Das Verbot

Ичиго хладнокровно наблюдал за марширующими под окнами центрального штаба рядовыми солдатами, скрестив руки на груди. Озорной ветерок взлохматил рыжие волосы, и Куросаки недовольно пригладил их обратно, а после на чистом автоматизме поправил одежду. Он предпочитал выглядеть безупречно: черная военная форма настолько идеально прилегала к телу, что ни одной предательской складочки не торчало в разные стороны. Кожаные сапоги начищены до блеска, воротник белой рубашки выправлен, а пуговицы застегнуты до самого горла - внешний вид так и кричал о серьезности характера командующего Куросаки Ичиго. Волосы, которые никак не хотели расчесываться, предпочитая торчать в разные стороны колючками, были единственным, что разбавляло строгость образа. Как только Ичиго ни пытался их расчесывать, укладывать, состригать - бесполезно, ничто не помогало. Пришлось смириться и оставить свою ершистую шевелюру в покое. - Господин Куросаки! Вам отчет! - в кабинет зашла невысокая девушка по имени Орихиме Иноуэ, которая работала его личным секретарем, и, положив лист на стол, поспешно ушла, зная, как Куросаки ненавидит, когда его одиночество нарушают. Вздохнув, Ичиго оттянул ворот рубашки, отмечая, что для летнего дня было слишком жарковато, поэтому он расстегнул свой мундир и накинул его на плечи, гадая, что же это за очередной отчет. Рука, обтянутая белым латексом перчатки, берет лист бумаги, и карие глаза пробегаются по строчкам: "Господин командующий Ичиго, просим вас предпринять меры касаемо уважаемого господина палача Хичиго Широсаки, который вновь убил ценного пленника. Мы потеряли уже несколько потенциально важных носителей информации, и это может плохо сказаться на..." Не став дочитывать текст, Ичиго отложил донос в сторону и стал массировать кончиками пальцев виски, пытаясь унять нарастающее бешенство. Проклятье, сколько этот ублюдок ещё будет испытывать его терпение? Как долго он будет вытворять этот беспредел, особенно после того, что Ичиго для него сделал? - Иноуэ! - громко рявкнул он, и в кабинет вновь робко заглянула его секретарь: - Да, господин Куросаки? - Вызови ко мне Хичиго. НЕМЕДЛЕННО. - Слушаюсь! Исполнительная подчиненная исчезает, и Ичиго достает свой стек, ожидая прихода неугомонного братца. Братья Куросаки и Широсаки с самого детства навели шорох во всем Готее: ответственный и суровый младший Ичиго проявил недюжую способность к военному искусству, овладев навыком сражения на мечах на таком уровне, что все командующие пророчили ему место в Готее, когда тот подрастет. На пару минут старший же Хичиго, хоть и проявлял куда большую одаренность, оказался куда хуже братца по характеру: в детстве он отрывал зверушкам хвостики и головки, испытывая от этого приступы смеха и удовольствие, а когда подрос, то начал вытворять подобное с людьми. Чтобы предотвратить дальнейшее насилие, Хичиго был помещен в самые глубины психиатрической больницы, и сидел там, пытаемый регулярными электрическими разрядами до тех пор, пока его младший брат не возвысился до командующего и не вытащил оттуда, подобрав соответствующую его "увлечению" работенку Палача. С той поры Хичиго должен был выпытывать у шпионов важную информацию и казнить преступников, да вот только пытки регулярно доходили до ненужных смертей... И очередная смерть Ичиго взбесила. Чего он пытается этим добиться? Попасть в психушку вновь? - Звал меня, босс? - дверь открылась от мощного пинка, и в кабинет фривольной походкой вошел ухмылявшийся Хичиго, и от его вида Куросаки поморщился. Хичиго отличался от Ичиго абсолютно во всем: если Ичиго скурпулезно следил за своим внешним видом, являя собой образец идеала, то Хичиго был образцом разве что сверхтотального распиздяйства: мундир некогда белоснежной формы покоился на одном плече, черная рубашка расстегнута до самого торса, отчего кровь, в которой видимо не иначе как купался Широсаки, попала на бледную кожу груди. Длинные волосы, не знавшие расчески, ниспадали до самых лопаток, и из-за крови они слиплись в тонкие колкие сосульки. Сучий садист, от которого так и разило недавней смертью. - Звал. Проходи, не стесняйся, - карие глаза Ичиго метали молнии - Широсаки определенно не ждало ничего хорошего. Оскалившись, Хичиго вызывающей походкой дошел до стола, покручивая в руке кончик своих длинных платиновых волос и нагло уселся на край стола задницей, закинув ногу на ногу: - Хо-о, смотрю, ты и плеточку свою дежурную достал. Никак наказывать кого-то решил? - Верно, братишка, - подойдя к близнецу, Ичиго схватил его за волосы и приложил головой об стол. - Ты, мразь такая, что творишь, а? - Эй-эй, потише! - Хичиго попытался приподняться, но Куросаки плотно держал его за патлы и вжимал в твердую холодную поверхность. - Спокойнее, младшенький! Что не так-то? - Ты ещё и спрашиваешь? - зарычав, Ичиго хлестнул ахнувшего Хичиго стеком по щеке. - Три доноса за утро! Три!!! И все по поводу твоей поганой дисциплины! - Ха-ах... Я просто немного заигрался, ну с кем не бывает? - сиреневый язык скользнул меж серых губ и коснулся алой пометины на щеке. - Когда я слышу их крики, то уже не могу остановиться, хн-н... Хочется слушать ещё и ещё, эту чудесную музыку для ушей... Как они кричат, Ичиго, а-ах... Мне мало, понимаешь? Мало-мало-мало! Но потом они окончательно затихают и больше не кричат... - Больная ты сука, - оскалившись, Ичиго хлестнул Хичиго стеком по лицу вновь, а затем, намотав длинные волосы на кулак, стащил со стола и заставил встать на колени перед собой. - И это после того, как я тебя из той психушки вытащил? Нравилось жить в собственном дерьме и блевоте, а, Хичиго? Нравилось получать разряды тока? Нравилось ощущение поджаренной башки? Отвечай! - Пожалуй нет, Ичиго, - Хичиго всем своим видом демонстрировал, что встал на колени крайне неохотно, и был готов сорваться в любой момент, глядя на своего брата из-под рваной челки. - Правда? - белая перчатка скрипит от напряжения, когда Куросаки сжимает стек сильнее и вновь хлещет им по лицу зажмурившегося Хичиго. - А мне кажется, что ты рвешься назад, в родные пенаты с белыми мягкими стенами! Какого черта ты снова подставляешь меня?! Ради чего я приложил столько сил, чтобы вытащить тебя оттуда? Ради чего я не спал ночами, думая, что тебе дать, чтобы это устраивало сразу всех? - Гхрр... Я понял, младшенький, понял, - Хичиго попытался встать, но тут же получил мощный пинок носком сапога по животу, что заставил его скрючиться от боли. - Сидеть! Я не разрешал вставать! - рявкнул Куросаки, вздергивая зашипевшего старшего за волосы вверх. Черно-желтые глаза смотрели с ярой ненавистью и нарастающим гневом, но Ичиго знал, что этого пока недостаточно. - Ты хоть понимаешь, что еще один подобный проеб - и под трибунал отправишься? - Нда? - Хичиго вызывающе цокнул и провел языком по верхней губе. - Я так не думаю. Потому что я сплю с командующим, и он не позволит забрать у себя его любимого брата. - Позволит, - Куросаки склоняется ниже на опасное расстояние. - Если эта мразь продолжит игнорировать приказы. Я посажу тебя на цепь, и любое "гав" ты отныне будешь выдавать только с моего разрешения, ты понял? Взрыв, который отражается в диких желтых радужках, и Ичиго громко стонет, получая сумасшедшее удовольствие от острых клыков, вгрызающихся в его шею; он с детства знал, на какие точки давить, чтобы довести старшего брата до срыва, и всегда беззастенчиво манипулировал этим. Впрочем, сам Хичиго не особо сопротивлялся этим провокациям, позволяя младшему брату играть в свои доминаторские игры; вся безупречность черного, весь его порядок и лоск сминался и подавлялся всеуничтожающим и диким белым, позволяя добавить в их палитру еще один цвет. Красный. Белый-черный-красный. Ичиго никогда не сдерживал своих стонов, зная, как с этого тащится Широсаки; в этом диком животном сексе они получали то, что так хотели. Он ломал его барьеры, которые казались такими прочными остальным. Холод, жестокость, неподкупность, высокие моральные принципы, амбициозность и тяга к тотальному контролю. Он брал его, вылизывая шею, жестко втрахивая в пол или стол - в зависимости от момента, на котором прервется их игра. Он позволял брать себя и делать со своим телом что угодно - это тело любило причинять боль, любило принимать боль. Он тянулся к безупречности, используя в своей гамме черный, Куро, провоцируя Широ напасть и изуродовать, внести свои изменения, отыграться, излить свои нужды и желания. Он играл с ним, надевал ошейник на инстинкты и тянул за поводок, заставляя вывернутые вовнутрь шипы впиваться в глотку, раздирая тонкую белую кожу. Он брал хлыст, чтобы сделать широкий замах и оставить полосы кроваво-красного на безупречной спине... нет. Безупречных не может быть двое, и он не потерпит конкуренции. Идеал и порочность. Разнузданность и сдержанность. Рамки и слом. Разрушение и контроль. Ичиго слушал собственные стоны, упираясь каблуками сапог о пол, и царапал лопатки Хичиго, подмахивая бедрами навстречу жестко вбивавшемуся в анус члену. Никто кроме искусного палача не мог удовлетворить его самые тайные желания... никто, кроме этого проклятого близнеца. - Ну что, Босс, - Хичиго накидывает мундир на плечи и целует Куросаки в шею, посмеиваясь с того, как тот поморщился и отдернулся. - Кажется, наш диалог закончен? - Пока ты можешь быть свободен, - холодным голосом отвечает Ичиго и поднимается на ноги, приводя свой внешний вид в порядок. "Но лишь только пока. Потому что в следующий раз, когда ты зайдешь сюда, ошейник вновь сдавит твою глотку, заставляя высунуть язык, подобно собаке, и бороться за каждый вдох" - Хорошо, младшенький, - подмигнув, Хичиго выходит из кабинета и закрывает дверь, а после, направляясь к своей обители пыток и боли, смеется, чувствуя себя как никогда свободным. "Только ты можешь дарить ощущение полной свободы, одновременно отбирая её и контролируя каждое движение моего тела. Совмещение противоположных вещей, достижение невозможного, слияние черного и белого... Ты особенный, Босс"