав мне в шею, наглухо впечатывая в своё подтянутое тело:       — Ты должна была втереться к нему в доверие, а не просиживать свою прекрасную задницу на свиданиях…       — Но я не ходила! — тут же возмущаюсь и предпринимаю попытку подняться, на что сильная рука ложится на моё плечо, надавливая и опуская обратно.       — Как странно, — просунув свободную ладонь между мной и столом, Нильсен настойчиво расстёгивает на мне жилетку крупье и задирает рубашку. Затем пальцами проходится по плоскому животу и невесомо порхает ими по коже, пересчитывая выпирающие рёбра, пустив тем самым волну мурашек. — А вот Рэй узнал от вашего бармена, что «недавно одна рыженькая крупье чаёвничала с администратором».       — Ну ты же его знаешь! — мой голос незаметно срывается не то от злости, не то от возбуждения, заставившего сердце в бешеном ритме биться о рёбра. — Я не хотела и отказала ему, а он зачем-то принял это как вызов!       В ожидании очередного шлепка крепче сжимаю кулачки, раздирая ногтями внутреннюю сторону ладоней: слишком приятно было ощущать его губы и язык на своей шее и плечах, из-за чего земля стремительно уходила из-под ног — если бы не треклятый стол и жилистые руки, сдерживающие меня всё это время, то не мудрено, что я давно бы свалилась на пол, не в силах устоять перед мучительными ласками.       Ухмыльнувшись, Нильсен нежно поглаживает выставленные к нему ягодицы одной рукой, другой — сжимая грудь под рубашкой, пропуская меж пальцев возбужденные соски, пока я пытаюсь привести сбившееся от исступления дыхание в норму.       — Тогда чего же очаровательная британка-крупье хотела? — выдыхает он мне в шею хрипло, надрывно, мазнув кончиком носа по пунцовой щеке. Его губы у самого ушка опаляют дыханием кожу, и я буквально пробую на вкус его усмешку.       Однако не успеваю что-либо ответить, как он подхватывает меня под рёбрами и, словно пушинку, разворачивает к себе лицом. Убедившись, что я вроде как держусь на ногах, трепетно убирает выбившиеся прядки из хвостика и смотрит на меня испытующим взглядом, внешне не выразив эмоций, хотя в глазах, я вижу, пляшут черти.       Глубоко вдохнув, неуверенно сжимаю галстук на его шее, а когда не встречаю сопротивления, то наматываю вокруг кисти в один оборот и притягиваю Александра к себе, на что он послушно склоняется, подавшись вперёд и расположив руки на столе по обе стороны от моих бёдер.       — Вас, мистер Нильсен, — прошептав, провожу язычком по шее, от кадыка до челюсти, следом царапнув ноготками ткань на его брюках, скользнув ладонью по характерной выпуклости. Я поднимаю голову, и улыбка тянется на моих губах при виде мужчины, шумно выдохнувшего и прикрывшего глаза.       В один момент перехватив мои руки, Александр вовлекает меня в новый жаркий поцелуй, истязая мои уже искусанные и распухшие губы. Легко подхватив меня на руки, сажает на стол, сбрасывая ненужные бумаги. Устроившись между моих разведенных ног, он совершает короткие покачивающиеся движения, раззадоривая, точно намереваясь свести меня с ума.       По коже бежит табун мурашек, а живот стягивает тугим узлом, и я в нетерпении обнимаю Алекса руками за шею и ногами — за пояс, пока горячие губы спускаются влажной дорожкой вдоль шеи, посасывая и оттягивая кожу у горла. Парень жестко кусает и сразу зализывает укусы, отчего напряжениe внутри меня становится болезненным. Прижав мои бёдра к своему паху, Нильсен наматывает мой хвост на кулак, оттягивая назад голову.       Он чувствительно прикусывает кожицу чуть ниже линии челюсти, и от этого я несдержанно издаю глухой стон. Теперь отчётливо понимаю, что теряюсь в ощущениях от рук, нагло исследовавших моё тело и срывающих протяжные, такие сладкие для него звуки из груди.       — Прошу, Алекс, — я рвано глотаю воздух, двигая тазом взад-вперёд. Бархатный смех пробирается под кожу, прохладный воздух щекотит мокрую от поцелуев шею.       Швед мастерски управляет мной, вызвав в теле, что уже давно подчиняется лишь только ему одному, новую волну дрожи. Он вводит в меня один палец, медленно двигая им и напористо целуя мои губы. Другой рукой оглаживает плечи, сжимая грудь с бёдрами до белёсых пятен, пока сам спускается вниз. Становясь на колени, дразняще проходится по моей промежности кончиком языка.       При виде этого я плотно сжимаю губы, чтобы не завыть от удовольствия, но Александр, выпрямившись, вдруг остраняется и обхватывает мой подбородок, проводя пальцем по губам, оттягивая нижнюю. Я в одно мгновение задерживаю дыхание и с удивлением смотрю в голубизну хитрых глаз.       — Не сдерживайся, ну, — Нильсен прислоняется губами к ямке под ушком, низко прошептав: — Я хочу слышать тебя, Агата…       Он кончиком языка проходится по моим соскам прежде, чем вобрать в свой рот, прикусив зубами. Затем склоняется ниже и, оказавшись между моих бедер, проникает в меня, прижавшись ртом к моей промежности. Он добавляет второй палец, и с моих губ слетает протяжный стон.       — Боже, Алекс… — выгнувшись навстречу его ласкам, я хватаюсь то за руку, направляя, то пальцами зарываюсь в некогда аккуратно уложенные волосы мужчины и притягиваю за голову ближе, на что он усмехается, с упоением продолжив вытворять со мной невообразимое умелым языком.       Уже хорошо изучив повадки моего тела, его движения становятся всё резче, доводя до исступления. Губы не спеша проводят вереницу обжигательных поцелуев от бедра по животу, груди и шее…       — Давай, каттен. Сейчас. Для меня.       Подвластное лишь Александру моё тело беспрекословно отзывается на его приказ, взрываясь миллионами молекул от удовольствия. Нильсен нежно целует моё лицо — сначала линию челюсти, затем скулы и виски, — и я с наслаждением вздыхаю, когда он прижимается ко мне, погрузив язык в рот, позволяя целовать себя развязно, влажно, горячо. Я чувствую свой собственный вкус на любимых губах, задыхаясь от недостатка воздуха, смея дышать лишь его дыханием.       Алекс бережно обдувает мой лоб, пока я, подрагивая, обнимаю его за шею. Погруженная в истому, понемногу успокаиваюсь от глaдящих меня рук. Расслабившись, я открываю по-прежнему мутные от возбуждения глаза. Швед сразу ловит мой взгляд с толикой ухмылки, очевидно, любуясь моим видом всё это время.       Резко метнувшись вниз, мои руки находят пуговицу на его брюках, но Нильсен останавливает меня и ловит за запястье. Я смотрю на него большими невинным глазами, а в следующий момент за дверью слышу знакомый голос:       — Titta, kungen och drottningen av kasinot, vi har inget mer att göra här. Det finns minst fyra London kasinon väntar på oss! *       Пока Алекс неторопливо застёгивает пуговицы на моей рубашке, я рукой нащупываю твёрдый блокнот и бросаю в чуть приоткрывшуюся дверь:       — Jag stryper dig med mina egna händer, Ray! Och då jag knuffa upp dina pengar i din regnbågens röv! ** — не сдержавшись, Нильсен издевательски смеётся, наверняка зная, что блондин услышал это за стеной. Помогши мне с одеждой, он берёт мою левую руку, надевая на безымянный палец обручальное кольцо, и с хитрой улыбкой кивает на дверь:       — Пойдем, пока он не охмурил и не затащил к нам домой того бармена…