позволь любить себя
25 июля 2020 г., 15:18
Тэхён прислоняет чехол с гитарой к стене чуть правее входа, задвигая за пышные ветки какого-то цветка, и ловит несколько неловких взглядов. Ну подумаешь, он же спрятал её за цветок, в чём проблема-то. Церковь как раз между их с Юнги квартирой и домом Чонгука, и наматывать круги по городу Тэхён явно не намерен (они собрались основательно заняться музыкой на этих выходных, так что сразу после службы он собирается рвануть к Чонгуку).
В церкви хорошо.
Здесь приятно пахнет, всегда тепло и говорят правильные вещи: про принятие, всеобъемлющую любовь и всё такое. О больном, но очень нежно. И голос у отца приятный.
Тэхён сидит нелепым пятнышком на самой задней скамье, всего в паре метров от огромных тяжёлых дверей: мальчик с покрашенными волосами и серёжками в ушах, но зато в костюме. Ведь на воскресную службу нужно надевать костюм с галстуком. Тэхён всегда надевает рубашку с тугими манжетами – она у него одна такая – чтобы ничего не задиралось и не светилась татуировка, было бы неприлично. Каждый раз, снова задумываясь о тату на шее, Тэхён подспудно думает – «а как я буду ходить в церковь?». Только из-за этого до сих пор и не сделал. Он сидит посреди скамьи, как вип-персона: всё равно никто никогда не садится на эти места, кроме главных героев фильмов.
О, Тэхён был бы не против попробовать себя в актёрстве, но только после того, как их группа станет всемирно известной. И после того, как он посвятит балладу о любви Юнги, объявит как-нибудь завуалировано, но чтобы тот понял, и споёт. Может, Юнги даже прослезится – у него бывает такое. Тэхён обязательно во всех эпитетах расскажет о том, как любит Юнги, о том, как ему больно и как он хочет настоящей взаимности.
И ещё хотя бы разок всё-таки использует слово «сука».
На службе Тэхён полтора часа слушает о любви и взаимопонимании, о целой куче светлых чувств, и думает только о Юнги: о том, что тот говнит всё светлое, что могло бы быть между ними, даже не попробовав пойти навстречу. Тэхён помнит, что когда впервые почувствовал эту острую, натянувшуюся между ними нить чего-то за гранью братских отношений, которая со временем всё больше становилась похожа на удавку, а потом впервые увидел реакцию Юнги на это, он ему посочувствовал. Подумал, что Юнги, наверное, очень тяжело было сначала это осознать, потом принять, а теперь – сдерживать – даже тяжелее, чем ему самому.
Но сдержанность Юнги быстро перешла все дозволенные грани, и последние пару лет Тэхён живёт в каком-то сюрре. Юнги больше не треплет его по голове и передаёт вещи так, будто Тэхён заразный – старается вообще лишний раз его не касаться. Юнги почти не говорит с ним и приходит домой ещё реже, чем раньше, хотя Тэхён точно-точно знает, что он может работать и дома. Раньше ведь так и делал. Тэхёну всё время кажется, что с ним обращаются, как с дерьмом, и, начистоту, это не такая уж неправда. Юнги пытается отгородиться от деструктивного для самого себя фактора, но этот фактор – человек. Этот фактор – Тэхён, с которым они знакомы примерно миллион лет. Тэхён живой, настоящий, дышащий и чувствующий человек, и Тэхён, блин, его любит.
И Юнги это знает.
И просто... ведёт себя вот так.
Иногда кажется, что это просто длинный сон. У него до сих пор в голове не укладывается, как любовь могла так растоптать его жизнь. Она ведь взаимная! Как взаимная любовь может такое сделать с твоей жизнью?
Тэхёну уже нормально так за двадцать, но он почему-то до сих пор проникается текстами про то, что «любовь – это похороны сердец». Ну как бы сложно не проникнуться.
Ему нравится запах ладана в церкви, стены из серого камня и витражные окна – всё в лучших традициях. На уголках спинок скамеек закреплены небольшие, но пышные цветочки – мило.
Пытаясь остаться наедине с богом, ты в итоге остаёшься наедине с самим собой – и это то, что Тэхён ценит в религии больше всего. Так правильно и прекрасно – чувствовать самого себя и пытаться понять. Наверное, Юнги стоило бы попробовать.
Когда Тэхён о нём думает, хочется тут же захныкать и разрыдаться – так он его любит. Это ужасно несправедливо, всё то, что происходит с ними двумя. Юнги несправедлив по отношению к самому себе и к Тэхёну.
Как донести это до него?
От своих мыслей Тэхён отвлекается только во время причащения, но даже в этот момент до конца не может отпустить это всё. Тэхёну так часто стыдно перед господом, но он всегда надеется на его всепрощение и снисхождение. Такой себе из него последователь, конечно, но зато он очень верный.
После службы Тэхён быстрым шагом подходит к святому отцу, чтобы пожать ему руку.
– У тебя всё хорошо, мальчик мой? – дружелюбно интересуется отец.
И Тэхён привычно лжёт в божьем храме – но только на словах, взгляд его честен и открыт, он надеется, что господь это учтёт. Ведь слова ничего не значат – это самое важное, что он понял из сложившейся между ним и Юнги ситуации.
***
– Тэхёнии! Хосок салютует ему трёхлитровой канистрой с соком и снова прикладывается к широкому горлышку. Тэхён кивает и тут же спрашивает: – Где все? – он потерянно оглядывается, сразу же замечая гору грязной посуды в небольшой раковине. – Сейчас десять утра. – И? Хосок спрашивает у него, как у придурка: – Кто встаёт в воскресенье в десять утра? Они многозначительно переглядываются, Тэхён кивает на свой костюм, и Хосок сдаётся: – Они всю ночь играли в приставку, так что дрыхнут. – Бля, мы же договаривались… Почему ты их не разогнал? Как мы будем репетировать? – Да не парься, времени ещё куча. Ты же у нас прям до вечера? Тэхён фыркает и, разворачиваясь к выходу, закидывает в рот маленькую печеньку из вазы. Прежде чем залететь в гостиную и начать будить Чимина, он снимает пиджак, ослабляет галстук и расстёгивает ужасно тугие манжеты. Он бы очень хотел ходить в церковь в любой другой одежде, но тогда это потеряет всякий смысл. Тэхён прекрасно знает, что он из тех людей, которые не особо любят себя сдерживать – по большому счёту, он делает всё, что захочет, из того, что в его силах. Пример: он очень хотел играть в группе, поэтому нашёл поигрывающих Чонгука и Хосока, а потом заставил Чимина захотеть играть в группе тоже. Другой пример: Тэхён очень хочет поцеловать Юнги, но, к сожалению, это выше его сил. – Эй, придурок, вставай, - говорит он и садится сверху на свернувшегося клубком Чимина. Тот что-то мычит, но глаз так и не открывает – тогда Тэхён начинает подпрыгивать и елозить. – Только не убей его, - советует Хосок, уходя. Тэхён надеется, что будить Чонгука.***
Они собирают невыспавшегося Чонгука в кучу ещё почти час – и всё только для того, чтобы всем вместе сесть обедать. Джин звонит им по пути домой, покупает на всех еду на вынос, и они теряют за обедом ещё около часа. – Я реально успел бы заехать домой и переодеться, если бы знал, что вы будете так тупить… Чонгук неодобрительно косится на него, усаживаясь за установку. Чимин стыдливо брынчит на своём басу где-то в углу. – Ну Тэхёнии! Ты просто дуешься, потому что тебя не позвали на ночные посиделки, - говорит Хосок, приобнимая Чонгука за плечи. Они оба Тэхёна бесят. Вечно выгораживают друг друга и ходят всё время вместе. Поначалу Тэхён думал, что они братья – одна фамилия, живут вместе, всё друг о друге знают чуть ли не с момента рождения. Но потом оказалось, что они просто два придурка, которые хотят стать рок-звёздами или типа того и снимают небольшой домик вместе с Джин-хёном – взрослым дяденькой (на три года старше Тэхёна), который учится в медицинском университете. Тэхён их просто ненавидит (кроме Джин-хёна, он классный и всегда даёт Тэхёну с собой какую-нибудь еду, чтобы они с Юнги не умерли от голода и могли нормально поесть хотя бы раз-два в неделю). – Не волнуйся, Тэхёни, мы позовём тебя в следующую субботу. Чимин, кстати, тоже та ещё сука. Тэхён по своей глупости познакомил его с этими двумя придурками и посадил на шею Джин-хёну – теперь они снимают домик вчетвером и все вместе (кроме Джин-хёна) выносят Тэхёну мозг. Тэхён агрессивно подключает гитару к усилителю и на пробу перебирает струны, молча смотря на весь этот цирк, – а потом, наконец, они начинают играть. Тэхён начинает отыгрывать интро, а после него – бам! – резко вступают Чонгук и Чимин. Тэхён одновременно прокручивает в голове все партии, стараясь не сбиться. Со своей лирикой и музыкой у них не очень, в основном они пока что делают каверы – они даже и в группе-то по-настоящему не состоят, у них нет названия, они просто четверо чуваков, которые собираются в большой кладовке маленького дома и бренчат каждый на своём инструменте. В этот раз, вот, Тэхён предложил попробовать «Somewhere I Belong» от Линкин Парк, и вдруг неожиданно выяснилось, что Хосок неплохо может в рэп, классно чувствует ритм, да и голос у него как у рэпера очень даже клёвый. Они настолько неопытные пока ещё, что только так и открывают новые таланты друг друга. Пусть Хосок и звучит пока сыро, но он же только неделю назад решил попробовать это делать. Возможно, когда-нибудь они придумают своей группе название и начнут записывать свои песни. Станут настоящей группой. – Наверное, надо бы всё-таки купить нормальный микрофон, - говорит Чонгук. Неделю назад они только взяли себе партии и разобрались с тем, что за рэп будет отвечать Хосок, а за вокал – Чонгук, и сегодня впервые попробовали. В прошлом году каждый притащил свой инструмент, старенькие микрофоны были у Чонгука и Хосока. Они играют с тех пор, как Тэхён перешёл на третий курс – тогда он встретил Чонгука с Хосоком и решил. В общем, не так уж много времени они играют, не такие уж они крутые, да и вообще собираются редко – но Тэхён очень хочет, чтобы это стало чем-то большим. Кажется, Тэхёну нравятся сложности.***
‒ Хён, - жарко выдыхает Тэхён, прижимая ладонь к низу своего живота. Кожа там горячая и тонкая. Юнги сидит в гостиной, нацепив свои огромные наушники, уже часов пять. Он сидел там, когда Тэхён вернулся, и когда пошёл перекусить, и даже когда повыключал везде свет, отправившись в спальню. Даже не обернулся. Тэхёну так хочется сломать наконец этот дурацкий барьер в голове у Юнги. Он же ведь всё видит: все эти его взгляды, подпрыгивающий туда-сюда кадык, вмиг сбивающееся дыхание и то и дело тянущуюся навстречу руку. Тэхён хочет схватить эту руку и никогда больше не отпускать. Но этот придурок постоянно шарахается, а Тэхёну просто не хватает смелости. Он уверен, что, если бы сейчас смог встать и подойти к Юнги, крепко его обнять, тот бы сдался. Его ведь нужно просто слегка подтолкнуть – а Тэхёну не хватает на это ни смелости, ни сил. Так обидно. Он просовывает под бельё только кончики пальцев – и гладит кожу, чуть щекочет. Тэхён иногда занимается подобным и никогда не закрывает дверь комнату – только прикрывает, чтобы не было совсем уж неприлично. Сегодня пятница, у Юнги, видимо, накопилась работа – он пришёл пораньше (хотя Тэхён даже не знает, где он был и что делал, но явно не работой занимался, раз решил взяться за неё дома) и, кажется, уже не уйдёт. Хотя обычно в пятницу они с Намджуном напиваются или типа того. Почему-то каждый раз Тэхён надеется, что Юнги войдёт в его комнату в этот момент. Что он будет делать дальше? Он не знает. Он просто очень хочет почувствовать Юнги рядом, хочет, чтобы Юнги наконец-то позволил себя любить – и ничего ему будто бы от этой жизни больше не надо. – Пожалуйста, хён, - шепчет он в пустоту, наконец глубже просовывая руку под бельё и крепко обхватывая себя. – Останься со мной хотя бы раз.***
Всё это время Юнги стоит, как каменное изваяние, между их с Тэхёном комнатами и едва находит в себе силы дышать. Боже, почему Тэхён никогда не закрывает свою дверь до конца.
