toxic portrait of you

остановка пустует уже полчаса как. хейзел смотрит куда-то вдаль отсутствующим взглядом и с тяжёлым вздохом нажимает «отправить своё местоположение» на экране телефона. за двадцать две прошедшие минуты она наполовину опустошает пачку печенья, запивая выпечку дешёвой газировкой. потом слышит шелест колёс и опускает голову ниже, горбясь сильнее и убирая печенье обратно в сумку. скрип тормозов. хлопок двери пикапа. тяжелые, но быстрые шаги. чужой усталый вздох и ещё более тяжёлое молчание. — привет, рапунцель. хейзел не к месту усмехается и оттягивает прядь волос. наконец поднимает взгляд на джессику, чьи волосы не в пример длиннее. — тебе «рапунцель» больше подходит. — в данной аналогии я скорее юджин. хейзел смеётся ещё громче и надрывнее. на виске у джесс огромный лиловый синяк, полученный этим утром от прямого удара сковородкой. — справедливо. джессика вздыхает и садится рядом. хейзел снова прячет глаза в сгибах коленей. правая лодыжка в цвет левого виска джесс. лиловая и опухшая. — ты где так? — где-то там, — хейзел машет в сторону тротуара, — на каблуках бегать неудобно. — ну с утра ты отлично справилась, — и хоть в голосе джессики нет осуждения или укора, хейз краснеет гуще и кусает губу. — страшно было, — выпаливает она в своё оправдание, не успев толком подумать, стоит ли что-то такое вообще говорить. к счастью, джесс ничего на это не отвечает, только кивает понимающе. — ты в травму не ездила? — хейзел снова говорит, чтобы у собеседницы не появилось соблазна всё-таки что-то сказануть. — ну вот, видимо, вместе с тобой и поеду. после пары секунд молчания хейз предпринимает попытку: — всё не так плохо, как выглядит. — правда? потому что выглядит достаточно паршиво. безуспешно. хейзел допивает свою газировку и целится в мусорный бак. через мгновенье банка падает в полуметре от него. — ходить можешь? — джессика спрашивает, всё так же убийственно и несвойственно самой себе спокойная. ответом ей служат опущенные плечи и стыдливо прикрытые глаза. — понятно, — она встаёт, возвышаясь над хейзел горой мышц и наклоняется, помогая встать. девушка шипит и морщится, но пытается идти. попытки не длятся долго, так как её практически сразу поднимают и доносят до машины на руках. они едут в тишине. хейзел всегда бесило, что в машине джесс тихо, как в морге. даже звуки снаружи пробивались в салон с трудом. обычно она начала бы ныть и намеренно выводить хозяйку авто из себя, чтобы та просто сдалась и включила ну хотя бы радио. но сейчас была не та ситуация. хейзел не очень хорошо представляла, в какой конкретно части города они находились, но когда пейзаж за окном начал становиться всё более и более узнаваемым, поняла, что едут они не в сторону дома. — что, правда в неотложку меня повезёшь? — у тебя лодыжка распухла, — глубокий вздох, — а мне по голове сковородкой зарядили. — это было утром, — хейзел пожимает плечами, — будь у тебя что-то серьёзное, уже вскрылось бы. — именно поэтому мы едем в первую очередь из-за тебя. джессику хочется придушить. схватиться за перекаченную шею и сжать пальцы, пока не прекратятся хрипы. хейзел такое уже проворачивала. точнее, пыталась. сколько бы в тебе ни было ненависти, а задушить голыми руками человека вдвое тебя выше и втрое сильнее — задача не из простых. можно только дразниться. сесть сверху и, ухмыляясь, кусая губу, как последняя проблядь, выводить кончиками ногтей узоры на чужой шее, пока не получишь одобрительного кивка. тогда пальцы можно сжать, ощущая течение крови под ладонями. можно наклониться, искусать чужие губы в кровь. можно… похабные мысли прерывает остановка машины. джессика смотрит на порозовевшее лицо хейз, но не придаёт этому значения. хейз не сопротивляется, когда для нее открывают дверь и снова берут на руки. в приемной на них косятся странно, но заметив лодыжку девушки, сиреневую, вдвое шире второй, перестают. на фоне этого синяк, который джесс еще и спрятала под волосами, и вовсе остается незамеченным. из кабинета хейзел выкатывают на коляске. — меня раз пять спросили, не хочу ли я подавать заявление. — из-за ноги? — из-за рук. джессика скашивает глаза на запястья хейз. они покрыты синяками. мелкими, но множественными. в некоторых угадываются отпечатки ладоней. — меня вот про заявление никто не спросил. а меня, между прочим, сковородкой по голове ебнули. медсестра, настоявшая на том, чтобы самостоятельно довезти хейзел до машины, смотрит с беспокойством. — ты тупоголовая, тебе ничего не будет. может полезно даже. как профилактика. — да ну? получается, завтра повторим? перед тем, как сотрудница больницы наконец решается открыть рот, хейзел уже помещают обратно в машину и захлопывают дверь. джессика прощается сдержанным кивком, хейзел машет рукой из-за стекла авто и силой натягивает улыбку. её хватают за запястье грубо и резко. хейзел дергается, кричит, даже пытается отпихнуть джессику от себя. только ей хоть бы что, хватка крепчает, а уровень шума, сознаваемый её ором, растёт. хейзел не хочется находиться в этой ситуации. вопрос «а кому бы захотелось?» здесь будет немного неуместен. потому что иногда хейзел хотелось. крика, ругани, пополнения коллекции увечий. иногда, но не сейчас. она даже толком не успела понять, какой там из её многочисленных косяков вскрылся на этот раз. хотелось прекратить это. хейзел закрывает глаза и жмурится, но на неё продолжают кричать, а запястье продолжает болеть, а сердце бьётся всё быстрее и быстрее. джессике нужно заткнуться. прямо в тот момент. закрыть свой рот, отпустить хейзел, дать ей лёд и сигарету. но хей, джесс не была бы джесс, если бы делала то, что надо. а хейзел не была бы хейзел, если бы мирилась с обстоятельствами, которые её не устраивали. поясницу режет болью, потому что джессика в приступе своего гнева вжала хейз в кухонный гарнитур почти что всем весом своего тела. хейзел пересиливает себя и открывает глаза. правая рука, та, за которую её ещё не успели схватить, скользит в сторону плиты. на пол падает сначала крышка, потом остатки омлета. звук, с которым борт сковороды врезается в висок джесс, ужаснее любых её криков. хватка наконец исчезает, и хейзел срывается с места, как подстреленная. хватает с дивана сумку, в прихожей срывает с вешалки джинсовку, слишком лёгкую для погоды за окном и первые туфли, которые попадаются под руку. чертовы каблуки. с другой стороны, она несколько раз и вовсе босая выбегала. в снег. кухня до отвратительного чистая. хейзел не уточняет, сама ли джесс убиралась, или вызвала кого, но не только на полу не было ни следа омлета или разлитого до него кофе, но и столешница, видимо, за компанию, чуть ли не блестела. на фартуке ни пятнышка от масла или соуса, ручки ящиков, да и сами ящики выглядят так, будто их только привезли из икеи и вот час назад собрали. её, как куклу, усаживают на диван. врач заверил, что ни перелома, ни трещины нет, но на ногу наступать было больно до слёз. даже обидно как-то, что такая травма, но по собственной глупости. так или иначе, хейзел сейчас перемещаться самостоятельно было сложно. значит, за её перемещения отвечала джесс. значит, если ей сейчас захочется продолжить их утренний разговор, хейзел не сможет с этим ровным счётом ничего поделать. она смотрит на профиль джессики. массивный лоб, горбатый нос, поджатые губы. линия челюсти острая, хоть хлеб нарезай. она горбится над плитой, кипятит чайник. потом ныряет в морозилку за льдом. оборачивает полотенцем и вручает хейзел. — зачем? — почти что шепчет, обреченно ожидая худшего. — не слышала, что доктор сказал? холод прикладывать. вот сиди, прикладывай, рапунцель хренова. — ну, юждин из тебя тоже так себе, — взгляд всё ещё в пол, но она не может удержаться от тупой шутки. особенно от той, которую придумала джессика. ответом ей служит сдержанное «хм». щёлкает кнопка чайника, джесс заваривает кофе. в почти одиннадцать ночи. одна рука держит холодный компресс, вторая горячую чашку. хейзел пьет медленно, стараясь не обжечься. джесс садится рядом, с тяжелым вздохом, как после длинного рабочего дня, откидываясь на спинку дивана. — ну так что? — хейз спрашивает, когда половины кофе уже нет, — собираешься продолжать? то, что утром было? джессика сверлит пространство перед собой пустым взглядом и вздыхает ещё раз. — а зачем? чтобы ты мне по второму виску чашкой зарядила?