Город, которого нет

— Вы уволены.       Неприятная пауза заполнила кабинет. Журналист не ослышался? Его что, увольняют? Какой абсурд. Но нельзя отрицать, что это происходило в действительности. — Это ещё по какому поводу! — возразил Журналист. — Я, кажется, предупреждал..., — оперевшись на край стола, угрожающе начал Сапогов, — ...что уволю вас за ещё одну оплошность, ха-ха-ха. И вот она случилась. — Всё потому, что я не хочу сниматься в этой дешёвой рекламёшеньке?! — Что?... Оh my God, нет! В своей программе, вы должны вести расследования, а не вдаваться в свою личную жизнь. Это не приемлемо, — не зная, за что ещё отчитать мужчину, закончил директор. — Я всё понял, вам чужда любовь! — начал закипать Журналист, всё ближе подходя к Ричарду. — Тебя интересует только прибыль, продажная душа, именно поэтому наше телевидение находится в таком упадке! Теперь, после моего увольнения, вместо добротного, честного и натурального материала в сетке будут показывать лишь пустую, коммерческую требуху! Это и есть печальный конец современного телевидения! — уже буквально в лицо директора Девятого канала прокричал Журналист. — Вы никогда не будете по-настоящему счастливы. Я ухожу, потому что больше не в силах это терпеть! — презрительно посмотрев на Сапогова, репортёр развернулся и направился к двери. — Всего хорошего, — на последок кинул журналист и вышел из кабинета, раздражённо хлопнув дверью.

***

      Насвистывая какую-то заурядную мелодию, Оператор размашистым шагом шëл по коридору с лëгкой улыбкой на лице, держа в руках небольшую стопку документов и папок. Рабочий день подходил к концу, но работник канала будто не ощущал этого. Спускаясь по очередной лестнице, мужчина невольно вспоминает прошлый вечер, как они вместе с коллегой убегали от преследования. "Ноги до сих пор болят", — подумал Оператор, снова чувствуя неприятную тяжесть и скованность в икрах и лодыжках. Оказавшись на первом этаже, он лениво оглянулся и, не увидя ничего стóящего, направился в сторону кабинета Журналиста. Немного поплутав по коридорам, мужчине осталось лишь зайти за угол. Зная весь маршрут "от" и "до", работник Девятого канала, ещë не дойдя до места, залип на первую страничку папки, которая лежала на вершине стопки в его руках. Смело обходя вслепую уже знакомые преграды на дороге, мужчина повернул в нужную сторону и, пройдя два шага, споткнулся о неизвестный ему ранее предмет на пути.       Не оценив в голове такого расклада, он рухнул на пол вместе со своими бумагами, умудрившись немного проехать вперёд на животе: — ТВОЮ Ж..., — глухо крикнул Оператор в пол, уже хотев начать свою гневную тираду. Но, наконец, подняв голову, оглянулся: дверь в кабинет Журналиста была открыта; около неë прямо в коридоре стояли наполненные коробки, —...мать? Повернув голову, мужчина понял, что из-за картонного предмета он буквально несколько секунд назад приземлился на линолеум. Но сразу после осознания он с гордостью поджал губы, подмечая свою идеальную память. Его идиллию с самим собой нарушил Журналист, выйдя из кабинета на шум с ещё одной коробкой в руках. Безразлично оглядев лежащего на полу среди разбросанных бумаг и стоящих коробок Оператора, репортëр лишь поставил ещё одну полную картонку рядом с остальными и зашëл обратно в помещение.       Напарник лежал в полном шоке и немом вопросе от происходящего. Повернувшись на правый бок и подперев голову рукой, мужчине открылся вид на помещение. Оно было... опустевшим? Слишком много потрясений за 7 минут. Корреспондент всë также не обращал внимания на своего коллегу, будто его и не было. Устав от такого безразличия, Оператор решил взять эту странную ситуацию в свои руки: — Значит так, — всë ещё находясь в горизонтальном положении, начал коллега. — Что здесь происходит? Я вот, значит, споткнулся, упал, закрытый перелом, потерял сознание, очнулся – гипс! И ноль внимания к моей персоне?! — потерев ушибленную руку, наигранно насупившись, воскликнул Оператор. — Не нужно всë-таки туда было ходить, я смотрю, ты парами какими-то надышался, вот и кислый такой. А меня-то хоть помнишь? Ничего не понимаю.       Кряхтя, Оператор еле отлип от уже родного пола и попытался встать. "Старость - не радость. Тем более в свои двадцать с лишним лет!" — подумал мужчина и, наконец, принял вертикальное положение, оперевшись рукой на стену. Постояв так несколько секунд, он оттолкнулся от бетона и принялся собирать свои разбросанные бумаги: — Ну так что, чëрт возьми, происходит-то? Ты перебираешься в другой кабинет поуютнее этого? Почему мне не сказал, я бы помог в конце концов? Эй! Ты меня слышишь, я же не со стенкой разговариваю! — закончив собирать разбросанную макулатуру, обратился к репортëру Оператор. — Не обижайся на меня, стена, — проведя ладонью по крашенному бетону, нарочито громко сказал мужчина и, отстранившись, перешëл порог кабинета.       Недоверчиво осмотревшись, Оператор с хлопком приземлил стопку документации на стол Журналиста, за которым тот уже просто сидел, прикрыв глаза рукой. — Здесь я собрал некоторые сведения и даже дела предполагаемых участников собрания, тебе это пригодится для расследования... Эй, ты в порядке?.. — немного наклонившись, спокойно спросил мужчина. — Меня уволили, — поникшим голосом, ответил Журналист.       "Нет, это какое-то издевательство". Оператор снова выпал из реальности на несколько секунд, пялясь куда-то за плечо репортёра. Пару раз моргнув, он пододвинул стул к столу и уселся на него. После минутного молчания, Оператор всё же решился начать разговор: — Шутки у тебя какие-то тупые, — не поверив словам корреспондента, сказал мужчина. — Для меня и так слишком много потрясений за 15 минут, сказал бы сразу, что переезжаешь..., — всё ещё отгоняя правдивые противные мысли, подбадривал себя он. — А ты... — Я не шучу, — всё также не отрывая руку от лица, тихо ответил Журналист. — Что?.. Что ты сказал? — привстав со стула, гневно и в то же время тихо спросил коллега. — Этот продажный УВОЛИЛ ТЕБЯ? Как знал, что он настоящий урод, поэтому и отказался работать с ним. Выбрал новости, а позже ещё и стал твоим напарником! Это ооочень круто, — обойдя мебель, Оператор встал рядом с сидящим репортёром и положил ладонь на его плечо, утешая. — Да он не смеет этого сделать! Я прямо сейчас пойду и предъявлю ему! Ибо нех..., — сделав шаг в сторону двери, мужчина резко остановился. Оператора удерживала рука корреспондента, которая успела схватить его за предплечье. — Стой. Не нужно никуда ходить, — встав из-за стола и надев очки, сказал Журналист. — Я не хочу, чтобы из-за меня ты потерял работу. — Больно надо на него работать. Но он не может просто так взять и уволить. Нужен повод? — репортёр на это лишь вздохнул и промолчал. Его коллега сложил в голове два плюс два, но озвучивать свои мысли тактично не стал. Все прекрасно понимали, что происходит. — Но как же "Загадка дыры"? Я надеюсь, ты не думаешь забросить это дело? — Конечно, нет. В нашем телевиденье должна остаться хотя бы одна честная передача, — начав собирать свои вещи в ещё одну коробку, сказал Журналист. — Ничего, устроюсь на другой канал. Меня же смотрит вся страна, — натянув лёгкую улыбку, ответил он теперь уже бывшему напарнику. — Кто бы знал, что так случится... И ничего не изменишь, — смотря в пол, отозвался Оператор. — Думаю, тебе не к спеху? Давай я дособеру вещи, а завтра перетащим их к тебе на квартиру? Тебе стоит отдохнуть от этого. — Спасибо за всё, — уже в дверях искренне сказал репортёр своему коллеге и скрылся в проёме, оставляя мужчину в одиночестве.

***

      Постукивая шпильками, Татьяна направлялась к выходу из телестудии. Тренч был как обычно накинут на плечи, а сумку нежно-бежевого цвета девушка держала на весу за ремешок. Выйдя в фойе на первом этаже, Восьмиглазова уже хотела пройти к дверям, но остановилась буквально в трёх метрах от стойки хостеса, уловив интересный разговор: — ...Не верю, что нашего шебутного увольняют, — сказала девушка, стоящая за стендом. — Нда... Странно, конечно, его программу смотрят очень много зрителей, — подметил мужчина в компании. — А что же будет с "Загадкой дыры"? — поинтересовалась ещё одна девушка, которой, по-видимому, нравилась эта передача. — Кто знает... — Никогда бы не подумала, что его уволят. — А может он принялся расследовать дела директора?...       "Увольнение Журналиста?" Оглянувшись, Татьяна решила подойти к компании и узнать, что же случилось: — Дрьпфц вкякп, — Добрый вечер, - сказала Восьмиглазова и мило улыбнулась. — Таня! А ты слышала новость? — спросила у девушки хостес. — Говорят, Сапогов уволил Журналиста! Ну того самого, ведущего "Загадки дыры", представляешь? — Чтр? Крнлв ена увромом? — Что? Когда его уволили? — не поверив, спросила Татьяна у девушки. — Сегодня. Мне нужно было отнести документы директору, и, подойдя к кабинету, услышала, что тот увольняет Журналиста. Я решила не вмешиваться и ушла. — А прырл? — А повод? — Никто не знает, — сказал мужчина. — Не похоже на косяк по работе..., — кажется, Восьмиглазова начала догадываться по какому поводу уволили мужчину. Вмиг изменившись в лице, она спросила: — Сварнры ешк злкчт? — Сапогов ещё здесь? — Да, — с заминкой ответила девушка за стойкой, заметив перемену в ведущей.       Ничего не сказав, Татьяна развернулась и спешным шагом раздражённо пошла к кабинету директора Девятого канала. Открыв дверь без стука, она увидела Ричарда, сидящего за столом и считающего деньги. Мужчина хотел возмутиться такой нахальностью, но, подняв голову и увидев Татьяну, подавил это желание. Спешно отложив пачку зелени, директор встал и вышел из-за стола: — Танюша, какой surprise! — растянувшись в улыбке, слащаво обратился к девушке Сапогов. — Ты решила подождать меня? Я уже зак..       Не успев закончить свою фразу, мужчина получил хлёсткую пощёчину. Щека сразу же покраснела и залилась краской. Боль также не заставила себя ждать. Наступила тишина. Татьяна смотрела на него лишь со злобой и глубокой обидой в глазах. Она уже и не помнит, сколько раз хотела влепить пощёчину этому самовлюблённому человеку. Он часто расстраивал её своими поступками: шутил о каких-то важных вещах для Татьяны или не сдерживал свои обещания. Девушка всегда прощала такие выходки, надеясь, что больше такого не случится. Но, к огромному сожалению, это происходило вновь и вновь. Но сейчас, она поняла, как ошибалась: в любви, в Сапогове и... в себе? Теперь Восьмиглазова не допустит таких ошибок. Приложив прохладную сторону кисти к горящему месту удара, Ричард непонимающе уставился на девушку: — Таня, что... что я сделал не так? — немного растерянно, вопросил директор. — За что... эта пощёчина? — Зв вчк хрпргкк. Тф уыромо Жнвадснвтв? Пряксц? — За всё хорошее. Ты уволил Журналиста? Почему? — Так вот, что тебя интересует..., — убрав руку от лица и поправив свою фешенебельную укладку, сказал Сапогов. — Он плохо справляется со своей работой и ведёт себя не профессионально, мне не нужны такие люди, — твёрдо заверил мужчина, облокотившись рукой на поверхность стола. — Нмурнлв нк прыкпб в эир. Ов нм в чкс нк вмерыви, лблчс нпвымичч енр ппрнпвссв, нр ткьк вчк-рвыер нв вчкз, кпрск скьч, — Никогда не поверю в это. Он ни в чём не виноват, людям нравится его программа, но тебе всё-равно на всех, кроме себя, - чуть ли не плача, настаивала Татьяна. — Журналист уволен and точка. — Трнлв я трдк узрдц. — Тогда я тоже ухожу.       Занавес. Снова тишина. Оба стояли в шоке. Татьяна только сейчас поняла, что сказала. Но обратно пути нет, а отрицать это она не собирается. Значит, так будет лучше для всех, и в частности для неё. Сапогов не мог понять: взаправду это было сказано или нет. Никто из них не решался продолжить разговор. Собеседники лишь смотрели друг на друга, выжидая дальнейших действий со сторон каждого. Но это не увенчалось успехом. Тогда Татьяна, устав от всего этого шоу, развернулась и направилась к дверям: — Ппршвц... — Прощай..., — кинула она на последок, но у самой двери её окликнули. — Таня!.. Я просто не могу тебя уволить, это немыслимо, — сняв очки и потерев переносицу, сказал директор Девятого канала. — Что ж.. будь по твоему. Пусть он остаётся, — тяжело сев обратно за стол, сказал Сапогов. — А теперь оставь меня. Татьяна вышла, ничего не сказав.

***

      Девушка даже подумать не могла, что её планам суждено не сбыться. Вместо того, чтобы спокойно пойти домой, она должна была "всё расставить по полочкам". "Сама не сделаешь - никто не сделает". Теперь нужно было сказать Журналисту, что он остаётся на своём рабочем месте. Устало спустившись на первый этаж, Восьмиглазова направилась к нужному ей помещению. Из-за линолеума, что находился практически во всех коридорах, телеведущая передвигалась бесшумно. Завернув за угол и пройдя несколько метров, она загляделась на такую картину: перед ней, у входа в кабинет Журналиста, лежали какие-то полные коробки. Судя по всему, репортёр собирал свои вещи из-за увольнения. Спиной к Татьяне стоял Оператор, переводя дыхание, облокотившись на косяк дверного проёма. Похоже, тот отдал всё своё внимание коробкам, что, по-видимому, затаскивал обратно в кабинет. Тихонько подойдя к мужчине, девушка обратилась к нему: — Ппмыки? — Привет? — стоит ли говорить о его состоянии на тот момент? Совершенно не готовый сейчас увидеть кого-либо Оператор, вскрикнув, как ошпаренный, отскочил на несколько шагов от девушки, хватаясь за сердце. Согнувшись, он опёрся левой рукой на колено и начал глубоко втягивать воздух в нос. Через несколько секунд, чуть успокоившись, мужчина выпрямил спину и откинулся ею на стену, не переставая тяжело дышать: — Здравствуй... Таня. А... ты здесь... давно сто... ишь? Фух... Нет, всё же, нужно брать... отпуск... — Дв... Нки? Ппрчим, чир нвацнвов. Я хриков прнрырпмит с Жнвадснвтрс, - Да... нет? Прости, что напугала. Я хотела поговорить с Журналистом, — ответила Татьяна, вежливо улыбнувшись, и заглянула в кабинет. — Не извиняйся, я и не испугался даже, это так... от неожиданности всего лишь, — наконец отлепившись от стенки и подняв голову, сказал Оператор, поправляя свои одежду и волосы перед девушкой. — А напарника моего уволили, представляешь? Нет, ну это же невообразимо! Вот теперь перетаскиваю коробки обратно в кабинет, чтобы завтра их помочь перенести в его жилище. — Трнлв у мкеч хрпргвч нрырчит, — Тогда у меня хорошая новость, — также мило сказала девушка, ещё раз улыбнувшись. Мужчина тут же замер в предвкушении последующих слов. — Жнвадснвт очивкичч нв Дкычирс квевок, а тф - енр нвавпемурс. - Журналист остаётся на Девятом канале, а ты - его напарником.       Счастью Оператора не было предела. Его коллега не уйдёт от него? Журналист останется? Они всё также будут делать всеми любимую программу "Загадка дыры"? Просто невообразимо! — Кого же мне благодарить? — широко улыбнувшись, спросил мужчина, посмотрев в глаза ведущей. — Сувдм мек лцягк, глк Жнвадснвт. — Скажи мне лучше, где Журналист. — А он... практически за 2 минуты до твоего появления, пошёл домой, — немного погрустнев, сказал Оператор. — Кву жк тву! Я, прдвоцц, прцлц. — Как же так! Я, пожалуй, пойду.       Быстро попрощавшись и повесив свою сумочку на длинный ремешок через плечо для удобства, Татьяна побежала к выходу из телестудии. Может, она ещё успеет догнать его? Может, ещё не поздно? Мысли только путались. Выбежав в фойе, девушка, ни на что не обратив внимания, поспешила к дверям. Только вопросительные взгляды были направлены ей в след. Распахнув дверь, ведущая мельком осмотрелась и зацепилась взглядом за знакомый ей силуэт. Силуэт Журналиста, который медленно шёл по безлюдной аллее. Не теряя ни минуты, Татьяна быстрым шагом догнала его. Не зная, что сказать, девушка просто слегка сжала плечо мужчины. Тот резко остановился. Неспешно взглянув на свое плечо, Журналист осознал, чья аккуратная ладонь его остановила и быстро перевёл взгляд на её обладателя. Татьяна, прекрасная Татьяна стояла рядом с ним прямо сейчас. Журналист не верил в действительность происходящего. Он не отрывал от неё свой взгляд, чуть приоткрыв рот: — Т... Таня? — вопросительно посмотрел на неё Журналист. Но вдруг, репортёр резко помрачнел и опечалился, удручённо опустив глаза и плечи вниз. — Я больше не работаю на Девятом канале, меня...       Конец фразы прозвучал лишь где-то в мыслях мужчины. Татьяна, ничего не сказав, обошла репортёра и встала прямо перед ним. Подняв свои руки, она мягко обвила их вокруг шеи Журналиста и прижалась к нему всем телом, нежно обнимая. Мир для мужчины будто остановился. Опешив, репортëр не сразу понял, что происходит. Но, благо, быстро оправившись, Журналист в ответ обхватил талию девушки, заключая Татьяну в крепкие объятия. Все горести тут же отошли на второй план для обоих. Сейчас пара ощущала лишь тëплое и нежное чувство. Любовь?... Определëнно. Наконец-то они смогли пройти тяжкое испытание, которое уготовила им судьба, и стать счастливыми.       Возможно, пара могла бы простоять так ещё несколько секунд, минут, часов? Но их идиллию нарушили маленькие капельки, что так настойчиво начали мешать влюблëнным. Дождь. Начался дождь. Снова. Но что-то здесь не так. Тëплые капли начали падать на асфальт, людей и зелень, разбиваясь от прикосновения с ними. Не убирая рук друг от друга, оба слегка отстранились и посмотрели вверх. На небе сияло солнце, которое ни в какую не хотело скрываться за тучками и начинало окрашивать просторы в нежно алые тона. Оно ярко освещало город, даря последнее вечернее тепло каждому. Начался грибной дождик. Сильнее накинув тренч девушке на плечи, чтобы надоедливые капельки не намочили еë одежду, Журналисту пришла в голову отличная мысль: — Используя, конечно, своë джентльменское состояние, я вас приглашаю в свою квартиру на чай, чтобы не мокнуть. Вот эта рука, — мужчина поднял свой локоть в подтверждении своих слов, ожидая ответа Татьяны. Не долго думая, она согласилась, и приняла руку репортëра. Не став терять времени, они поспешили в сторону дома Журналиста, который находился в паре кварталов от здания телестудии.

***

      Преодолев несколько этажей, пара зашла в квартиру мужчины. Это была просторная уютная однушка, которую тот давно получил за отличную работу. Перед входной дверью располагался зал – спальня и в то же время кабинет Журналиста; справа стоял деревянный шкаф, который был удачно вписан в отведëнное ему место; слева – небольшой коридор, ведущий в ванную с санузлом и кухню с балконом. Татьяна, поставив сумочку на длинный столик у двери и сняв обувь, начала бегло осматриваться. Конечно, это не еë жилплощадь, но она была обставлена неплохо. Разувшись, Журналист помог девушке снять плащ и, повесив его на крючок, стянул с себя кожанку, пристроив еë рядом. Открыв дверь в комнату, Журналист обратился к Алисе: — Здравствуй, Алиса, знакомься, это Таня. Таня - это Алиса, моя давняя подруга, — сказал Журналист, когда ведущая заглянула в зал. — Очень приятно познакомиться! — радостно ответила Алиса. — Мек трдк — Мне тоже, — улыбнулась Восьмиглазова и быстро осмотрела комнату. — На улице пошëл дождь, и я решил пригласить Татьяну домой, чтобы не заболеть. — Плед, какао и никаких прогулок! — сразу же заявила Алиса, заботясь об обоих. — Конечно. Спасибо тебе, — искренне сказал Журналист. — Всегда пожалуйста! Выйдя из помещения, пара пошла на кухню. Сердце квартиры купалось в лучах вечернего солнца. Тëплые оттенки ложились на разную утварь и предметы интерьера.       Помыв руки, оба зашли на кухню. Татьяна, повесив свой жакет на спинку стула, осталась в белоснежной блузке и алой юбке и присела за стол, который стоял у правой стены. Журналист поставил чайник на плиту и, открыв дверцу кухонного шкафчика, достал ароматный чай, не забыв предложить сахар и сладости. Когда вода закипела, мужчина разлил кипяток по кружкам и уселся напротив Татьяны. Честно говоря, девушке ещë никогда не было настолько уютно в чьей-то компании. Подождав, пока чай немного остынет, ведущая обхватила кружку руками, тем самым попутно грея их, и немного отпила душистого напитка.       Тем временем, Журналист, забыв про свой чай, любовался Татьяной, до сих пор не веря в свою удачу. — Тф инпвкгт нв нвпсрем? — Ты играешь на гармони? — невзначай спросила девушка. — Да, — ответил мужчина, немного смутившись от вопроса. — Сфнпвкгт чир-нмьцлт? — Сыграешь что-нибудь? — Может, позже...       Когда кружка с чаем Татьяны опустела, девушка улыбнулась. Корреспондент мог часами наблюдать за еë милой улыбкой, не отрываясь. Заметив, что кухня стала в разы ярче, мужчины взглянул на балкон: на небосводе красовался прекрасный закат: — Таня, этот вечер лучший из всех, которые я помню, — встав из-за стола, репортëр протянул свою ладонь ведущей, приглашая её пойти с ним. Без колебаний она положила свою ладонь в его и тоже встала из-за стола. Журналист потянул девушку в сторону балкона. Зайдя на него, ей открылся потрясающий вид: лëгкие разноцветные облака медленно плыли по просторам неба, вся земля была нежно розовая от света заката.       Точно было известно то, что число этих оттенков окажется неизвестным. Дождь уже кончился, и воздух наполнился запахом озона. Журналист облокотился на перила открытого балкона локтями, скрестив руки перед собой и свесив ладони. Полюбовавшись ещë немного природой, Татьяна приняла такую же позу, что и корреспондент, и положила свою голову на его плечо. Напрягшись сначала, Журналист вскоре расслабился и прикрыл глаза. Через несколько приятных обоим минут, мужчина выпрямился и обратился к Восьмиглазовой: — Таня, послушай меня. Не знаю, что будет дальше после моего увольнение, но уверен лишь в одном: я тебя никогда никому не отдам. Никогда... — светясь от счастья, заверил девушку Журналист и встал почти в плотную к ней. — Крекяер... Ткьч нмуир нк уыроми. Тф ояивкгтчч рыьривит нв увеыок, искеер эир я и хриеов сувщвит ткьу твс, нв воокк. - Конечно... Тебя никто не уволит. Ты остаëшься работать на канале, именно это я и хотела сказать тебе там, на аллее.       Воспользовавшись замешательством Журналиста, Татьяна, положив ладони ему на шею, притянула мужчину к себе и накрыла его тëплые губы своими, зарываясь пальцами в каштановые волосы. Мгновенно опомнившись, репортëр в ту же секунду ответил на поцелуй, приобняв девушку. Губы Татьяны оказались мягкими и нежными. Их было так приятно целовать Журналисту. Как же он ждал этого момента в глубине своей души и, наконец, дождался. Из-за нехватки воздуха влюблëнным пришлось на миг отстраниться, чтобы после опять прильнуть друг к другу. Журналист целовал еë щëки, скулы, нос, виски, снова возвращаясь к губам. Татьяна млела под поцелуями корреспондента, каждый раз подставляясь под новые ласки мужчины. Проведя носом по шее ведущей, репортëр уткнулся им в изгиб, который плавно перетекал в надплечье у еë основания. Татьяна оставила лëгкий поцелуй на его макушке и обняла.       Нехотя высвободившись из объятий, Журналист вышел из балкона и скрылся в коридоре. Побыв в одиночестве несколько секунд, Татьяна снова увидела репортëра, который появился на кухне и направлялся обратно к девушке, неся в руках что-то массивное. Это была его гармонь. Пафосно зайдя на балкон, он полностью растянул мех инструмента для интриги. Сжав его обратно, Журналист начал играть приятную и знакомую мелодию. После нескольких начальных аккордов, он запел:

Не слышны в саду даже шорохи, Всё здесь замерло до утра. Если б знали вы, как мне дороги Подмосковные вечера. Речка движется и не движется, Вся из лунного серебра. Песня слышится и не слышится В эти тихие вечера. Что ж ты милая смотришь искоса, Низко голову наклоня? Трудно высказать и не высказать Всё, что на сердце у меня. А рассвет уже всё заметнее, Так, пожалуйста, будь добра, Не забудь и ты эти летние Подмосковные вечера...

      Татьяна была в восторге от исполнения. Без лишних слов, она подошла к мужчине и вовлекла его в очередной поцелуй, который в будущем повторится ещё далеко не один раз.       Журналист был счастлив. Они оба были счастливы вместе.