«Дорогой дневник...»

«Надеюсь, у Кэт будет свободная минутка завтра, чтобы сделать набросок татуировки. Этот шрам меня жутко бесит...»

Элли вздрагивает и воет в тряпку во рту, — по ощущениям чуть не разрывая глотку в мясо, — а руку, и сраный укус, разъедает от какой-то химической дряни, — которую Томми тайно отдал после рейда в заброшенную больницу, молча кивнув, — и она уже готова свалиться в обморок от боли, но не позволяет себе, хватаясь, буквально, зубами за реальность, только бы не утонуть в чёрной и туманной неизвестности с фальшивым штилем, — в глубине которого блестят клыки и когти с кровавыми ошмётками на кончиках. Но лучше всего справляется Джоэл, выдёргивая её с порога тьмы, крепким захватом предплечья и обеспокоенным взглядом прямо в глаза, и Элли лишь слабо улыбается, а после крепко жмуриться, и даже так, она видит его силуэт, и, — кажется она всё-таки отключается, потому что, этого просто не может быть, бред, — чувствует, или уже мерещится, тёплое дыхание прямо возле лица и колючий поцелуй в висок, с грубым большим пальцем на её скуле. Идея татуировки пришла спонтанно — Элли не нравился уродливый шрам после ожога, от которого так же тянуло горечью и кровью Райли, заливающей её руки; хотелось на метке прошлой истории выстроить новую, без тяжёлого убийства, молчаливого упрёка и, даже, страшной зимы, когда благодаря этому укусу ей удалось выжить. Молодой папоротник под старым дубом мягко щекотал её шею, поддаваясь лёгкому прохладному ветру в тени дерева, пока за куполом листьев была ощутимая жара летнего солнца, хоть и наступал вечер. Воспоминания у Элли стали смазанными, расплывчатыми и голодными, когда после опрокинутой бутылки с виски она сама потянулась к мужчине, сжимая волосы на затылке в крепком захвате непослушных и потных ладоней, выдыхая в лицо сильным запахом алкоголя, с горящими глазами и страхом — ей неловко и необычно, похожие ситуации давно жили и бродили в её воспалённых мечтах, насмехаясь; у тебя такого никогда не будет, девчонка, будут только слёзы, молчаливое сердце, и глупые девчачьи журналы про любовь,— его глаза она не видит, не помнит, но хорошо ощущает жадные и взрослые губы, которые обжигают сердце, оставляя пожизненную метку с одним словом, вгрызаясь в плоть, наконец-то позволяя пустить ход стрелок в разбитых часах, проростая молодым папоротником. И Элли удивлена, как её сердце ещё не вырвалось с когтистой клетки, заросшей диким и жадным цветком, и не выпало ему в ладони, потому что бьётся оно только из-за него, для него, и, про него, перегоняя кровь вместе с ядовитой жидкостью, которая выходит с каждым движением Кэт и её машинки, и алый перекрывается чёрным, — Элли слабо усмехается, у него глаза и волосы тоже чёрные, забавно. Она думает, что набить татуировку было самой лучшей идеей, ведь чувствовать грубые пальцы Джоэла, когда он проводит ими по всему контуру рисунка — до безумия приятно.