Набережная

На мгновенье, Мне показалось, что мы будто плывем. Малыш, клянусь, мы были прекрасны, Все было просто и естественно, как дышать. Crawl Outta Love — Illenium feat. Annika Wells

      В течение следующей недели становилось все более очевидным, что произошедшее в ночном клубе было ошибкой.       Гермиона уже несколько дней не видела и ничего не слышала о Малфое. Она не раз воздерживалась от того, чтобы позвонить ему и попросить подвезти, а он не предлагал. Она даже не видела его на работе — обычно он заходил в сувенирную лавку во время перерыва, когда они работали в одну смену.       Очевидно, то, что произошло между ними, либо вызвало отвращение, либо напугало Малфоя до такой степени, что он больше не хотел иметь с ней ничего общего.       Хуже всего было то, что она скучала по разговорам с ним. Скучала по его язвительному поведению, по его томному протяжному голосу, по удовольствию от освоения серфинга и другого совместного времяпровождения.       Накануне она уже подумывала о том, чтобы пойти на пляж одной, но это было совсем не то. И у нее не хватило духу пригласить с собой Лизу, которая сама разбиралась со своими проблемами с Михаэлем.       Короче говоря, она и Малфой не были вместе — и никогда не будут вместе — и вся ситуация стала бы лучше, если бы между ними вновь появилась какая-либо дистанция.       Границы важны, она повторяла это снова и снова. Тем не менее, она позволила Малфою пройти через них, как будто они были сделаны из соломы.       Она еще больше злилась на себя за то, что позволила мимолетной надежде овладеть ее сердцем, когда дело касалось его. Но все же существовало крошечное, горькое жало, и это могло быть чем-то напоминающим боль.       Она не хотела, чтобы ее что-то связывало с Калифорнией, но получилось иначе.       Роджер с преувеличенным раздражением щелкнул пальцами, возвращая Гермиону в настоящее. Ее нос сморщился, губы скривились, когда она с раздражением посмотрела на него. Нельзя огрызаться на посторонних.       — Скажи своим друзьям, чтобы они перестали приходить сюда, если не собираются ничего покупать, — сказал он, скрестив руки на груди и направляясь в заднюю комнату.       Гермиона испуганно посмотрела на дверь. Ее сердце ухнуло вниз, и она почувствовала, что ей не хватает воздуха. Малфой стоял у входа, лениво рассматривая стеллажи, как будто собирался сделать покупку — хотя она знала, что это не так.       Не зная, стоит ли ей быстро идти к нему или замедлить шаг, она неуклюже зашагала в его сторону, делая вид, что осматривает вешалку с майками.       — Что ты здесь делаешь? — сухо и официально спросила она, когда он оказался в пределах слышимости.       Пожав плечами, Малфой откинул свою длинную челку с глаз. Он посмотрел на нее мгновение, затем отвел взгляд, кожа вокруг его глаз натянулась.       — Хотел посмотреть, как у тебя дела. От тебя ничего не слышно.       Нахмурившись, Гермиона скептически посмотрела на него.       — Я тоже ничего о тебе не слышала.       Его взгляд был прикован к полке с безделушками, он поджал губы.       — Подозревал, что ты не хочешь меня видеть. Если нет, то все в порядке — я пойду.       Гермиона замерла.       — С чего ты это взял?       — Из-за твоего молчания, — приподняв бровь, он пристально посмотрел на нее.       — Моего… — тяжело выдохнув, Гермиона обернулась и увидела, что Роджер смотрит на нее, закатив глаза. — Я не могу с тобой разговаривать, если ты не собираешься ничего покупать.       Его серые глаза блуждали по магазину, а губы кривились в ухмылке.       — Здесь буквально никого нет, — он усмехнулся в сторону Роджера и пожал плечами. — Ладно. Когда ты закончишь?       — В девять, — беглый взгляд на часы подсказал ей, что осталось полчаса. — Встретимся где-нибудь?       Кивнув, Малфой направился к двери.       — Я буду у колеса обозрения. Увидимся.       Закусив нижнюю губу, Гермиона кивнула, не в силах унять тревожный стук своего сердца.       Как будто зная, что ей нужно быть в каком-то важном месте — во всяком случае, более важном, чем сувенирный магазин, — Роджер поручил Гермионе разгрузить несколько новых коробок на полки без четверти девять.       Хмуро глядя на эту черную работу, она пожалела, что нельзя воспользоваться волшебной палочкой. Вместо этого она ускорилась, прилагая все усилия, чтобы расставить декоративные фарфоровые фигурки.       Все это время ее мозг прокручивал все варианты их встречи с Малфоем, все, о чем он мог бы с ней поговорить. Гермиона не могла отрицать, что не хочет его видеть.       И все же она удивлялась тому, как все так быстро изменилось между ними.       В пять минут десятого она скинула с плеч раздражающее поло и, коротко кивнув Роджеру, направилась к двери.       Малфой стоял, прислонившись спиной к столбу с каким-то механизмом, когда подошла Гермиона, жестикулируя рукой и обращаясь к Михаэлю. Усмехнувшись, Михаэль покачал головой, нажимая на несколько кнопок, и чертово колесо начало свое вращение.       Они оба развернулись к ней, когда она подошла и засунула руки в карманы джинсов, Малфой наклонил голову.       — Гермиона, — поприветствовал ее Михаэль, и лицо его дрогнуло.       — Привет, — выдохнула она, и ее голос прозвучал громче, чем она намеревалась. Малфой лишь кивнул со стоическим выражением лица.       Потирая затылок, Михаэль спросил:       — Как дела у Лизы?       Гермиона задумалась, как ответить на этот, казалось бы, безобидный вопрос.       — Все хорошо. Но ты должен позвонить ей.       Малфой и Михаэль переглянулись, и Михаэль пожал плечами.       — Окей. Позвоню.       — Пошли, — сказал Малфой, отталкиваясь плечами от столба. — Давай прокатимся.       По пути он толкнул плечом Михаэля, который рассеянно махнул им рукой, и Гермиона поймала себя на том, что пытается не отставать от его более длинного шага, когда тот покидал парк.       — Куда мы едем? — спросила она, шагая к его джипу; небо над головой было черным, а вдали от парка на мир опустилось одеяло тишины.       Пожав плечами, Малфой провел рукой по волосам, убирая челку в сторону. Она удивлялась, почему он просто не подстригает волосы, ведь это всегда его так раздражало.       — Пляж.       — Хорошо, — выдохнула она, не зная, говорил он или спрашивал. — Пляж — это здорово.       Он молчал почти всю дорогу, пока шел по улицам, ведущим от пирса к Венис-бич, и Гермиона не знала, как нарушить молчание. Хотя ей было интересно услышать то, что он хотел сказать, что-то сдержало ее язык.       Наконец он вздохнул и почесал затылок.       — Послушай, Грейнджер, если я переступил черту прошлой ночью, то приношу свои извинения.       — Все в порядке, — поспешила она, заставляя свои губы сложиться в лучшее подобие улыбки. — Да, все прекрасно. Мы просто напились.       Он сморщил нос и отвернулся к окну. Переведя рычаг переключения передач в нейтральное положение и нажав на тормоз, когда они подъехали к пляжу, он вышел из машины и обошел ее, прислонившись к боковой панели.       — Это не входит у меня в привычку, — он опустил подбородок, глядя на океан. — Пить. Мне не нравится чувствовать отсутствие контроля над ситуацией.       Гермиона почувствовала его слова где-то глубоко в своей душе.       — Я понимаю.       Тяжело дыша через нос, он повернулся к ней, его серые глаза были напряжены.       — И если я заставил тебя чувствовать себя неловко, то это не входило в мои намерения.       — Я не чувствовала себя неловко, — тихим шепотом выдавила она.       — Мне показалось, что тебе не по себе, — пробормотал он. — После. С Лизой.       Вспомнив, как она не могла смотреть ему в глаза, Гермиона нахмурилась. Она не могла точно сказать из-за тусклого желтого света далеких уличных фонарей, но ей показалось, что его щеки залил румянец.       Она отважилась спуститься к пляжу, сосредоточившись на песке, скользящем в ее сандалии.       — Может быть, я просто не знала, что с этим делать.       — Верно, — Малфой шел рядом, вглядываясь в ночное небо. — Ну и ладно.       Несмотря на желание зарыться головой в песок, чтобы им не пришлось вести этот разговор, Гермиона махнула рукой, чувствуя, как слова сами собой слетают с ее губ.       — Ты знаешь… я скоро уеду, и очевидно, что нет никакого смысла, даже если… Понимаешь…       — Грейнджер, — перебил он, скривив губы в ухмылке. — Я все понимаю.       Он сел на песок, вытянув ноги перед собой, и Гермиона устроилась рядом, поджав под себя ноги. Его подбородок снова покрылся щетиной, и теперь, когда она уже привыкла видеть его таким, это казалось более естественным.       Вздрогнув, Гермиона поняла, что он теребит большой серебряный перстень с печаткой, который она видела на нем несколько раз, но не придавала этому особого значения.       Проследив за ее взглядом, направленным на его руки, он фыркнул.       — Надо бы выбросить эту чертову штуку в океан.       Именно тогда она заметила изящную букву «М» в форме извивающейся змеи. Она сглотнула, чувствуя себя так далеко от того места, где его фамилия имела значение.       — Ты не хочешь его отдать? — тихо спросила она.       Его челюсти сжались, а тело дернулось, пожимая плечами.       — Только если все это меня еще волнует. Пусть этот проклятый дом сгниет.       Она знала, что его отец находится в Азкабане и приговорен к пожизненному заключению, но нахмурилась.       — Разве ты не разговариваешь со своей матерью?       — Иногда, — пробормотал он. — Она знает, как связаться со мной, если захочет меня увидеть, — его взгляд скользнул к ней. — А как же ты? Я слышал кое-что о твоих родителях во время войны.       Моргая, она почувствовала смятение, охватившее ее разум.       — Ты слышал о них?       Его лицо снова потемнело.       — Да. Пожиратели Смерти, посланные найти их, не смогли.       Ее зрение потемнело, когда хриплый вздох вырвался из ее легких, оставив Гермиону разинувшей рот и задыхающейся от пустоты, когда ее глаза расширились от удивления. Она схватилась за грудь.       — Они… Что?..       Что-то сломанное промелькнуло на его лице.       — Ты отослала их прочь.       — Я так и сделала, — прошептала она, чувствуя, как адреналин бежит по ее венам. Она чувствовала, как пульс бешено стучал у нее в ушах. — Я стерла себя из их памяти.       Воздух между ними был напряжен, и Гермиона схватила пригоршню песка, чтобы прийти в себя, сосредоточившись на его грубой текстуре, в то время как ее сердце бешено колотилось в груди. Наконец она нашла его взгляд, ненавидя жалость в его глазах, но цепляясь за эти серые глубины, как за спасательный круг.       — Ты спасла им жизнь, Грейнджер.       Прижав ладонь ко рту, она почувствовала, как в уголках ее глаз скапливается влага, и медленно кивнула. Его слова потонули в ней, чего она совсем не ожидала.       Смахнув с глаз одинокую слезу, Гермиона прошептала:       — Это необратимо. Целители пытались, но…       — Черт, — Малфой покачал головой, проводя рукой по волосам; они блестели в белом свете луны над головой, и Гермиона поймала себя на том, что не может отвести от него глаз. — Мне очень жаль, Грейнджер.       — Спасибо, — выдавила она, широко раскрыв глаза. — За то, что рассказал мне. Все это время я спрашивала себя…       — Стоило ли оно того, — закончил он, ныряя пальцами руки в песок между ними. — Ну, так оно и было.       Несмотря на боль и борьбу, с которыми она столкнулась после последней битвы, множества неудачных попыток восстановить их воспоминания, она почувствовала, как часть этого бремени с тяжелым вздохом уплыла прочь, смытая в океан подобно бесконечному приливу.       Подтянув колени к груди, она уткнулась лицом в колени, чувствуя себя переполненной неожиданными эмоциями. После долгого напряженного молчания она почувствовала руку Малфоя на своем обнаженном плече, его длинные пальцы коротко сжали ее руку.       С протяжным выдохом она подняла глаза, чувствуя себя легче от его откровения.       Взгляд Малфоя был прикован к горизонту, его волосы трепал поднимающийся ветерок, а по ночному небу плыли облака. Они находились далеко от сновавшего народа, и пляж казался поразительно уединенным.       Гермиона подобрала несколько мелких камешков в песке и положила их на ладонь.       — Я рада, что приехала, — пробормотала она. — Хорошо, что я все-таки осталась.       Он ответил:       — Это прекрасное место.       — И, — продолжала она, собравшись с духом, — я рада, что встретила тебя. Я могла бы прожить всю свою жизнь, думая совсем о другом, понимаешь?       — Я знаю, — кивнул он. — У меня то же самое, кстати. Ты всегда была просто… придурковатой гриффиндорской подружкой Поттера, — он бросил на нее извиняющийся взгляд. — Магглорожденной подружкой. Всем, что меня учили ненавидеть.       — Да, — она заставила себя сглотнуть. — Думаю, я могу это понять, — задумчивая улыбка тронула ее губы. — Но ты же здесь, дружишь с магглами.       Его брови вздрогнули, когда он засмеялся.       — Если бы милый старый Люциус мог видеть меня сейчас.       Яркий смех сорвался с ее губ, когда она с усмешкой повернулась к нему.       — Ему бы это не понравилось.       — Верно, — он усмехнулся, глядя на нее, и снова повернулся к океану. — Черт, посмотри на этих малышей.       Пораженная переменой темы разговора, она проследила за его взглядом туда, где далеко в океане разбивались волны.       — Я не могу заниматься серфингом, — выдавила она.       — Не многие могут, — сказал он. — Михаэль смог бы. Надвигается шторм.       Серые облака быстро перемещались и проплывали мимо, и Гермиона посмотрела вверх, упираясь руками в песок позади себя.        — Думаешь, будет дождь?       — Возможно.       Произнося эти слова, она почувствовала первые легкие капли дождя и откинулась назад, закрыв глаза, когда между ними воцарилась тишина.       Через несколько минут дождь усилился, и когда она взглянула на Малфоя, его светлые волосы были мокрыми, а на губах играла ухмылка, когда он смотрел на ее влажные кудри.       Извиняющимся тоном она сказала:       — Может быть, нам стоит уйти.       — Если ты не можешь справиться с небольшим дождем, — ответил он, кривя губы.       Порыв ветра пронесся мимо, вызвав дрожь по спине от холода и сырости падающего дождя. Она легкомысленно пожала плечами.       — Я в порядке.       — Отлично.       Вдалеке над океаном раздался громовой раскат, и Гермиона вздрогнула. Ее глаза расширились и встретились с его глазами.       — Может, зайдем внутрь?       — Возможно, — пробормотал он. — Но он еще довольно далеко. Может быть, даже дальше материка.       Гермиона смотрела, как капли дождя скачут по поверхности океана, усиливаясь, пока она не промокла до нитки, а ее рубашка не прилипла к коже. Малфой фыркнул от смеха, вытирая с лица влагу.       — Может быть, нам пора идти?       Ее губы скривились, и она покачала головой, поднимаясь на ноги, когда небо разверзлось, выпуская на них яростный поток. Рассмеявшись, она направилась к его джипу, когда сандалии зацепились за мокрый песок.       Руки обхватили ее сзади за талию, и слабый крик удивления сорвался с губ, когда Малфой развернул ее и задвинул себе за спину, продолжая двигаться дальше.       Малфой улыбнулся ей, когда она догнала его и толкнула плечом сбоку, сбив с равновесия. Он потянулся к ней, обхватив руками за плечи и толкая ее на песок.       Выплеснув оскорбленное раздражение, она пнула его в лодыжку, достаточно сильно, чтобы он упал на песок рядом с ней. Пытаясь подняться, Гермиона вновь споткнулась, и он схватил ее за запястье, толкая обратно вниз, когда дождь полил на них обоих, и она со смехом попыталась освободиться.       Малфой был сильнее. Она попыталась оттолкнуть его, схватив горсть песка и бросив его ему в лицо. Часть песка попала ему в волосы, и он преувеличенно раздраженно фыркнул, дергая за ее мокрые кудри. Она лежала на песке, разворачиваясь к нему лицом с прищуренными глазами.       Она увидела вызов в его глазах, когда высвободила свое запястье из его ослабевшей хватки, и толкнула его на песок, поднимаясь на ноги и снова направляясь к джипу.       Но Малфой вновь поймал ее, его длинные ноги догнали ее в несколько шагов, и Гермиона почувствовала, что снова приземлилась спиной на песок. Заразительный и неудержимый смех вырвался из ее живота.       Она была вся в мокром песке, а когда оглянулась, то увидела и Малфоя. Он выглядел совсем не таким, каким она его помнила со школьной скамьи, и она поймала себя на том, что улыбается ему, когда он рухнул на песок рядом с ней.       Тяжело дыша, Гермиона вновь набрала в ладонь горсть песка, и его глаза вспыхнули. Он снова крепко сжал ее запястье, наклоняясь над ней, чтобы удержать на месте.       Ее грудь вздымалась, и выражение его лица дрогнуло, когда он посмотрел на нее сверху вниз, отпуская ее руку.       Смех замер у нее в горле, и она плотно сжала губы, чтобы сглотнуть.       Вода лилась с его затылка, хотя интенсивность дождя уменьшилась. Во рту пересохло.       Малфой положил одну руку на песок рядом с ее головой, а другую на бедро и пристально посмотрел на нее. Но затем он зажмурился, словно не знал, что с ней делать дальше.       Гермиона почувствовала, как бешено заколотилось сердце, когда ее взгляд упал на его рот. Его язык высунулся, облизывая нижнюю губу, и что-то сжалось глубоко в животе.       Ее пальцы коснулись тыльной стороны его ладони, лежащей рядом с ее; что-то блеснуло в его темных глазах. Неглубокий вздох вырывался из ее рта, когда она посмотрела на него, и он, должно быть, что-то увидел в ее взгляде…       Малфой нырнул вниз, его губы встретились с ее. Поцелуй был нерешительным, дразнящим, испытывающим воду между ними. Ее глаза затрепетали и прикрылись от прикосновения, что-то горячее и настойчивое пробудилось к жизни в ее сердце, когда она запустила руку в его мокрые волосы.       Повинуясь инстинкту и похоронив всю нерешительность и сомнения, Гермиона провела языком по его губам, его рот раскрылся и одна из его рук погрузилась в ее кудри. Он прижался ближе, наклонив губы так, чтобы он мог погрузиться в ее рот своим языком.       Стон вырвался из ее рта, когда она почувствовала его тело над собой, и Гермиона поцеловала его сильнее. Ее рука скользнула вниз по его спине, придвигая его еще ближе.       Со стоном он полностью расположился над ней, сжимая пальцами руки ее бедро и закидывая ногу на свою талию, в то время как его губы играли с ее ртом, лаская и дразня языком.       Его бедро прижалось к ее промежности, и он проглотил ее стон, перемещаясь ниже, чтобы провести зубами вдоль изгиба ее челюсти, проводя цепочку поцелуев к изгибу ее шеи. Гермиона выгнула спину, ее нога круче прижалась к его спине, когда он прижался к ней пахом, медленно и дразняще.       Зажав нижнюю губу между зубами, чтобы не застонать, она потянула его за волосы, голова зарылась в песок, когда он спустил бретельку ее майки вниз по плечу, посасывая кожу ключицы.       Затем он снова поцеловал ее, тщательно, но горячо, и она притянула его еще ближе. Жар пробежал по ее крови, когда Гермиона прижалась бедрами к его бедрам, прикусив нижнюю губу.       Одна из его рук скользнула вниз, чтобы погладить ее ягодицы, притягивая ее под таким углом к себе, что они оба застонали друг другу в рот. Рассеянно прижимаясь к нему, она чувствовала, как его стояк вдавливался в ее плоть, и тяжелый выдох вырвался из ее рта, когда он оторвался.       — Грейнджер, — выдохнул он, его грудь тяжело вздымалась, а распухшие губы приоткрылись.       Гермиона только смотрела на него, ища его взгляд.       — Что… — выдавила она, качая головой. Девушка снова притянула его к себе, прижалась губами к его губам, и его язык снова коснулся ее, томный и чувственный, после чего они разъединились.       — Черт, — простонал Малфой, долго и протяжно, прижимаясь лбом к ее виску. Когда он отодвинулся, то одарил ее душераздирающей кривой усмешкой, и сердце Гермионы заколотилось в груди, в то время как между ног все отчетливо пульсировало.       Гермионе потребовалось несколько долгих, туманных мгновений, чтобы понять, что дождь прекратился до мороси, а тучи над головой становились все темнее и темнее.       Не говоря ни слова, Малфой перевернулся на спину рядом с ней, глядя в ночное небо.       Ее разум был переполнен мыслями и словами, которые требовали своего озвучивания, но она только перевернулась на бок, с опаской глядя на него. Ее сердце бешено заколотилось, когда его серые глаза встретились с ее глазами, а губы изогнулись в скрытной ухмылке.       Улыбка тронула и губы Гермионы, когда он протянул руку к ее плечам, и она прижалась к нему, удобно устраиваясь у него на груди.       Подавив голодные мысли, она позволила своим векам затрепетать, когда Малфой поцеловал ее влажные кудри, заполненные песком.       И на этот раз она позволила себе остаться с ним.