Солёная карамель

      Он заходит в свой номер, кидает жилетку на кровать и включает телевизор для фона. В комнате ощущается духота, от которой становится неприятно в груди и подступает комок в горле. Мысли сбиваются в кучу. Он снимает майку и падает на кровать, закрывая глаза, как отчётливый стук в дверь разносится по комнате.       — Проваливайте! — раздражённо кричит Брэндон и, приподнимаясь на локтях, всматривается в темноту. Кто-то ещё раз настойчиво стучится, от чего он ругается сильнее, но встаёт с кровати и открывает дверь. Он замирает, пытаясь соотнести происходящее с реальностью.       — Давай переспим, — на одном дыхании произносит Мишель и уверенно заходит в номер, сокращая расстояние между ними. — Ты сказал, что всё было правдой. Что ты хочешь меня. Ведь так?       Она смотрит на него так решительно, и Брэндону требуется время, чтоб свыкнуться с мыслью, что это она — Мишель, которая цепляет его и вызывает тысячу вопросов, оставляя их все без ответа.       — Да, — он делает шаг ближе к ней и не может понять, реальность это или сон. Его воспалившийся от алкоголя мозг транслирует желаемое, и он ловит галлюцинации. Да, всё именно так. И по фрагментам он собирает воедино сегодняшний вечер.       Брэндон изумлён: он наблюдает за ней, танцующей на стойке в элитном баре отеля. Для него сейчас существует только она: такая красивая, игривая и взбалмошная, пленившая всё его внимание.       Мишель нисколько не интересует, кто и как смотрит на неё или что о ней думает каждый присутствующий в баре. Она не стесняется никого: будь это Чарльз — её бывший, который по стечению обстоятельств мелькал периодически рядом; будь это пиковые дамы, наблюдающие за Мишель то ли с завистью, то ли с восхищением; будь это обычная официантка, постоялец отеля или тот самый бармен, у которого явно лучший ракурс — ей было всё равно.       Брэндон сидит в паре метров от барной стойки, пьёт третий по счёту стакан виски под ударный бит музыки. К нему постоянно кто-то подсаживается: то Джозеф и Кристиан, рассуждающие, что ревность — это плохо; то какие-то девушки пытаются познакомиться; то сам Джастин, уже явно перебравший алкоголя, удостаивает его вниманием и несвязными извинениями. Но Брэндон отдаёт должное капитану едким комментарием и тот молча удаляется, оставив его одного за столом.       Он наблюдает за ней, как её кудрявые волосы падают на лицо и как она, не отрываясь от танца, их поправляет. Её вспотевшее лицо, покрывающееся испариной, и те самые яркие блёстки разлетаются по всему лицу, переливаются под бликами полутёмного освещения. Она улыбается, не играя на публику, искренне, и закрывает глаза, ещё больше отдаваясь танцу. Ей не нужно было исполнять дикие танцы и привлекать излишней пошлостью, её простые движения в сочетании с грамотностью исполнения вызывают и без того искренний интерес. В каждом движении, в каждом кружении и в каждом взмахе руки — во всём необузданный внутренний огонь выпускается наружу и представляет публике нереальный восторг то ли от мастерства, то ли от страсти, которую показывает Мишель.       Брэндон не понимает, чем она пленила его: с ума сводящими танцами? Неповторимой красотой? Или он просто соскучился по ней?       В голове одним вихрем возникают воспоминания, которые, по его мнению, должны храниться там веками. Брэндон сопротивляется и обещает себе не поддаваться. Он делает ещё один глоток, пытаясь забыться, но будто ударом по голове вспоминает, как она смотрит своим мягким взглядом, от которого становится так тепло, и кладёт руку ему на плечо. Её слова в тот вечер словно врезались куда-то в бессознательное.

«Это твоя защитная реакция» «Помни, что есть люди, которым ты небезразличен» «Они волнуются о тебе»

      И контроль падает. В голове уже рандомно выпадают различные моменты, слова, прикосновения. Как её руки осторожно и заботливо прикасаются к ранам. Как он обхватывает ладонями её лицо и с трепетом целует в лоб, и как через несколько минут прикасается к её губам, к шее, к выпирающим ключицам. Как изучает каждый сантиметр её тела.       И сквозь пелену воспоминаний, особенно той ночи, которая не выходит из головы, он видит, как неожиданно Мишель прекращает танцевать, и любезно протянутая рука бармена помогает ей спуститься. Первым делом она отчаянно делает глоток очередного коктейля. Что-то щёлкает в голове, и Брэндон поддаётся желанию подойти к ней. Он допивает остатки виски, которые приятно обжигают горло, и направляется к ней.       Подойдя со спины, Брэндон осторожно касается её талии, обращаясь с ней, как с хрупким и требующим особенного внимания предметом, на что Мишель резко разворачивается к нему. Он встречается с её удивлённым взглядом и, не давая ей первой что-то сказать, произносит:       — Ну, привет, лапуля, — парень встречается с её фирменным взглядом, который говорит, что ведёт он себя как идиот, и ухмыляется, лишь быстро добавив. — Ты так танцевала, я не мог устоять.       — Что ты делаешь? — возмущается Мишель, упираясь руками ему в грудь, и недовольно фыркает в лицо. — Брэндон!       — Я не могу забыть, — он наклоняется так близко, что замечает, как она учащённо дышит, и почти шёпотом добавляет. — Я хочу тебя, как в тот раз. Я не могу забыть. Я скучаю…       — Прекрати! Нас могут увидеть! — очень мягко добавляет Мишель и тянется своими руками к его, лежащим крепко на её талии. — Брэндон.       — Кто? Перебравший алкоголя Джастин, думающий, как переписать договор? Крис и Джо, которые поругались? Или новичок? — перечисляет варианты Брэндон, поравнявшись с ней взглядом.       Мишель цепляется лишь за одну фразу и резко меняется во взгляде.       — Что значит, переписать договор? Что за договор? — не понимает Мишель и хмурит брови. — Что?       — Договор, который ты подписала. Джастин оставит тебя ни с чем, — на автомате отвечает Брендон, и лишь через пару секунд до него доходит, что он говорит. — Ты думала, тут все такие зайчики, а это я козёл отпущения?       Не успевает Брэндон с издёвкой обсудить свою социальную роль в команде, как тяжёлая рука кого-то из команды опускается на его плечо. Мишель становится совсем другой: игривый взгляд сменяется пустым, виднеются подступающие слёзы. Вокруг них собирается команда, и уже руки Брэндона на талии Мишель не имеют особого значения, когда та резко отбрасывает их, делает шаг вперёд и задаёт единственный вопрос капитану.       — Джастин, это правда? — её голос дрожит, она поворачивается к Брэндону, который молча смотрит на неё. — Брэндон! Скажи, что ты просто пошутил?       Мишель приходит в ярость, кидаясь словами, что они предали её. Она на эмоциях пытается доказать что-то Джастину, тот кидается с кулаками на Брэндона, который вместо того, чтоб держать свой язык за зубами, разболтал всё. Карлос пытается успокоить всех и помочь снизить градус напряжения, образовавшегося в баре.       Мишель не выдерживает и слезы текут по её лицу. Она не хочет слышать никого и покидает бар.        — Ты зачем это сделал? Кто тебя просил? — хватаясь за жилетку, злобно бросает Джастин, отчего Брэндон лишь ухмыляется. — Мы могли решить мирно! Зачем?       — Нерадостно быть говнюком в глазах Мишель? — едко отвечает он и отталкивает Джастина, чтобы взять очередной бокал виски, оставленный на барной стойке. — А то все такие святоши. Ты сам подсаживался и первый завёл речь о договоре.       — Если ты думаешь, что вышел победителем, подумай о том, что мы сделали ей больно.       Кажется, что он вынырнул из воды, и залитые уши наконец-то стали слышать. Фраза Джастина неприятно давит, а его мысли и путающиеся обрывки фраз медленно утяжеляют и без того загруженную голову. Перед глазами — пустой взгляд Мишель, и как она со слезами покидает бар. Его будто ударили чем-то холодным и одновременно тяжёлым. Он не слышит, что говорит ему капитан, и сквозь толпу сам пытается выйти из этого душного бара.       Брэндон возвращается в отель через пару часов прогулки по многолюдным улицам мегаполиса. Холодный воздух, который должен был наполнить лёгкие кислородом и вывести из сумрака, сделал ещё хуже и только добавил мрачных мыслей. Он словно ещё больше погряз в болоте собственных мыслей и чувств, напоминающем бесконечный лабиринт неразрешённых вопросов. Только в лифте он вспоминает о телефоне и открывает общий чат.       Из всего, что там было написано, а это порядка сотни сообщений, парень понимает, что Мишель возвращалась к команде и, видимо, выслушала их. Может быть, пока он гулял, Мишель уложила парней с одного удара ноги или они все получили знатную пощёчину? Брэндон сворачивает вкладку чата и почти кладёт телефон в карман, как видит значок непрочитанных сообщений в директе.

Почему ты решил сказать про договор именно сегодня? Чем я заслужила ваше такое отношение?

      Брэндон уверенно набирает её номер и ждёт несколько гудков, пока совершенно уставший голос не послышался на другой стороне. И пока она не сказала ничего внятного в ответ, на волне необузданной смелости и внезапно для самого себя, Брэндон кидает ей всего одну фразу:       — Мишель, не вини себя за договор, это не значит, что ты несовершенна или заслуживаешь того, чтоб с тобой так поступали. Прости меня.       В ответ молчание и тяжёлое дыхание в трубке, только несколько секунд и всхлипов спустя слышится её наивный голос:       — Правда?       — Да, лапуля, всё, что было сегодня, правда. Всё, — делая акцент на последнем слове, Брэндон сбрасывает звонок и ощущает, как алкоголь отдаёт собственный бит в голове.       Он заходит в свой номер, кидает жилетку на кровать и включает телевизор для фона, который слабо освещает полутёмное пространство. Добавляет ещё свет от прикроватной лампы и садится на кровать. В комнате ощущается духота, от которой становится неприятно в груди и подступает комок в горле. Мысли сбиваются в кучу, он снимает майку и падает на кровать, закрывая глаза, как отчётливый стук в дверь разносится по комнате.       — Проваливайте! — раздражённо кричит он и, приподнимаясь на локтях, всматривается в темноту. Кто-то ещё раз настойчиво стучится, от чего Брэндон ругается всё сильнее, но встаёт с кровати и открывает дверь. Парень замирает, пытаясь соотнести происходящее с реальностью.       — Давай переспим, — на одном дыхании произносит Мишель и уверенно заходит в номер, сокращая расстояние между ними. — Ты сказал, что всё было правдой. Что ты хочешь меня. Ведь так?       Девушка смотрит на него так решительно, а Брэндону нужно какое-то время, чтоб свыкнуться с мыслью, что перед ним сейчас именно она. Мишель, которая цепляет его и вызывает тысячу вопросов, оставляя их все без ответа.       — Да, — он делает шаг ближе к ней и не может понять, реальность это или сон. Его воспалившееся от алкоголя сознание транслирует желаемое, и он ловит галлюцинации. Да, всё именно так.       Мишель здесь, так близко. Ни её губы, искусанные от переживаний, с остатками слабо видимой помады, ни поникшие голубые глаза, выдающие усталость — ничто не могло лишить её очарования. Даже эти кудряшки, неброско лежащие на плечах, делали её ещё более желанной и толкали на безумные поступки.       Мишель дышит слишком громко и неровно. Ещё минута и её платье полетит на пол. Ещё минута и она будет его. Он нежно проводит рукой по её щеке, от чего девушка смущённо улыбается, как ребёнок, и отводит взгляд. Такая желанная. Даже под бликами мелькающих картинок на экране телевизора в душной комнате под глупые песни.       Мишель делает шаг навстречу и едва объяснимое желание накатывает на Брэндона. Он уверенно притягивает её к себе и чувствует, как Мишель задерживает дыхание в предвкушении. Не найдя внутри себя ни одной причины не делать этого, он трепетно целует и ощущает, как она расслабляется и доверяет ему в этот момент.       С каждой минутой хотелось спуститься ниже, пройти по её шее, вдохнуть аромат её тела и, наконец-то, сорвать с неё платье. Брэндон останавливается и, крепко держа в своих объятиях, встречается с негодующим взглядом Мишель:       — Что не так?       — Ты уверена? Я не хочу, чтобы ты жалела об этом завтра, — произносит Брэндон и внимательно всматривается в её глаза, пытаясь найти ответ на вопрос, почему она так беспощадно влияет на него.       Мишель расплывается в хитрой улыбке и обвивает его шею руками. Она прикасается к его губам, оставляя невинный поцелуй, который был сравним с прикосновением одуванчика, от него щекотало, он был таким лёгким и воздушным.       — Да, я хочу этого, — шепчет она ему в губы.       И, даже если бы они были в кромешной темноте, Брэндон клянётся, что увидел бы эти горящие глаза. Он хаотично целует её лицо, спускается к шее, вдыхая сладкий аромат духов, совсем не приторный, напоминающий смесь тропических фруктов и неизвестных ему цветов. Его губы скользят по таким манящим ключицам и любые посторонние мысли улетучиваются из головы.