если очень хочется

Тэхён шкрябает старой зубной щёткой по заляпанным слякотью конверсам с таким упоением, будто собирается проделать в них дыру. В ванной душно и густо пахнет отбеливателем, потому что Тэхён начал чистить обувь, едва закончив принимать душ – пар ещё не успел выйти, дверь прикрыта. Тэхён сидит на корточках перед раскрытым барабаном стиралки и старается ни о чём не думать. С группой как-то не вяжется. Они будто бы занимаются обычной самодеятельностью, у них нет ни конкретного плана, ни чётко обозначенной цели. Они просто… пробуют. Обычно музыканту достаточно пару дней поперебирать струны гитары, чтобы словить вдохновение и что-то написать, но они – просто группа неловких самоучек, пытающихся выжать из своих скудных «талантов» хоть что-то. Это так удручает, что Тэхён почти готов сдаться. В нём достаточно энтузиазма, чтобы лежать по вечерам в кровати и мечтать о жизни рок-звезды, но этого совсем не хватает на то, чтобы придумать что-то и предложить ребятам, чтобы стать лидером. – Что за жесть? – М? – на автомате выдаёт Тэхён, не отдавая себе отчёта. – Что ты делаешь? – бурчит Юнги откуда-то слева. Тэхён поворачивает голову и смотрит на Юнги снизу вверх. Похоже, он только проснулся – надо же, всего лишь половина первого дня. Из-за распахнутой настежь двери по обнажённому телу Тэхёна тут же расползаются крупные мурашки, волоски на коже встают дыбом. От собственной наготы к щекам вдруг приливает жар. – Стираю кеды, - отвечает Тэхён, неловко закидывая кеды в барабан. – Их нельзя стирать вообще-то. – Ну я уже начал, - зачем-то перечит Тэхён. Кажется, сегодня рыбы – не лучшая компания для козерога, потому что от одного взгляда на Юнги Тэхёна охватывают раздражение и стыд. Он вдруг понимает, что в пылу гнева вроде как признался Юнги в любви, и это так смущает, но в то же время Юнги не обратил на это совершенно никакого внимания – и это так бесит. Он просто невыносим. Его действия такие обидные, хотя он старается ничего не делать – а получается только хуже. Иногда Тэхён думает: «Я больше видеть этого человека не хочу», - а потом Юнги приходит с работы и приносит что-нибудь, что Тэхён очень любит (значит, после работы, и так уставший, он заморочился и зашёл, чтобы это что-то купить специально для Тэхёна), и все эти мысли улетучиваются. Тэхён такой простой, что аж самому тошно от этого. Он оборачивается к двери – а Юнги всё ещё стоит там. Смотрит. Они не виделись всю неделю, не считая неловких встреч в коридоре, когда Юнги в полусне вставал попить воды, а Тэхён уже бежал в универ. Это обычное дело, потому что ритмы их жизней не особенно сходятся: Юнги сова, а Тэхён – вынужденный жаворонок, хотя и бывают дни, когда у него получается поспать подольше. Но на этой неделе постоянно нужно было вставать к первой паре, а у Юнги какой-то серьёзный проект, над которым он работает целыми ночами, вот и получается так, как получается. Они ещё не виделись с тех пор, как Тэхён признался. Он ждал, честно, ждал, что Юнги напишет «я тебя тоже», или «давай поговорим», или что-нибудь ещё, но он молчал. Так привычно. Наверное, он вообще не ожидал увидеть здесь Тэхёна, просто хотел умыться. Смотря на то, как хорошо Юнги держится в своём отрицании чувств, Тэхён хочет брать с него пример. Он смотрит Юнги прямо в глаза – и видит, как его взгляд начинает плыть. Юнги – настоящий персонаж литературного романа: его рот врёт снова и снова, но глаза – никогда. Его взгляд всегда говорит Тэхёну о том, о чём молчит сам Юнги: так происходит каждый раз, когда они оказываются в неоднозначной ситуации. Что ж, Тэхён с удовольствием бросит в то масло, которое наплывает на глаза Юнги, подожжённую спичку. Не отрывая взгляда от Юнги, Тэхён поднимается с корточек, стараясь не смущаться собственной наготы, хотя тут же чувствует, как вспыхивают кончики ушей. На нём совсем ничего нет, потому что полотенце тут же начало сваливаться с бёдер, стоило его обернуть, и Тэхён просто швырнул его на бортик ванны, принявшись за свои кеды. Так что… На нём нет совсем ничего. Он старается не отрывать взгляд от глаз Юнги, но всё равно не удерживается и скользит по его фигуре вниз – ладони сжаты в кулаки с такой силой, что побелели костяшки, а большой палец правой руки с силой елозит по костяшке указательного пальца. Наверняка будет ранка. – Перестань делать себе больно, - тихо говорит Тэхён, и Юнги вздрагивает. Господи, ему так хочется обнять этого человека. Ну в чём он не прав? Где он ошибается? Что плохого в этой привязанности, которую они чувствуют друг к другу? Почему Юнги такой сложный? Что ему стоит оставить свои загоны и быть рядом с Тэхёном? Тэхён и сам не знает, какой смысл вкладывал в свои слова, но Юнги, видимо, понимает по-своему, говорит: – Мне не больно. Тэхён теряет его взгляд, теряет силы смотреть ему в глаза – и смотрит лишь на то, как ещё сильнее сжимаются его кулаки. Он прекрасно знает, что Юнги сейчас скажет очередную гадость, которая, по его мнению, должна Тэхёна отвадить, но на деле каждый раз это лишь делает больнее им обоим, а чувства никуда не деваются. Всё только ещё больше запутывается и портится, сердце Тэхёна (то самое, которое по форме, как нос котёнка, а не бесполезная мышца в груди) уже похоже на решето. Юнги говорит: – Я вообще ничего не чувствую к тебе, - и у Тэхёна кожа заходится крупными, почти болючими мурашками от этого. Какой же он лжец. Как же Тэхён его любит. Снова и снова Тэхёну приходится искать в себе силы, чтобы оставаться рядом с Юнги и биться о стену, как мячик-попрыгунчик. Как Юнги может быть таким злым и хладнокровным? Как можно заставлять себя оставаться равнодушным ко всей той любви, которую ему дарит Тэхён? Иногда он думает: а вдруг Юнги действительно всё равно, вдруг ему всё это докучает, и он по какой-то другой причине остаётся рядом и терпит Тэхёна. Вдруг все эти взгляды – просто блажь. Тэхён терзает себя этими мыслями, но снова и снова находит силы на то, чтобы следовать своим чувствам (потому что, наверное, не сможет уже жить без них). И сейчас, едва прошептав в мыслях: «Господи, пожалуйста», - Тэхён находит в себе силы ответить: – Почему тогда ты продолжаешь на меня смотреть? – и возвращает свой взгляд к глазам Юнги. Он выглядит таким уязвимым. Давай же, Тэхён, если сейчас ты переборешь свой страх и обнимешь его – даже просто возьмёшь за руку! – он не сможет спрятаться, не сможет убежать. Он останется, это читается в его глазах. И Тэхён пытается, правда пытается заставить своё глупое тело двигаться, но ничего не выходит – он просто стоит изваянием греческого скульптора, и всё. Ещё и голый. Так глупо. Ничего не получается (как и всегда). Поэтому Тэхён просто снова молит (как и всегда): – Перестань просто стоять, подойди ко мне, - и этого хватает, чтобы Юнги взял себя в руки. Он отвечает, тут же разворачиваясь: – Мне это не нужно. И снова разбивает Тэхёну сердце. Прежде чем дверь в ванную захлопнется, Тэхён злобно и растерянно выкрикивает ему вслед: – Единственное, за что тебя может наказать Господь, так это за твою ложь!

***

Тэхён не завтракает дома, потому что не хочет лишний раз пересекаться с Юнги. Он крадётся из ванной почти как секретный агент, наспех одевается и тут же уходит, сам не зная куда. Ему сегодня никуда не надо, он хотел порыскать в интернете в поисках материала для концепта их группы, хорошенько подумать об этом и, возможно, просто отдохнуть. А в итоге он оказывается голодным и совершенно не имеющим цели посреди их района. Ну куда ему идти? Если честно, неожиданно очень хочется вдохнуть ладана, это бы сразу помогло успокоиться, но Тэхёну не хочется идти в таком виде в церковь, пусть даже её двери открыты всегда и для всех. Он чувствует себя таким разбитым, Юнги каждый раз рвёт ему сердце в клочья, и это вызывает у Тэхёна такую моральную агонию, что он буквально не находит себе места. Куда ему идти? Что делать? Господи, он так ненавидит свои чувства. Зачем он взрастил их в себе, зачем позволил им цвести внутри? Холил и лелеял, будто это драгоценность какая-то, но ничего кроме страданий они ему не принесли. И он не может отказаться от Юнги – хотя тот тоже ничего кроме страданий не принёс. Их детство? Как давно это было. Дурацкая взрослая жизнь с желанием быть рядом всегда, держать за руку и целовать всё перечеркнула. Тэхён больше не может себе позволить просто взять Юнги за руку, и даже не помнит, когда же всё так обернулось, сколько им было лет и что случилось. В его жизни происходит столько интересного, а он только и хочет, чтобы это всё с ним разделил Юнги, чтобы любил его. Получая похвалу за что-то, Тэхён тут же думает о том, как расскажет это Юнги, расстраиваясь и чувствуя обиду – он тут же хочет получить поддержку Юнги, спрятаться в их квартире и сидеть на полу в кухне, просто находясь рядом.

***

В семнадцать лет Юнги зачем-то сказал Тэхёну: – Я не обману тебя и не предам, - но с тех пор, как Тэхён переехал в Сеул, он только и делает, что врёт. Дурак.

***

В жизни Тэхёна есть две безответные любви: Юнги и музыка. И с ними обеими бывают свои взлёты и падения, но его отношения с музыкой во всех смыслах более постоянны и в большей степени всё-таки зависят от самого Тэхёна, чем отношения с Юнги. Поэтому как только его первая любовь приносит ему очередное болезненное разочарование, Тэхён тут же отправляется к своей второй. – Тэхёни! Сокджин тут же приветливо обнимает Тэхёна за плечи, и ему хочется расплакаться – такие эти объятия надёжные и тёплые. У Сокджина милый светлый дом с кучей детей и запахом домашней еды, поэтому сильным здесь быть совсем не хочется – хочется, чтобы с тобой нянчились, защищали и принимали все решения за тебя. Хочется снова стать ребёнком. – Ты правильно сделал, что не стал ждать приглашения, мы ждём тебя всегда, - говорит проходящий мимо с огромной миской чипсов Чонгук. – Хён… Тэхён чувствует, что ещё две минуты – и его прорвёт. Ему так плохо. Юнги единственный человек, с которым ему хочется делить свои беды и печали, но ирония в том, что самая большая боль и печаль Тэхёна – это сам Юнги. И его никогда, никогда нет рядом, если Тэхёну по-настоящему плохо. Может быть, Господь даёт ему знак? – Ты ко мне? – спрашивает Сокджин, пока Тэхён разувается. В этот раз на нём обычные чёрные вэнсы – одна обувь охуительней другой. – Наверное, да. О чувствах Тэхёна, наверное, знают многие – он не скрывает их особо, но и не говорит ни с кем. Как бы сказать об этом более обтекаемо? О. – Если честно, у меня совсем не клеится с музыкой. Какая-то безответная любовь, - кривовато улыбается Тэхён и пожимает плечами. Гениально. И практически правда. – Оу, поподробнее? – тут же включается в разговор Сокджин, выставляя на стол всё подряд: хлопья с молоком, пакетик растворимого кофе, сладости, парочку горячих сэндвичей. – Ну… Как ты знаешь, я довольно давно пытаюсь ею заниматься, но мы, как бы это сказать, не находим общий язык, - чем дольше Тэхён пытается выкручиваться в этом лесу метафор, тем больше входит во вкус. – Вот иногда, когда играю на гитаре, мне кажется, что это то самое, что всё прекрасно – а в другой день такой ужас. И пальцы не слушаются, и струны скользкие, и вообще вся гитара расстроенная какая-то. Как найти с ней общий язык? – сумбурно заканчивает он. Сокджин озадаченно промаргивается. – То есть ты хочешь музыкальный совет от ординатора? – уточняет он, иронично приподнимая бровь. – Ну хён! Музыка – это же как отношения с любимым человеком. Ты был в отношениях? – Вот оно что! – вскрикивает Сокджин, чуть перебивая Тэхёна, и начинает ржать. – Единственная женщина, которая меня интересует, – это медицина, прости, - пожимает плечами Сокджин. Но не успевает Тэхён расстроиться, как он продолжает: – Но у меня есть друг-музыкант, лошара и задрот, и злобный гоблин, я имел неудовольствие снимать с ним вместе жильё . Ну, не знаю, он, конечно, очень талантливый, с музыкой у него любовь скорее взаимная, чем безответная, но он всё равно уделял ей очень много времени. Как бы, знаешь, буквально не выпускал её из своих рук, как бы взял красотку в оборот, - в конце он стрёмно подёргивает бровями. Бр, Тэхёна передёргивает. – У меня всё немного не так, - перебивает его Тэхён. – Так вот, - настойчиво продолжает Сокджин. – От своей тру риал лав он отвлекался только на одного человека, из-за которого, кстати, мне и пришлось съехать, - он подпирает подбородок рукой и смотрит на Тэхёна с каким-то непонятным намёком. Что? – Эм… И тут же скомкано заканчивает ни к селу, ни к городу: – Так что, может, тебе просто стоит расставить приоритеты, хз. Мне пора на дежурство, не разнесите дом, пожалуйста.

***

      В какой момент субботняя посиделка с приставкой превращается в клуб с танцами, а двойная пепперони пятидесяти сантиметров – в алкоголь, Тэхён не особо улавливает, потому что просто пытается жить, не думая о происходящем между ним и Юнги дерьме. Вообще Тэхён не особо любит алкоголь, даже, скорее, не любит, так что первые два коктейля идут туговато – но после них он просто покупает себе сеты шотов и теряется в веселье. После всего этого у него получается по-настоящему о Юнги забыть и просто повеселиться с парнями. – За нашу группу! – говорит Хосок, отпивая совсем немного своего виски со льдом. Тэхён выпивает сразу три шота.

***

– Ребяяят, давайте я с вами поеду, переночую у вас. – Нифига, у тебя завтра служба, - подмечает Чимин. Оу, служба. Ну блин. – Я от вас туда пойду, так даже лучше, - упрямится Тэхён, пытаясь подкурить сигарету. – Братан, я думаю, сейчас тот самый момент, когда эта сигарета станет фатальной для твоего желудка, - говорит Чонгук, но Тэхёну так плевать, хотя сигарету он выкидывает. Он просто хочет с собой что-нибудь сделать, хочет быть плохим парнем, хочет устроить что-то вроде «смотри, Юнги-хён, это из-за тебя я стал таким», чтобы Юнги было больно и стыдно. Может быть, в глубине души он даже надеется, что тот сейчас приедет. – Так что, ты к нам? – Даа, Юнги-хён стрёмный, он меня достал. Может, ваще к вам переехать? – предлагает Тэхён, переминаясь с ноги на ногу (в дурацких вэнсах жутко холодно). Почему он раньше не подумал о переезде к ребятам? Хорошая идея, так они вообще не будут видеться с Юнги – у них и общего-то ничего нет, кроме детства и съёма квартиры. Чимин тут же оживлённо подключается: – Блин, было бы суперклассно, репетировали бы в любое время, а не раз в неделю. – Тэхёни, сорян, я не знал, что вы поссорились, так что написал Юнги, когда мы выходили из клуба, - вклинивается Хосок. Ну блин. – Ну блин, - повторяет он вслух, замечая знакомые фары.

***

– От тебя несёт, - морщится Юнги, стоит Тэхёну сесть в машину. – Я напился. – Я вижу.

***

По пути домой Тэхён успевает очень разозлиться на то, как Юнги мастерски делает вид, будто ничего не произошло. Это так бесит. Тэхён просто хочет выяснить отношения, что тут непонятного? Ну нахера быть таким равнодушным мудилой? Сложно хоть раз выпустить всё своё дерьмо наружу, рассказать о своих мыслях и чувствах? Сука. Но вслух он ничего не говорит, как это у них вдвоём и принято.

***

Шея Юнги маячит прямо перед губами Тэхёна, пока они едут в лифте – светлая, такая тёплая, что чувствуется даже на расстоянии – и Тэхён не находит сил отказать себе в том, чтобы легко её чмокнуть. Тэхён не закрывает глаза, потому что, если он это сделает, скорее всего, начнёт кружиться голова. Юнги впереди него – в распахнутой широкой парке, чуть съехавшей с левого плеча, так что в ложбинку между плечом и шеей Тэхён и припечатывает свой поцелуй. – Я тебя обожаю, - говорит он в эту ложбинку, улавливая дрожь Юнги. Вау, так вот где всё это время можно было взять смелость – в алкоголе. Их руки совсем рядом, так хочется сжать широкую крепкую ладонь Юнги, и смелости настолько много, что Тэхён уже тянется к ней – но лифт останавливается, и Юнги вылетает из него, как ошпаренный. Со своей порозовевшей шеей. Тёплой-тёплой. И всего полсекунды назад дрожащей под губами Тэхёна.