«Дорогой дневник...»

«У МЕНЯ ТЕПЕРЬ ЕСТЬ ЩЕНОК!.. Боже, нужно узнать у Эшли ВСЁ про уход за ним!.. Джоэл лучший, твою мать!!!»

Элли любила животных, — даже тех, которых никогда не видела вживую, узнавая про них с обрывков книг и журналов, иногда представляя по своему, если не было рисунков, — и она была бы рада не убивать их, но смерть от голода не очень заманчива, поэтому стрела легко и быстро настигает горло зайца, отбрасывая его на бок, заливая траву под ним густой кровью. Она всё ещё помнит и дорожит той встречей с жирафами, — стараясь не вспоминать про зимний подвал, больницу с Цикадами и канувшую в небытие вакцину, — помнит тот восторг, радость и веру, с впервые отступившей отстранённостью. Помнит немного волосатую, но гладкую, кожу шеи животного, звуки соприкосновения копыт с заросшим асфальтом и мерные движения челюстью, когда жираф потянулся за листьями над ней. И помнит облегчённый взгляд вечно хмурых глаз мужчины со скрещёнными руками на груди, когда она — немного грустно, но, — улыбнулась в ответ. После той встречи, почти на каждой странице её нового дневника, Элли постоянно рисовала каких-то животных, иногда уточняя их внешний вид у Джоэла, когда была неуверена, а он брал в руки её карандаш и сам делал наброски, — и смущённо проговаривал, что он совсем не художник и не должен марать её дневник, на что Элли бурно возмущалась, убеждая его, что простой набросок лучше её рисунков, упираясь на его руку, сжимая запястье с браслетом до белых костяшек и жгучего тепла под пальцами, вырывая с его губ смешки, и лёгкие касания к лицу; кончик носа, бровь, призрачный уголок губ, — а девчонка внимательно и тщательно рассматривала новых созданий, выписывая интересные факты с журналов и слов Джоэла. Понятие «домашнее животное» ей было неизвестно и непонятно, — ни попугаев, ни кошек, ни хомяков, ни иных «домашних» она не видела, а других приходилось убивать, вырезая с них нужное мясо, — когда мужчина рассказывал про котёнка Гадючку и его дочь, — уже без отголосков боли и горечи, оставляя на языке только приятные воспоминания и немного грустную улыбку, и, уже открытое сердце, со всеми шрамами, и заросшим молодым папоротником, который обвил старый и изношенный орган, с таким же чувством; не выдрать, не выкинуть, не забыть, — впуская в её голову с ветром и словами размышления, вынуждая задать вопрос, — это как? — В Бостоне... в моём лагере была сторожевая собака. Любила, когда ей кидали палку... Вроде, Алта звали. — Почти что домашний питомец. — Да? Я чаще видела, как она гавкает и кидается на людей. Даже мне чуть руку не откусила. Не очень приятно, знаешь? — Это потому, что ты не была её хозяйкой. Собака моего знакомого тоже кидалась на меня, но она просто охраняла свою территорию. Ну, а вообще, есть разные псы, с разным характером и поведением... Не все такие вредные, как ты. Элли только пихает смеющегося мужчину в бок, но думает, что наверняка классно валяться в бескрайнем жёлтом поле с мирно спящим комком шерсти возле уха и алым закатом перед глазами, — или уже тёмный небом с далёкими, но большими звёздами и такими же мечтами; не забывайся, девчонка, в каком мире ты живёшь; мечтай тише, борись яростнее, люби сильнее, вжимаясь в тёплый бок, дёргая волосы на затылке сильнее, заставляя посмотреть серьёзно, и получить в ответ взрослый поцелуй, вгрызающееся в маленькое сердце, — или ложится спать в огромной мягкой кровати, чувствуя спокойствие, — ей всё также непривычно спокойно заходить в дом, а не красться, когда дверь открывается перед ней, обрастая силуэтом; добро пожаловать домой, детка, — и тепло под боком или в ногах, а на животе тяжёлую руку с браслетом, и тихое дыхание в висок. Или совместные погони, с адреналином в крови, свестящим ветром в ушах от быстрого бега коня и громким лаем четырёхлапого компаньёна, когда он лязгает клыками возле аппетитной ноги оленя, — предвкушая сытный ужин, пополам с раздирающим смехом, на фоне с музыкой прошлого мира, вырывая мужчину на безумный и нелепый танец, задыхаясь от чувства в самом центре её самой, которое наконец пускает плод, — не кровавый, не болючий; живой, настоящий и искренний. И она делает лёгкий и небрежный набросок на страницах её мира с пожелтевшими листками, ободранными кончиками и потёкшими словами от дождя-слёз, — с туманными очертаниями, в которых, тяжело, но, угадываются силуэты, — опрометчиво оставляя его в главной столовой во время обеда, когда Дина вырывает её за руки с её мира в свой, хватая за ладонь, не задевая браслет, и вытягивает прочь с тёплого здания и самого Джексона, — тайные рейды не ждут, а Джесси — тем более. И уже не-чужие руки бережно забирают потёртый дневник со стола, перед этим легко мазнув краем глаза по словам и рисунку, и направляется он не к дому, а в противоположную сторону, с тенью улыбки. И дом встречает её не привычной тишиной, — гуляющим ветром и противным запахом кофе, который постоянно заваривает для себя мужчина, — а странным писком и шебуршанием за дверью, и открыв её, на Элли кидается какой-то комок шерсти, царапая джинсы когтями, а в глуби комнаты сидит довольный Джоэл, — детка, мы уже заждались; ты что, дорогу уже забываешь? И кто из нас старый... Но, на удивление, на языке не скалят свои зубы противные новые словечки, о которых она вычитала с новых-старых журналов, сверкая хитрыми глазами, пуская яд каплями на её губы, в адрес мужчины на его подколку, а только бросается в его объятия, глупо споткнувшись об выступающую половицу, повиснув на шее, вжимая лицо в щёку, ныряя в колючее тепло бороды, — назовём его Лохматик, — и ей не нужно видеть его губы, чтобы почувствовать улыбку. И на потёртом листе с каркасом дома, силуэты обрастают контуром, оживая, крепко хватаясь друг за друга, не позволяя исчезнуть в бурлящей воде, на которой взрываются, тонут или, наоборот, поднимаются наверх, изувеченные тела, скелеты, на которых мешком висят куски одежды, хватая непослушными руками воздух над собой; от прошлого не сбежишь, да? — Джоэл крепко целует её в макушку, прижимая к неровному сердцу, выслушивая тихие и осторожные девичьи мечты; я сделаю всё что угодно, только будь счастлива. Люди на рисунке крепко держатся за руки, стоя перед домом их мечты, с собакой под боком и гитарой неподалёку. И всё будет хорошо.