null

*** Тайн проснулся задолго до момента приема назначенных ему медикаментов. Его разбудил не шум закрывающейся двери или всплеск опускающихся в вазу цветов. Нет. Он просто внезапно открыл измученные кошмаром глаза, как будто вынырнул из-под толщи воды, и уставился взглядом в потолок, жадно и судорожно хватая ртом воздух. Сердце ухало в груди и безмолвно кричало, а пульс бился где-то в районе шеи, утопая под волосами и посылая сигналы упрямой голове; заставляя его легкие работать. Тайн вновь дышал, и... именно это его убивало. Он отмахнул навязчивые мысли, сосредоточившись только на одном: "...живи..." "...ты должен прожить еще один день хотя бы ради того, чтобы в последний раз его увидеть..." Из горла вырвался стон, а пальцы свободной руки сжали край простыни, сминая ее в немом приступе отчаяния. Тайн даже не сразу осознал, что вторая рука предательски покоилась на месте, пока он возвращал своему телу утерянный контроль. Только потом, все же, почувствовал тяжесть, опутывающую правое запястье. Наверное, он слишком сильно метался во сне. Это все объясняло. Тайн легонько приподнял голову, чтобы посмотреть на новые повязки и путы, которыми его успели приковать к кровати. Взгляд Типакорна упал с потолка куда-то в район пояса, и он ошарашенно замер. Не из-за того, что увидел тугие эластичные повязки или железные наручники. Нет. Их попросту не было. Первым, что он увидел, были темные волосы, распластанные на простыне, а потом он перевел взгляд чуть выше, следя за покрасневшей рукой, тянувшейся из-под них пальцами к коже на его запястье. Сарават спал сидя, запрокинув голову на свою руку, покоящуюся на выступающем борту больничной койки, и крепко держал его за руку. Мерное дыхание нулля легонько приподнимало лопатки и отзывалось в Тайне табуном мурашек прямо под горячей ладонью. Типакорн инстинктивно дернулся и вырвал свою руку из-под чужих крепких пальцев. Койка противно скрипнула и отодвинулась назад, когда он всем телом отпрянул к стене и притянул к себе горящее огнем запястье. Словно он обжегся. Словно Сарават был не нуллем, а самым настоящим адским пламенем. - Ты совсем..?! Гунтитанон выпалил это сходу, даже не успев подобрать к возмущению красочный и отборный эпитет. Он только потер ушибленный висок и зло посмотрел в сторону Тайна, уставившись на него еще не до конца проснувшимися глазами. Ну, может и не совсем зло у него получилось... Видимо, вид их обоих произвел друг на друга должное впечатление, потому что в палате воцарилось гробовое молчание: один из них впечатался в стену, а другой - прищурившись и пытаясь не сверзнуться со стула, замер с рукой у самого лица. И волосы Саравата при этом грозно торчали во все стороны. Почему-то, именно этот факт заставил первым в себя прийти именно Тайна. Возможно потому, что воронье гнездо на голове Гунтитанона затмевало собой все. - Тебя сложно не испугаться. - Че? Тайн кивком головы показал в сторону зеркала. - Сам посмотри. Гунтитанон, совсем не ожидавший такой наглости от того, кто еще недавно был лишь ожившим трупом, послушно повернулся и замер, упершись взглядом в огромное зеркало. - Ох, е... Тайн не стал ничего комментировать. Пока нулль поспешно пытался привести в порядок волосы, Типакорн лихорадочно приводил в порядок дыхание и унимал дрожь, засевшую в пальцах. Он снова его почувствовал: легкое натяжение между большим и указательным пальцем. Такое, словно не он вырывал из захвата руку, а кто-то вытянул ее у него из ладони. Из собственных мыслей его вырвал звук струящейся воды. Сарават быстро умылся и вышел из ванной комнаты. По его подбородку и волосам еще стекала пара непослушных капель. - Прости, - зачем-то сказал он. - Я не хотел тебя напугать. После этого Тайн осознал, что все еще вжимается спиной в стену и прижимает к груди охолодевшие руки. - Все в порядке, - он медленно опустил их на койку и, придвинувшись к краю, поднялся, выпрямляясь в полный рост. - Это просто привычка. Типакорн поравнялся с Сараватом и посмотрел прямо на него, внутренне приказывая себе не отстраняться: - Тебе доводилось уже просыпаться обездвиженным и беспомощным на холодном полу? Сарават выдержал этот взгляд. Типакорн не ждал ответа. Не сказав ни слова, он скрылся за дверью ванной комнаты. Когда Тайн закончил и вышел, медикаменты уже привезли, а в вазе поменяли вычурно красные розы на вычурно белые. Не обращая внимания на Гунтитанона, Тайн прошел мимо него, взял стакан и таблетки с тумбочки и покорно заглотил их. Нарушил тишину Сарават: - И как давно ты боишься проснуться на полу чужого подвала? - Наверное, как себя помню. - Это и есть проклятие семьи Типакорн? - Возможно. Слова сами слетали с губ, наверное, все-таки, выписанные Тайну лекарства имели много побочных эффектов. Сарават на минуту замолчал. Видимо, он не ждал, что Тайн ему и на первый вопрос ответит, не то, что на пару... Типакорн и сам не понимал, зачем произносит: - А ты знал все это и, все равно, согласился? Сарават ответил ему той же честной монетой. - Думаешь, у меня был выбор? - Думаю, да, - безапелляционно ответил Тайн. - Многого ты обо мне не знаешь... - Моя мать предложила сделку, - не отступал Типакорн. - Ты мог бы и отказаться. Не нужно даже уметь читать чужие мысли, чтобы понять, что означает этот взгляд, которым Сарават сейчас посмотрел на него. Это было не удивление и не сожаление. Это было понимание. Понимание того, что Тайн уже знает, что скрыто за его следующими словами: - Предлагаешь отказаться... А вы... вы когда-нибудь верили, что можете? Что можете взять и пойти против нее? Нулль выжидающе смотрел на него. Он намеренно не произнес имя соулмейта, но вопрос будто бы и звучал для них двоих. Для Тайна и призрака, висящего в этой комнате. Тайн сжал руку в кулак и направился прямо к нему. Он схватил рукой черную футболку Гунтитанона, дернув его на себя. - Не смей даже говорить о нем. - А то что? Тайн толкнул нулля в стену, вынуждая заткнутся. Он уже сам почувствовал свою ярость: лопатки прожгло болью насквозь - но в тот же момент чужие руки перехватили его и прижали предплечья плотно к корпусу. - Прибереги свою злость для того, кто этого заслуживает. - Да пошел ты! Сарават не отступал, но и не отстранялся. - Тайн. Успокойся. - Черта с д... Сарават заломил ему руки, и из горла вышло только сдавленное полумычание. - Слушай меня. Да послушай же меня, Тайн! Я уже заключил одну сделку с твоей семьей. И я совершенно не в восторге от этого, чтоб ты знал. - Тайн продолжал вырываться. - Но у меня не было выбора. Он сильнее вцепился Типакорну в предплечье, вдавил пальцы, добираясь прямо до костей. Так, чтобы и Тайн, и сам нулль это почувствовал. - А теперь мы связаны... Вряд ли ты этого хотел. Я знаю, что ты предпочел бы от всего отказаться. Умереть. Но он мертв, Тайн. ОН мертв. И сегодня уже, возможно, его окончательно не станет... Тайн не двигался. Тайн даже не дышал. Сердце стучало в ушах. Он слушал слова... кислотные слова, разъедающие его плоть и душу. - ... но ты жив. И я, блин, хочу жить, понимаешь? У тебя есть возможность его в последний раз увидеть, а ты ее просираешь, пытаясь убиться об стенку! Сарават, наконец, отпустил его руки. Предплечья ныли; пульс стучал и бился о висок. Тайн медленно осел на пол. Сарават опустился рядом с ним, поднял его опущенную голову и заглянул в его глаза. - У тебя есть возможность увидеть его... и пообещать найти того, кто сделал это с вами. Пообещать вогнать этому гаду пулю в сердце. Сжечь дотла... В глазах Саравата пока еще только разгоралось похожее на ад пламя. - Я хочу заключить с тобой сделку. Живи до тех пор, пока мы не найдем убийцу твоего соулмейта, а потом - делай с собой, что хочешь. Я не буду тебя останавливать... Сарават выпустил подбородок Тайна из рук и поднялся с колен. Он знал, что Тайн его слушает. И это было до смешного нелепо. Пустые слова. Просто иллюзия. Но здесь и сейчас, когда Сарават просто стоял в своей черной простой футболке посреди белой больничной палаты, он не вызывал ни смешинки. - Пошел ты. Гунтитанон медленно отдалялся. - Ты не сказал мне нет... - Он уже держал руку на ручке двери. - Жду тебя в час. В половину тебе отдадут соглашение на кремацию, - и, пока Тайн не успел осознать всю жестокость его слов, добавил: - У тебя будет еще время, чтобы встретиться с Фонгом. - Пошел ты... Больше за этот день Тайн не произнес ни слова. Он подписал все необходимые бумаги и бланки молча, а когда ему позволили увидеть тело, он просто... не смог. Когда вспыхнул огонь, он не почувствовал - ни боли, ни жара, ни даже страха. От их связи ничего больше не осталось, но Типакорн смотрел на разрастающееся пламя и сам превращался в пепел. Когда от огня не осталось ничего, Сарават молча подошел ближе и крепко сжал его дрожащую ладонь. *** Тайн не рассчитывал на внезапную благодетель, и поэтому ничуть не удивился, когда сразу после выписки из больницы его мать позвонила ему и, бросив в трубку односложное "жду", сбросила звонок. Просто одно слово. Жалкие три буквы, которые в любой другой момент звучали бы обнадеживающе и ободряюще, но на лексиконе семьи Типакорн означали одно: "я в тебе разочарована; эта непростительная задержка стоила мне многого, и если ты это понимаешь, я не позволю тебе потратить впустую ни секунды, жду" В жестоком мире Тайна Типакорна даже смерть не являлась причиной невыполнения обязательств... С этой назойливой, грязной мыслью внутри Тайн нарочито медленно отвел регистрационную трубку от уха и, забрав со стойки подписанные о выписке бумаги, вышел на улицу. Черный седан уже ждал его у обочины. Рядом с открытой дверью стоял человек в черном костюме и таких же черных очках, который, только завидев подходящих к машине Тайна и Саравата, коснулся переговорного устройства и быстро произнес: - Вижу объект. Будем через десять минут. Тайн прошел мимо него и первым сел на заднее сиденье. Сарават, чуть помедлив с выбором, обошел машину и примостился с другой стороны. Шины взвизгнули, когда машина тронулась с места, оставляя частную больницу "Святого Марка" далеко позади. До резиденции Типакорнов пассажиры доехали молча. Однако, когда машина остановилась у парадного входа в главный особняк, Гунтитанон, не удержавшись, присвистнул. - Я думал, ты уже встречался с моей семьей, - небрежно заметил Тайн. - Встречался, да, но на нейтральной территории. Нулль благоразумно опустил тот факт, что президентский люкс, в котором ему пришлось побывать, показался ему не столь... помпезным и устрашающим. Также как и тему того, каким человеком надо быть, чтобы однажды решиться выкрасть ребёнка Типакорнов... - Еще насмотришься. Нас уже ждут. Тайн хлопнул дверцей машины и, поднявшись по ступеням, скрылся в глубине коридора. Сарават проследовал вслед за ним. Зал переговоров находился на втором этаже, в левом крыле здания прямо напротив кабинета отца. По правую сторону от него находилось еще несколько комнат, но не заметить у закрытых дверей зала четверых вооруженных охранников оказалось сложной задачей. Поэтому Тайн, долго не раздумывая, направился в их строну. Он всегда знал свою роль. Он уже знал, "что" должен делать. - Тайн Типакорн, - традиционно представили его всем присутствующим, как только он переступил порог. Сарават вошел за ним следом в воцарившуюся гробовую тишину. Представления для него, конечно же, не последовало, поэтому он просто обвел собравшихся людей быстрым поверхностным взглядом и как-то по-хищному улыбнулся. Встретившись глазами с госпожой Типакорн, нулль сложил руки в тайском приветственном жесте и немного поклонился. Как бы всем своим видом говорил: "Госпожа, господин, мое почтение..." Пауза затянулась и поэтому Гунтитанон не нашел ничего лучше, чем указать пальцем на свободное место рядом с Тайном: - Если не возражаете... Никто не возразил, и Сарават принял молчание за безмолвное одобрение. Когда он подошел к креслу Тайна, тот выразительно посмотрел на него, будто осуждая: "я говорил не привлекать к себе внимания". Сарават ответил ему лишь пожатием плеч, в котором читалось: "сложно не привлекать внимание, когда на твоей футболке красуется надпись kill, а все остальные одеты в дорогущие выпендрежные костюмы". - Итак... на чем мы остановились?.. С этого момента разговор, в основном, крутился вокруг крупной нефтяной сделки с использованием оффшорных счетов, а задача Тайна заключалась лишь в том, чтобы не допустить сокрытия каких-либо "важных" фактов и наглых "недоговорок". Типакорн был глазами и ушами, неотъемлемой частью особого переговорного механизма. Он был инструментом в руках своего господина - его поводырем во тьме обмана и лжи, пропитавшей этот грязный бизнес уже насквозь. Каждая новая сделка никогда не обходилась без подводных камней, без предателей и последствий, следующих за предательством. Расправа и возмездие - это почти равносильные вещи, когда на пол валится тело, а из отверстия на коже сочится и обагряет собой все вокруг чья-то кровь. И спусковым крючком для обратного отсчета был Тайн. Он был и радаром, и прицелом в одном флаконе. Он просто был, и одно это свойство сосредотачивало на нем все взгляды и спрятанные за пазухой ножи. Вот только раньше на этом кровавом пьедестале он никогда не был одинок. "Поздравляю с новым приобретением" Пи'Мил даже не смотрел в сторону Тайна, но и без этого было ясно то, что этот бестелесный голос прозвучал в его адрес. "Что? С Фонгом уже наигрался?" Тайн машинально сжал кулак, но внешне остался спокоен. Он все так же слушал чужие голоса, выискивая оттенки лжи, и лишь тихонько приглушул их, поставив фоном. Он всегда знал, когда и в какой момент нужно за кем следить и приглядывать. "Не твое дело" "Ну-ну, как грубо" Пи'Мил что-то ответил его отцу и при этом немного улыбнулся краешком губ. Ухмылка эта точно предназначалась не Типакорну старшему. "Знаешь, так даже не интересно... Я не успел поиграть с ним в одну очень интересную игру" "Чтоб ты сдох" "Аххахха, обожаю, когда ты так мне отвечаешь" Мысленно эти двое уже находились не в переговорной: Пи'Мил стоял перед Тайном в окружении кружащихся вокруг теней с бокалом мартини в руке и лениво перекатывал зубочисткой по дну зеленую оливку. Тайн начал спрашивать первым: - Это ты убил его? Пи на мгновение остановился и удивленно посмотрел на него взглядом кристально-ясных глаз из-под широких черных бровей. - С чего бы мне убивать мою любимую игрушку? Тайн понимал, что тот не врал не из-за пристального взгляда и расслабленных плеч. Не из-за скользящего в его глазах животного любопытства. Рядом с Пи'Милом не появилось другой, его искаженной версии, которая скрывала бы правду за улыбкой в густых тенях. Тайн видел ее всегда, эту подлую, скрытую и мерзкую натуру истинных мыслей, когда люди, соулмейты, да кто бы то ни было, перед ним лгали. В своих мыслях никогда не получится спрятаться от правды. Вот только не всегда эта правда была тем, в чем нуждался Типакорн. И от этого было ничуть не легче. - Судя по молчанию, ты реально думал, что я это могу?! Ахаха, приятно, конечно, что ты так высоко меня ценишь. Тайн, наконец, собрал себя заново. - Я просто проверил, остался ли ты таким же дерьмом. - Забыл, что деньги не пахнут? Тайн проигнорировал его вопрос и задал свой. - Ты его не убивал, но ты знаешь, кто это сделал? Пи'Мил собирался уже ответить. Ответить лживо и неправильно: за спиной начал закручиваться, поднимаясь от плеч, дымок - но тут внезапно все остановилось, и тень развеялась, когда он посмотрел прямо на Тайна, а потом - будто заметив что-то - сквозь него. - Надо же, - с наигранным удивлением протянул Пи. Происходящее явно его забавляло. - Давно у меня не получалось затащить сюда сразу обоих. Тайн моментально оглянулся и мгновенно осознал для себя две вещи: он слишком сильно торопился и... облажался по крупному. По спине прошел холодок, прилипнув липким комом прямо к позвоночнику. Холод начал расходиться по телу волнами, напоминая тот день... тот миг... Смахнуть наваждение получилось не сразу. За его спиной стоял нулль. Нулль, которого затянуло в мысли Пи'Мила. Нулль, которого Тайн даже не подумал научить сопротивляться. Пи расхохотался. Это было ошибкой. Почему Тайн не вспомнил об этом раньше? Элементарное правило, которое они с Фонгом раз и навсегда вогнали себе под кожу, словно поставили вечное, нестираемое клеймо, напрочь вылетело у него из головы. Ведь Фонг делал это уже на автомате... Вот только сейчас рядом с Типакорном был не его соулмейт. - Ни во что его не ставим, значит... - Пи'Мил словно распробовал фразу на своем языке, а потом ядовито улыбнулся, вскинув рукой в воздух. Бокал растворился дымкой и исчез в тени. - Тогда будет не так интересно... хотя... - он притворился, что прикидывает в уме другие варианты, - ... я давно уже не слышал чьих бы то ни было криков. Тайн уже осознал, что допустил непозволительую ошибку, но только сейчас почувствовал, "что" именно следует за промахом, который не имеешь права допускать. Из дымки, клубящейся под ногами, вырвались длинные черные цепи и защелкнулись тяжелыми кандалами на его теле. Почти сразу же они натянулись, потащив Типакорна за собой вниз и пригвоздив к полу коленями со смачным глухим ударом. Пи'Мил всегда слишком увлекался дешевой показухой. Он оказался рядом в мгновение ока. Пи с улыбкой завис над Тайном, засунул свою кисть во внутренний карман пиджака, а потом достал из него футляр с выгравированной буквой М на серебристой крышке. С противным щелчком коробка открылась, и первая игла покатилась по его худым тонким пальцам. - Обещаю, тебе не будет больно. Но самым страшным было даже не осознание собственного промаха. Самым страшным было принятие того, что Пи'Мил не врал: больно будет не Тайну... Игла резко вошла под ноготь Типакорна, но он не почувствовал ничего. Где-то позади него Сарават схватился за правую руку и издал почти неразличимый стон. - Ты ублюдок, - крикнул Типакорн, когда новая игла вошла ему прямо под кожу. Это была его ошибка, и Тайн снова вернулся на несколько лет назад в ту самую комнату и смотрел, как от его боли корчится тот, кто ему был дорог. Фонг. Он вновь смотрел куда-то в себя и ничего не чувствовал... а в голове струился поток из чужих слов и мыслей. Типакорн с каким-то внутренним содроганием осознал, что в комнате переговоров ничего не происходит. Никто ничего не видит, а поэтому и он не имеет права все бросить, отключиться и убежать. Один Пи'Мил разговаривает с его отцом. Другой Пи смотрит на его призрачные руки, вертит в руках новую иглу и по-садистки улыбается. Фонг ему этого никогда не простит... Тайн плюнул в лицо Пи'Мила и мгновенно получил удар по своей собственной роже. Новая ошибка в колоду точно таких же. Он уже сбился в подсчетах неправильных путей. И одним из последних просчетов была его сделка с Гунтитаноном, потому что согласиться на условия Саравата изначально было чистым безумием... "- Сколько людей могли желать твоей смерти? - Спроси, что полегче... - Тогда спрошу иначе. Сколько из них мечтали причинить Фонгу боль?" Сарават показал путь, но именно Тайн решил вступить на него. Ответ лежал на поверхности. Типакорну желали смерти многие, но, если бы они хотели убить Тайна, то начинать с Фонга попросту не имело никакого смысла. У Типакорнов всегда была возможность использовать нулля. Заменить шестеренку, если она бы стала бесполезна. Единственным же местом, где Фонг что-либо значил еще, был этот зал. Когда он принимал на себя всю боль Тайна, для других он был просто мешком для битья... Все это знали. Но, со временем, Фонг научился сопротивляться. И тогда он не просто мог погружаться в чьи-то мысли, он мог их разрушать... Пи'Мил в реальном мире отдернулся от господина Типакорна, как ужаленный, словно его окатили ледяной водой и одновременно скинули под идущий на полном ходу поезд. Призрак Саравата тяжело дышал в окружении вихрящегося черного тумана. Его рука все еще была вскинута вперед, а на костяшках уже проступала и наливалась кровь алым. Пи'Мил валялся где-то рядом с опутанным цепями Тайном. На другой раскрытой ладони Гунтитанона, которую тот держал прямо перед лицом Типакорна, кровавые подтеки расходились во все стороны прямо от подушечек тонких пальцев. - Я тебе ничего не обещал. Кулак Саравата впечатал Пи'Мила в клубящиеся всполохи. В реальности несколько человек вскрикнули, когда глаза Пи закрылись, а голова запрокинулась назад, ударившись затылком о спинку кресла. Слушать возмущенные мысли и голоса дальше не имело смысла. Система Тайна Типакорна свернулась в голове с противным ощущением поражения и звуком капающей крови в ушах. Тайн вновь совершил ошибку. Он не имел права сравнивать Фонга и Саравата, но теперь, смотря в такие темные, почти черные глаза Гунтитанона, лишь думал о том, что было бы, если б у Фонга было чуть больше сил. Почему у его соулмейта их не хватило? Это было ошибкой. Непростительной и грубой ошибкой. Тайн смотрел на Саравата, не пытаясь даже заглушить уже зарожающуюся ненависть. Это было ошибкой... А, как известно, за все ошибки рано или поздно приходится платить.