Не смейся (спин-офф)

Your halo slipping down to choke you now…

Ты – лучшее, что со мной случалось… Горячие веки, кислородное голодание и болезненные спазмы… Отпустил шею – холодный сухой воздух врывается в горло и заставляет прокашляться. Держишь за волосы и кусаешь плечи – сильно, до немоты… Мы давно условились не оставлять следов на заметных местах, поэтому отыгрываемся на скрываемых одеждой. – Суо, я же так и вправду… Защемил какой-то нерв зубами – шиплю от боли… С тех пор, как мы начали встречаться, я почти перестал ходить в бани. Если уж есть потребность в сауне, то лучше ночью, убедившись, что никого из знакомых там не встречу… Однажды, правда, встретил тебя. Пусть мы и притворялись просто полузнакомыми Королями, ведь общественные места – строгое табу. Разумеется, разошлись потом совсем не по домам… Я ведь даже на работу явился лишь к обеду, и как же часто из-за тебя приходилось опаздывать… – А ты думаешь… я шутил про потерю сознания? Мунаката… Ногти впиваются в ключицу и с силой царапают… Вынуждаешь меня прогнуться до невозможного, чтобы ты мог достать ее губами… Теперь у нас есть квартира, в которой ты даже решил остаться – поразительно. Собирались отметить ужином, но у тебя, как всегда, свои планы и свой голод… Кровать была слишком далеко, и ты просто бросил меня на пол, прямо в прихожей… Теперь дышишь в спину и кусаешь красные следы на плечах… Поясница уже болит от такого давления, но коленям хуже… С каждым твоим движением кожа сдирается о паркет, а двигаешься ты очень… – У тебя… моя кровь на щеке… Зашипел снова – когда ты впился зубами в царапину, разрывая ее дальше и болезненно надавливая на кость… – У тебя… очень вкусная кровь… Скажешь такое… Ты в последнее время и без того тревожно бледный, теперь еще и кусаешься… Впрочем, ты всегда кусался… Но раньше кровь быстро сворачивалась, прижигаемая твоей аурой, теперь просто капает на пол… – Не знаю, что бы я делал… будь ты моим вампиром… – Просто чаще давал бы мне сосать, вот и все… Целуешь место укуса, слизывая постоянно натекающую снова кровь. Это достаточно неприятно, и все же мне нравится – ну вот как тебе удается? Я ведь никогда не замечал за собой мазохистских наклонностей… пока ты впервые не причинил мне боль… – Погоди, ты же меня так… – Так… да? – Да… так… Оторвался от плеча – и я наконец смог вернуть спине нормальное положение, чем ты незамедлительно воспользовался. Ну вот, у меня снова дрожат ноги… И глаза уже проще закрыть, но я так вообще упаду – голова кружится до тошноты… Твоя рука постепенно замедлилась, о чем я безотлагательно напомнил собственной, но ты лишь ударил… – Не лезь… Видишь, что на пределе, однако кончить сейчас не позволишь, вот ведь… У тебя на меня еще другие планы, серьезно? Пусть сил уже ни на что не осталось, ты же меня чуть не задушил минуту назад… – Суо… имей совесть… – А я… чем тут, по-твоему, занимаюсь? Вторая рука поднялась с шеи к волосам и сдавила до крика… Паркет стремительно приближается, ты впечатал меня лбом в скрипучий пол и надавил всем телом, поддерживая за поясницу… Зато теперь можно хоть глаза закрыть, да… Мне и не нужно смотреть на твое лицо, вижу его отчетливой картинкой в голове: как всегда безразличное выражение, частые выдохи, опущенные веки… Даже сейчас твоя мимика не соизволит стать эмоциональнее, но этого и не нужно. Движения и прикосновения куда лучше отражают твои чувства, и мне хватает… более чем… – Мунаката… Чувствую тебя спиной, кожа отвечает теплом и нежностью, так неуместной в нашей симфонии страсти и боли… От такой ласки хочется выть, но получается лишь приглушенно стонать… Целуешь волосы… шею… плечи… У тебя уже руки дрожат, а я не чувствую коленей… Слезы режут глаза, но так действительно легче. Ощущения заполняют все, и твой голос становится последним отзвуком реальности – хриплые стоны над ухом, ритмичное дыхание, оставляющее на коже красные следы… Взвыл от боли, когда ты снова расцарапал мне шею сзади и прикусил рану, всасывая больше крови… И кончил… Пока пил мою кровь, вот же… Но от шеи все не отрываешься, с ума сошел… – Суо… Вгрызся больнее, потом отпустил. Поцеловал внушительный синяк на месте укуса. Вышел из меня и лег рядом… Колени уже не держат, я окончательно повалился на пол… Ты обнял и уткнулся мне носом в щеку… Твои губы невесомо касаются скулы, потом уха… Еще и шепчут всякую милую несуразицу, от которой становится только… – Спасибо… Что вернул меня к жизни… Целуешь. Расслабленно и лениво, словно и не ты только что жевал мою кожу как голодный зверь… – А ты сплоховал, Суо… Я до сих пор в сознании… Улыбаешься мне в губы. – Думаешь… это все? – Думаю, ты себя переоцениваешь… Хмыкнул. Перевернул меня на спину, садишься сверху… Бесцеремонно просунул мне пальцы в рот и сдавливаешь язык между безымянным и средним – ни слова не сказать теперь… Как только пытаюсь, ты мешаешь каждым движением руки, не позволяя вырваться закономерным упрекам… – Тсс, Мунаката, не шуми… Ты же весь день хотел меня трахнуть, не жалуйся… И ведь не поспоришь даже… Перехватываю твою руку и опускаю именно туда, где ей сейчас следует находиться. От прикосновений влажной ладони стало еще жарче, заставляю тебя сжать кулак… Ухмыляешься от столь резкой перемены настроения, смотришь с насмешкой и вызовом… Вот не следует тебе сейчас так на меня смотреть, Суо… Поверь, не следует… От возбуждения дрожат руки, но я все-таки схватил тебя за бедра и приподнял. Ты же понимаешь, что церемониться я не намерен? Понимаешь… Выругался и ударил меня кулаком в живот, но это… уже не важно, очевидно… Да, ты прав… Я весь день хотел тебя трахнуть – совершенно верно… – Сука… И знаешь, я ведь никогда не замечал за собой садистских наклонностей… пока впервые не причинил тебе боль… – Да я ж тебя… – Нет-нет… Теперь я тебя… Не даю привыкнуть – обойдешься… Двигаю твоим телом грубо и резко, еще жестче, чем ты только что… Можно назвать это своего рода местью, или нет… Месть – слишком пошло… Скорее контратака… – Как же давно мы с тобой не сражались, Суо… Еще с прошлой жизни… – Мунаката… ты в меня член суешь, а не какой-то там меч – будь аккуратнее! Остановился. Потом разом вжался в тебя полностью, надавив на бедра и удерживая насильно… Лишь удар по лицу заставил ослабить хватку, но подниматься ты, однако, не спешишь… Выпрямил спину, запрокинул голову назад, раздвинул ноги шире и продолжил двигаться сам… Тебе ведь больно сейчас до умопомрачения, по себе знаю… Но столь же и приятно… – Ненавижу тебя… – И я тебя… Закрываешь глаза – от этой боли ведь слезы наворачиваются непроизвольно, а ты прячешь их под веками, совсем как я только что… Дрожишь от навалившихся ощущений, пытаюсь тебя успокоить ненавязчивыми прикосновениями, но ты лишь хватаешь меня за руки и сдавливаешь… Нечасто увидишь тебя дрожащим – ну и как тут устоять? Лениво-медленными движениями заставляешь меня зажмуриться тоже, пусть и оторвать от тебя взгляд стоило необычайных усилий… Дыхание выровнялось, теперь оно глубокое и ритмичное, ведь дышим мы практически в такт – надо же… Нет, темноты с меня хватит… Хочу видеть твое лицо… Зрительный контакт соблазняет – открой глаза, Суо… Для меня это важно… Открыл – благодарю… Красные… Соль прожигает их изнутри, ведь ты не умеешь плакать. Давай просто будем смотреть друг на друга, пока я не кончу… Не возражаешь? Удерживаю тебя одной рукой за спину, второй поглаживаю ребра. Они теперь хорошо проглядываются под кожей, как и контуры напряженных мышц… Ты ведь после смерти килограмм восемь сбросил, так что различимые очертания костей и сухожилий притягивают взгляд непроизвольно… Я уже почти привык видеть тебя таким… Почти… Бесценный взгляд. И ощущения бесценны, когда ты растворяешься в них и растворяешь меня заодно – нам жизненно необходимо сейчас смотреть друг другу в глаза. Без этого мы просто задохнемся, оставив здесь два обмякших трупа… И ведь никогда не подумал бы, что нас так надолго хватит. Обычно ведь страсть со временем стирается, уступая скуке, привычке или комфорту… Однако нам не бывает скучно – непостижимый абсурд, конечно… Может, оттого, что комфорт не в приоритете? К этим твоим грубым толчкам и укусам невозможно привыкнуть… Как и к провокационной реакции на мою собственную жестокость, проявляющуюся лишь с тобой – единственным, кому я искренне желаю делать больно… Максимально комфортным для нас обоих способом… Ухмыляешься, дыхание становится рваной хриплой мелодией… Ты видишь мои мысли, видишь их насквозь… Уже не обращаешь внимания на боль – все же привык, вот ведь… Сгибаю ноги в коленях и наклоняю тебя ниже, чтобы коснуться щеки и притянуть к себе… – Суо, я… – Заткнись… И вправду. Слова здесь лишние. Просто целую тебя, обнимая спину и поглаживая волосы. Слизывая остатки крови с губ – и что ты в ней нашел? Ничего особенного на самом деле… Твой язык гораздо вкуснее… Не представляешь, как я счастлив, что ты у меня есть… – Да, я тоже люблю тебя, Мунаката… Доволен? – Вполне… Кусаешь губы – и снова до крови. Ты сегодня на удивление плотоядный, отчего лишь хочется проникать в тебя глубже… Чтобы ты отвечал – зубами и голосом, чтобы моя боль смешалась с твоей и жалила нас обоих… Я и оживил тебя ведь потому лишь, что соскучился по этой боли, верно? Я же просто не умею без тебя жить… Удовольствие сладостным бальзамом обволакивает совесть, заглушая чувство вины перед теми, кто расплатился жизнью за то, чтобы мы снова могли… Чьими жизнями я расплатился… Уже бессмысленно рассуждать, миллион или сотня. Я бы их всех за тебя убил, Суо… Своими же руками убил бы… Да простят меня мертвые, но я совершенно не раскаиваюсь… Переворачиваю тебя на спину и вдавливаю в пол. От усталости ни следа, а ты так согреваешь дыханием, что немного даже хочется сгореть… как раньше… Мне не хватает твоей ауры… Не думал, что признаю это, но мне и в самом деле ее не хватает… Мое напряжение – твоя расслабленность. И чем дальше, тем сильнее… Смотрю в глаза, отвечаешь ленивой улыбкой… – И вечно у тебя… такое лицо серьезное… Наклоняюсь. Пол предательски скрипит под нами, становясь странной музыкой, и как же беспомощно мы к ней привязались… Целую. Легкие и небрежные прикосновения губ так контрастируют с моим ритмом… Кончаю. Вспышка гормонов волной-импульсом заглушает ощущениями реальность и прибивает меня к тебе. Как выстрелом – намертво. Я же не смогу без тебя теперь, Суо… Если с тобой что-нибудь случится… я ведь уже не справлюсь… Поразительно, как достаточно сильные чувства способны убить в человеке все – и даже сожалений не оставив… Чувства – это всегда слабость. Поэтому для обладающих властью слабость недопустима. Их эмоции ставят под вопрос само существование того, над чем они властны, верно? А значит в моей власти должен оставаться лишь ты. Твое существование для меня и так в приоритете. Ведь ты и есть моя слабость. «Не знаю, Мунаката… Хреновый с меня Король» Как и с меня. Моя задача как Синего Короля – поддерживать закон и порядок. Но помню ли я еще значение этих слов? Сколько законов я нарушил за последние месяцы? Сколько еще нарушу – чтобы спрятать следы своих преступлений? И о каком уже порядке может идти речь… Мы сами выбираем свой хаос. Осознанно. И бесповоротно. Но ты больше не Король. Вот и я начал задумываться о том, чтобы передать Дамоклов Меч… Это стало бы моим последним правильным решением как капитана Скипетра-4 и Синего Короля. А так же первым – с момента твоей гибели. – Суо, ты помнишь что-то… из того времени, когда был мертв? Взглянул с недоумением. Хмыкнул. Верно – я и сам не понял, как это из меня вырвалось, и почему именно сейчас. – Мунаката, разговоры после секса – это вообще не твое. Серьезно. Давно интересовало, но все никак не решался спросить. Теперь даже решиться не получилось – вопрос вылетел из уст сам, уже не советуясь с волей разума. – Если не хочешь рассказывать, я пойму. Муторная тема все же. Зря я ее поднял. – Да не то чтобы… Там и рассказывать особо нечего. Замолчал. Нахмурился, как бы вспоминая. Целую виски – насколько мне известно, именно височные доли играют ключевую роль в формировании долговременной памяти… – Огонь помню. Красный, как аура. Я тогда думал, что просто горю, но раз ты сказал, что такого не было… тогда черт его знает, откуда он там взялся… Жара толком и не чувствовал, только тепло – да как обычно, по сути… Иногда казалось, что слышу Тоцуку, он бормотал что-то невнятное… Еще вроде бабочки какие-то носились, но это уже точно бред… Тебе неприятно об этом говорить. До тошноты. Даже помнить неприятно, а забыть невозможно… – Ладно, извини, что спросил… – Просто думай иногда, что несешь, – закрыл глаза. – И когда. Обнимаю. Опускаюсь к твоим волосам, целую шею. Чувствую твой пульс, он так явно реагирует на тепло моих губ… – Ты – лучшее, что со мной случалось…       

I

Now you stand reborn before us all. So glad to see you well.

Меня разбудил стук в дверь. На часах – одиннадцать тридцать. Суо еще спит, толкнул его по плечу. Тишина. Решил, что показалось, но стук повторился. Следом пришло сообщение на КПК. «Капитан Мунаката, доброе утро. Это доктор Сакамото Наоки. Извините за беспокойство, просто не люблю выбивать двери». – Просыпайся, Суо, – разбудил его окончательно. – У нас гость. Показал экран. Он посмотрел на меня с недоумением, а в дверь снова постучали – уже настойчивее. – Какого черта? Я пожал плечами: этот адрес Сакамото никак не мог найти сам. Квартира оформлена на подставное лицо, и только один человек был в курсе – тот, кто помог подделать данные. Некий знакомый специалист по скрытому оружию и по совместительству хакер. Вот как, значит. Проверил пистолет – заряжен. Суо вырвал его у меня из рук.

***

– Ладно. Что последнее ты помнишь? Он взглянул на меня с таким недоверием и враждебностью, словно вопрос стал для него едва ли не личным оскорблением. Нужно немало усилий приложить, чтобы столь подозрительный и замкнутый человек перестал воспринимать меня как угрозу. В прошлый раз на это потребовалось около полугода. Но тогда я имел хотя бы минимальное представление, с чего начать. – Как тебя зовут? Закатил глаза и раздраженно цокнул. Мимика прежняя – уже легче. – Фушими, – нехотя пробормотал он. Но я сегодня уже обращался к нему по фамилии, так что это не аргумент. – Полное имя? Отвернулся.

***

Доктор пришел не один. – Меня фениксом стоило назвать, а не драконом, да? Хироши Рю усмехнулся и, не дожидаясь приглашения, занял кресло в гостиной. Ты провел его прицелом – правильно. Как только увидел их на камерах, сразу сказал тебе целиться в младшего. Если кто из этих двоих и жаждет твоей смерти, то определенно он. – Суо Микото-сан, наконец-то имею честь видеть вас в сознании, – Сакамото поклонился. – Всегда приятно встретить живого мертвеца. Щелчок предохранителя стал ответным приветствием. – Забавно. Мне еще никогда не угрожали моим же товаром. Спокоен. Даже слишком. Этот парень, вероятно, патологически не способен нервничать. Перекупил киллера сам? Наверняка. И Ракшаса здесь вообще не причем, упомянул их для отвода глаз. И заодно решил убрать с пути потенциальных недоброжелателей, которых не так давно лишил рыночной ниши, – ведь Хомра их просто так не оставит. – И да, Хироши-доно со вчерашнего вечера был избран и утвержден на пост оябуна. Впрочем, от поздравлений попросил бы вас воздержаться, поскольку предшествовали этому события трагичного характера – его дяде внезапно диагностировали болезнь Альцгеймера. Увы, в таком состоянии адекватность управленских решений последнего была бы под сомнением. – Ой, я тебя умоляю, Наоки. Как будто она не была под сомнением с самого начала… – он заложил ногу на ногу и уставился в потолок. – Но кроме меня это почему-то никого не смущало. Я и сам возглавил Скипетр-4 в двадцать один, так что не мне судить, но восемнадцатилетний оябун? Если с волей дрезденских плит никто не поспорит, то в борекудан такие вопросы решает совет. Даже при всех талантах этого парня, нужен был очень весомый повод, чтобы избрали именно его. – Примите мои неискренние соболезнования, Хироши-сан, – стаю рядом с тобой, чтобы в любой момент активировать щит. – Надеюсь, вы достойно справитесь с возложенными на вас обязанностями. – Уж я-то оправдаю ваши надежды, не сомневайтесь… – парировал тот. Спокойно, Суо, не горячись… Я знаю, как сильно сейчас хочется выстрелить, но этим ты создашь нам столько проблем, что конфликт на Ашинаке покажется теплым воспоминанием. – Прошу меня простить, гостей мы не ждали. Я бы предложил чаю, но боюсь, вы здесь ненадолго. – Признаюсь, я был лучшего мнения о вашем гостеприимстве, капитан Мунаката, – Сакамото ответил своей стандартной формальной улыбкой. – Мы проделали немалый путь, честно говоря… – Что с Фушими? – а мне уже не до формальностей. Вряд ли он похищал его ради этой информации, ведь в таком случае заявился бы раньше. Вчера Суо показался в больнице, его многие видели. Наверняка кто-то из посетителей или персонала был осведомителем, а значит отравление Анны – тоже, вероятно, их рук дело. – Он в порядке. Я сохранил ему жизнь в обмен на этот адрес. – Чего тот, вероятно, не вспомнит? – Фушими-кун уже многого не вспомнит. Я собирался стереть из его памяти лишь последние несколько часов, однако он попросил не оставлять ничего. Да уж, впервые столкнулся с человеком, который сам пожелал забыть свою жизнь полностью.

***

Да, непросто будет. Даже лишенный воспоминаний – это все еще затравленный одиночка, опасающийся любого намека на внимание к своей персоне. Ему все кажется, что люди существуют лишь затем, чтобы его осуждать. Поэтому осуждает их заранее сам, не осмеливаясь сменить отточенную годами тактику. Пусть теперь даже памяти об этих годах не осталось. Казалось бы, вот он – чистый лист. Но этот лист уже сейчас предпочитает свернуться в какое-нибудь замысловатое оригами, только чтобы не признать – он растерян. Он безнадежно заблудился на своем персональном круге ада, но никому и никогда не позволит помочь – слишком боится зависеть от других. Воспоминания ушли, характер остался. От себя не так просто убежать, верно? Если бы он не дал им наш адрес, Микото, возможно, остался бы жив. Злости нет – как и любой другой эмоции. Я теперь такая же пустая оболочка, лишенная мыслей, чувств и желания жить. Зачем-то, однако, до сих пор живу. И тем более не виню его за противление смерти. Как вообще можно в таком обвинять? Даже столь противоречивого человека. Привыкший страдать, он инстинктивно стремится лишь к новым страданиям. И ничему другому его уже не привлечь. Оттого, вероятно, и выбрал жизнь – как их квинтэссенцию. – Сарухико. Тебя зовут Фушими Сарухико.

***

– Вы знакомы с легендой про алхимика и серебряный меч? – Знаком. – Весьма поучительная история, я считаю. Наталкивает на размышления. К примеру, как думаете, почему он заколол себя на самом деле? – Чтобы не становиться чудовищем, очевидно. – Вы мыслите как инквизитор, капитан. Попробуйте мыслить как алхимик.

***

Удивился. Смотрит недоверчиво, словно мои слова прозвучали как явная до очевидности ложь. – Идиотское имя, – ухмылка выглядит даже искренне. – Получше ничего придумать не смогли? – Это вопрос уже к родителям, Фушими-кун. И снова – пустота. Он даже родителей не помнит. Поразительная все же у Сакамото способность: полное отсутствие каких-либо информативно-событийных воспоминаний при сохранении базовых навыков общения и условных рефлексов. И насколько же чистая работа – его мозг после такого масштабного вмешательства в полном порядке, как показало обследование. – Хорошая попытка, но меня зовут Мисаки.

***

– Он пытался себя излечить? Судя по всему, этот меч обладал сильными регенерационными свойствами. – Серебро для вампиров смертельно, капитан. Об этом знает каждый. – Но по легенде им же он заколол Смерть, а значит и серебра мог не опасаться. – Теперь вы мыслите как воин. Так и быть, даю вам подсказку: пусть дочь старейшины и стала чудовищем, ее такое преображение, похоже, вполне устраивало. Не исключено, что она обратила алхимика не из мести, а из благодарности. Вы об этом не задумывались? – Честно говоря, нет. Не понимаю, как проклятие могло оказаться благодарностью. – А сейчас вы уже мыслите как человек. Но открою вам секрет: каждый алхимик и сам – наполовину чудовище.

***

Удивительно, каким странным образом сплелись в его сознании остатки ассоциаций. Запомнил это имя лучше, чем собственное. – Нет, Сарухико. Ята Мисаки был твоим другом. Сейчас он мертв. Скептический взгляд – даже тени сомнений в нем не заметно. Забыл. И в самом деле забыл. Впрочем, на уровне подсознания эти воспоминания должны были сохраниться. Что значит – постоянные непроизвольные ассоциации, дежавю, а также сны. – Чушь. У меня никогда не было друзей. – Соболезную твоей утрате. Он лишь рассмеялся.

***

– Даже чудовища боятся смерти, доктор Сакамото. А каждый алхимик, к тому же, наполовину человек. – Ну, проводить эксперименты, знаете ли, тоже страшно. Результаты часто бывают непредсказуемы, а иногда опасны для самого экспериментатора. Но как бы выглядел наш мир сегодня, если бы миллионы ученых и алхимиков всех времен не решались экспериментировать? – Я понял вашу мысль. Но какое это имеет отношение к дочери старейшины? Данный эксперимент определенно нельзя назвать удачным. – Вот здесь вы снова ошибаетесь, потому что мыслите как отец. Для алхимика дочь старейшины была лишь возможностью. Вы думаете, он действительно хотел ее воскресить? Думаете, ему так уж нужен был этот замок в награду? Поверьте, нисколько. Он сделал это исключительно ради знаний. – Она рассказала ему о посмертии… – Верно. Потому что уже там была. И рассказала нечто такое, что побудило его взглянуть на смерть изнутри. – То есть, по-вашему, он убил себя из интереса? Вариант с муками совести, признаться, мне нравился больше. – У алхимиков не бывает совести, капитан Мунаката. Только интерес.

***

Они мертвы. Все, кто был в баре. Читосе Е, Дэва Масаоми, Акаги Шохей, Камамото Рикио, Фуджишима Кеске, Эрик Сурт. А также – Ята Мисаки. Только вчера возмущал меня несоблюдением тишины в больнице. Завтра уже никто не услышит его голос. – Что вы имеете в виду, Кусанаги-ши? Фушими исчез. Сакамото говорил, что тот попросил стереть ему память, а после просто вышел из бара с ошарашенным видом. Семь тел рядом его шокировали, но всматриваться не стал. Лишь молча кивнул на вопрос «Вы в порядке?» и ушел. Неплохо было бы его отыскать, вот только где? Есть только одна особа, которая могла бы помочь в поисках, но сейчас у нее и других забот хватает. Страшно представить, каково это – очнуться и узнать, что большинство твоих близких мертвы. И двое из них – по второму разу. Она ведь так и не встретилась с Суо, а теперь уже поздно. Теперь уже не встретится… И сегодня над ее головой поднялся Дамоклов Меч. Прямо в больнице. – Хироши Рю здесь не причем. Это я отравил Анну. Микрочастицами сланца. – Очевидно, дрезденские плиты стремительно теряют авторитет, – а точнее их волю уже попросту игнорируют. – Не справлялись с обязанностями… регента? Кусанаги отхлебнул виски и уставился в пустоту. Словно на стул у стойки присел кто-то из призраков, вариантов множество. Впрочем, мало кто из местных согласился бы выпивать рядом с Синим Королем. Но травяной авамори здесь весьма неплох… – Да нет, все куда прозаичнее. Как бы сказать, моя операция прошла не совсем идеально… – он криво улыбнулся, отчетливо дав понять, что не желает вдаваться в детали. – А со смертью экспериментального носителя вроде меня, как мы знаем, Клан потеряет силу снова. Я не хотел впутывать в это Анну, но стрейны ведь и вправду – потенциальные Короли. Вайсман писал, что их иммунитет способен адаптироваться почти к любому антигену, не разрушая тот, а как бы обращая себе на пользу. Может, это было и неоправданно, может глупо… Но я рискнул: без понятия, сколько мне еще осталось. Она знала, что я что-то ей подсыпал – от Анны ничего не скроешь. И знала, что я знаю. Но все равно выпила. Потому что доверяет. В Хомре вообще необъяснимо многие страдают этим странным недугом. Поставить на кон сначала собственную жизнь, потом еще и ее – пусть даже организм этой девочки теоретически более восприимчив к сланцу. Все ради Клана. А что от него теперь осталось? Сотни разрозненных участников, которые и раньше поддерживали связь с Кусанаги только через ребят, погибших сегодня утром. Многие ушли еще после смерти Суо, после… первой смерти. Оставшиеся, без преувеличения, удержали Красный Клан от распада, наградой им стало возвращение пламени. Потом пришел Хироши Рю и застрелил семерых. А в скором времени не стало и Короля, которому те были так преданны. Все потому что человек, уставший от жизни как никто другой, в последний момент отверг смерть. Когда та уже дышала ему в спину – легкими доктора Сакамото. Я не могу винить Фушими за его решение. Он никогда не принадлежал по-настоящему ни одному из Кланов, а верен был только себе… и, возможно, еще Яте. Что происходило в его голове во время убийства последнего, а также после, за гранью моего понимания. Но, честно говоря, такой выбор меня удивил. А теперь под вопросом оказалось даже выживание самого Кусанаги. И Бандо становится только хуже: пусть парень получил гораздо меньшую дозу сланца, но его организм и к этому не приспособлен – он ведь не стрейн. Попадание микрочастиц в кровь или на кожу – уже токсично. Их целесообразнее вживлять напрямую в спинной мозг, но даже в таком случае… операция может пройти не совсем идеально. – Когда вы все поняли? Память прошлась по лицу едва ощутимым теплом – словно неопознанный призрак бара коснулся моей щеки. Чаша в руке дрогнула. «Опять бухаешь без меня, Мунаката?» Ах да, это ведь его территория и его алкоголь. Мне стоило бы извиниться, но… слов не хватит. Какая вопиющая бестактность. – Предполагал – с самого начала. Не в обиду, но человек вроде вас не стал бы сотрудничать с якудзой ради каких-то малозначительных исследований. А Микото, очевидно, был для вас не менее важен, чем для… нас. Но когда вы дали мне готовый рецепт оживления Яты, и он сработал, сомнений не осталось. – Простите, Кусанаги-ши. Это все моя вина. – Слабое утешение, но… сомневаюсь, что я поступил бы иначе на вашем месте.

***

Ленивая полуулыбка и скучающий взгляд, стреляющий точнее пуль. Неубиваемый Хироши Рю даже дышит с издевкой. – Ответьте мне на один вопрос, Красный Король, – он медленно выдохнул и уставился прямо тебе в глаза, мало у кого хватает на это наглости. – Зачем вы сожгли мой дом? – Твой отец продавал оружие, которому не место в этом городе. Неудачный ответ, Суо. Как и весь этот разговор. С каждым его звуком вокруг шеи словно затягивается петля – медленно, но неотвратимо. Сердце колотится как сумасшедшее, хоть и ситуация, на первый взгляд, вполне под контролем. Но что-то не дает мне покоя. Нечто совершенно неуловимое, чего даже мыслью коснуться страшно… – То самое, что сейчас у вас в руках? Хмыкнул и взглянул на пистолет, словно видишь впервые. Ты ведь об этом даже не задумывался. Пусть я не скрывал его происхождения, но и не уточнял – боялся, что откажешься. А ты не спрашивал, тебя это не так уж и волновало на самом деле. Пожал плечами, негласно признавая слабость аргумента. Но он был не единственным. – С этим оружием напали на мой… дом, – и вправду, слово «бар» здесь неуместно. – И на мой Клан. – Если бы кто-то заплатил киллеру за ваше убийство, вы бы сожгли банкомат, выдавший ему деньги? О, простите, запамятовал, это ведь был электронный перевод… Теперь упрек уже в мою сторону. И все же вмешиваться не собираюсь. Не спорю, у этого парня есть все причины ненавидеть нас обоих и желать нам смерти. Однако это не обязывает нас умереть по его прихоти. Нет, в других обстоятельствах я был бы готов понести ответственность, ведь признаю свою вину целиком и полностью. Как и твою, по сути. Но сейчас я скорее умру, чем позволю причинить тебе вред. – Что ты ожидаешь от меня услышать, парень? – тоже понемногу сдаешься, он ведь прав в каждом своем упреке, это слишком очевидно. – Сожаления? Да, мне тебя жаль. Точнее мне жаль, что ты выжил. Я тебя там вообще не заметил, честно говоря… «Я не убиваю детей» …пока они не вырастут. А если бы заметил, Суо? Как бы ты поступил, увидев в том доме тринадцатилетнего мальчика – обожженного до мяса, но определенно живого… Спас бы ты его или добил, чтобы не мучился? Неважно. Уже неважно. Теперь этот мальчик здесь и спрашивает тебя, почему его отец должен был умереть… столь жестоким способом. – Я лишь хотел узнать, почему именно огонь. Улыбка. Это неуместно безмятежное выражение лица так тревожно знакомо, ведь я уже видел его прежде. На острове Ашинака, когда заставлял свои руки продолжать сжимать рукоять меча, пусть и все инстинкты кричали мне его бросить… За несколько секунд до твоей гибели. – Странный вопрос, конечно, – не смейся сейчас, Суо, это не самая разумная идея. – Вот смотри, льву даны клыки и когти. Можешь как-нибудь спросить при возможности, почему он не пользуется мачете… – Да, а дракону дан огонь. И все же я предпочитаю пули. Ленивым движением потянулся к кобуре на ремне, поразив нас обоих столь наглым пренебрежением к направленному на него стволу. Выстрел. Короткий металлический хлопок – звук, напоминающий скорее резкое сжатие алюминиевой банки, чем пистолет. Под воздействием температуры и химических катализаторов внутри укрепленного ствола происходит детонация сплава платины, титана, никеля и особого синтетического металла, созданного на основе модифицированного сланца. Ты целился в руку – пусть и пятидесятый калибр этого патрона способен ее попросту оторвать. Однако не оторвал. Ты ведь даже не спросил меня за боеприпас, вообще ничего не спрашивал… А я не посчитал нужным уточнять, просто решил, что тебе требуется хорошая защита… Пуля отрикошетила в сторону двери, оставив в ней внушительную дыру размером с мяч, и расплавилась пятном жидкого кипящего металла. Мгновенно проев деревянную поверхность, остановилась лишь стеной, в которой также виднеется огромная пробоина. Впечатляет. Однако цели эта чудовищная мощь не достигла. Вокруг Хироши внезапно проявился свинцово-серый энергетический щит, мгновенно уплотнившийся возле руки, в которую должна была попасть пуля. И Сакамото он тоже покрывал. Быстрее сформировать собственный, пока он взводит курок револьвера… Выстрел. Все тот же сжимающийся треск, бьющий по ушам секундным оглушением, а затем – вакуумной пустотой. Револьвер звучит немного по-другому все же. И на этот раз без рикошета – пуля прошла сквозь щит, словно его там и не было… Ты пошатнулся и упал на спинку дивана, обмякшее тело мгновенно перестало двигаться… Так это работает – разжиженный сланец попадает в плазму крови и мгновенно блокирует центральную нервную систему, разрушая мозг еще до того, как жертва успеет что-то почувствовать и осознать, буквально в секунде… Это милосердная смерть, но… все же смерть. Звон сабли, покидающей ножны. – Мунаката, готов. И помыслы мои вовсе не чисты. Синий Дамоклов Меч над крышей. Мощная трещина – далеко не первая, но до окончательной дезинтеграции еще есть время. Атаковать. Нет, убить. На этот раз точно. Наверняка. Собственной рукой. Снова выстрел. Уплотнил защиту до максимума, но пуля все равно ее пробила, хоть и сменила траекторию при столкновении, что меня и спасло… Отсюда не видно, но эту ауру ни с чем не спутать. В небе материализовался еще один Дамоклов Меч – Бесцветный. Но… кто из них Король? Неважно. Умрут оба. Столкновение лезвия с твердым, почти стеклянным, энергетическим барьером – не преодолел, ведь пришлось уклониться от очередного выстрела. Чужие глаза уже слегка паникуют. Не ожидали, что Мунаката Рейши решится на убийство? Верно, он и сам не ожидал. Тем более что это будет его последнее действие как Короля и капитана Скипетра-4. Ограничитель в кармане, остается лишь активировать. Спасибо доктору Сакамото – если бы не данное изобретение, я бы еще задумался, стоит ли жертвовать собственным санктумом, рискуя создать второй кратер убийством нового Бесцветного Короля. Теперь вопрос отпал сам собой: заблокирую в себе ауру сразу по завершению, навсегда отказавшись от силы. Я давно уже потерял на нее право. Больше не Король – лишь человек, защищавший то, что ему дорого. Не защитил. После Ашинаки – безумец, мечтавший вернуть навсегда утерянное. Вернувши – счастливейший из убийц, скрывающий следы своих преступлений. Не скрыл. Теперь дело за местью. Месть – удел слабых. В ней совершенно никакого смысла, кроме банального потакания собственному гневу и искаженному чувству справедливости. Нет, справедливость здесь не причем, это чистый гнев. Все, что осталось во мне чистого. Королем был все же Хироши. Я понял это, когда перерезал ему горло. Кровь фонтаном брызнула в лицо – отвернулся. Синее пламя слепит своей яркостью – зловещее предзнаменование утраты контроля. Сакамото неверящим взглядом смотрел на окровавленное тело брата, содрогающееся в предсмертных агониях, словно это было чьей-то странной шуткой. Он даже засмеялся – судорожно и нервно. Трясущимися руками достал из кармана салфетку и протер очки от крови. Потом просто упал на колени рядом с ним. Зачем-то еще прижимает рану. Бережно гладит по волосам. Целует лоб. Закрывает ладонью остекленевшие глаза. Потом внезапно обернулся ко мне и схватил за полы плаща. – Сланец, капитан Мунаката! – срывающимся голосом кричит он. – Сланец! Я понял, это был сланец, а не серебро! Меч, который не сломается от камня и не расплавится от огня… и блеск его затмевает Солнце… отражая Луну… У алхимика был… Дамоклов Меч… конечно… и как я сразу не… Лезвием по правому плечу. До левого бедра.

***

Анна спит возле тебя, скрутившись калачиком и уткнувшись носом в руку. Она часто раньше любила так лежать, ты говорил. Первое время тебе было не по себе, потом привык. Беловолосая девочка с кукольным взглядом стала неотъемлемой частью твоей жизни, ты полюбил ее как-то незаметно даже для себя. И как я посмел вас разлучить? «А она немного подросла даже…» – Рейши? Подняла голову, протерла рукой сонные глаза. Красные. И не только радужка. – Прости, не хотел тебя разбудить. – Ты не разбудил… Спокойная. Удивительный у нее эмоциональный спектр, заслуживает восхищения. За последний год привыкла встречать горе с улыбкой. Теперь она Король, а Короли плачут без слез. – Я знаю, о чем ты думаешь, Рейши. И нет – я не позволю тебе сделать это снова. …восемь часов и тринадцать минут с момента смерти. Если сейчас ввести препараты, угнетающие активность микрофлоры, то можно обойтись даже без хирургического вмешательства. В прошлый раз я этого не знал – процесс в итоге стал куда более трудоемким… Нет, конечно, я мог бы найти специалистов, которые займутся этим за определенную плату, Сакамото ведь был не единственным, кого интересуют нестандартные направления в медицине… – Анна… – Не забывай, я Король. Если понадобится, могу вступить с тобой в бой. Тут ведь каждый час на счету. Разложение тела проходит в несколько этапов, на каждый из которых требуется свой набор медикаментов. При удачном подходе его можно обратить вспять – можно… Вот только… сланцевая энергия. Это ключевой элемент, и сейчас красным пламенем распоряжается одиннадцатилетняя девочка. Она против, она не понимает или не верит, сложно сказать… Впрочем, так ли обязательно использовать именно красное? Синее мы тоже исследовали – для того, чтобы лучше изучить их отличия и особенности взаимодействия, бумаги сгорели, но данные еще остались на серверах, понадобится помощь при их восстановлении… Что если попробовать оживить его своей собственной силой? Он, конечно, потом сам убьет меня за такую невольную инициацию в мой Клан, но если Фушими смог перейти, значит аура не так уж и конфликтует. Если, конечно, дело было не в его связи с «сердцем Меча», а теперь даже спросить не удастся, раз уж он действительно потерял память… Кажется, я наконец-то понял, что это значит – мыслить как алхимик. Спасибо что стали мне дурным примером, доктор Сакамото. Теперь у вас есть возможность самому взглянуть на смерть изнутри. Можете считать это проклятие моей благодарностью. Ведь я уже наполовину чудовище. Однако все еще наполовину Король. – Его можно вернуть, Анна. И Яту с остальными тоже. Разве ты сама этого не хочешь? Я ведь так и не использовал ограничитель. Состояние Дамоклова Меча оставляет желать лучшего, однако все еще некритично. Она наверняка пока что плохо контролирует силу, да и в боевом опыте определенно мне уступает. Конечно, не хотелось бы ей навредить, но если не будет иного выхода… Да что это со мной… Я действительно готов… ее атаковать? «Если хоть волос с ее головы упадет, Мунаката…» Заткнись, Суо! Ты уже мертв, не мешай мне! – Хочу, – ледяной голос ударил тихим звоном колокольчика… – Но не нам играть со смертью. – Я побеждал ее уже дважды. Она сверхвосприимчивый стрейн. И чувствует мои намерения. Но не боится. Так уверена в своих силах или… просто понимает, что я не смогу поднять на нее руку? Я ведь и сам это понимаю, однако… – Ты вернул двоих, Рейши. Микото – на месяц, Мисаки – на три недели. Но вспомни, скольким из-за этого пришлось умереть – навсегда. Совсем не похоже на победу. Сто двадцать семь человек. Я помню. С Кусанаги и Бандо будет сто двадцать девять. С Хироши и Сакамото – сто тридцать один. С другими неизвестными мне жертвами его оружия, производство которого я так и не закрыл… наверняка за тысячу. «Она умница, да? Я ведь уже однажды выбрал смерть, Мунаката. Зная, что ты не струсишь меня убить, я доверился тебе, ведь больше-то и некому. Уж извини, что… заставил тебя делать грязную работу…» – Смерть – это ребенок. Когда ты с ней играешь, она начинает играть с тобой, но по своим правилам: она еще маленькая и не понимает, что делает кому-то больно. Смерть ведь совсем не злая, она просто смерть. «А жизнь – это старуха. Когда ты над ней не трясешься как последний параноик, ей это обычно не нравится: она уже дряхлая как трехсотлетняя черепаха и не понимает, что утомляет кого-то своим постоянным нытьем и потребностью в заботе. Жизнь ведь не вечная, ее нужно уметь отпускать…» – Я очень люблю Микото… Но смерть его тоже любит. Даже больше, чем ты и я, вместе взятые. «…и я люблю свою смерть, Мунаката. Почти так же, как тебя и Анну…» – Прах к праху, Рейши. Огни пламени окутали твое тело теплым покрывалом. Ослепительное сияние прячет в своей глубине и согревает тебя зачаровывающим пурпурно-красным – самым родным из цветов… «Ни крови, ни костей, ни пепла…» – И пепел к пеплу…       

II

But I'm more than just a little curious How you're planning to go about making your amends To the dead.

Меня разбудил телефон. На часах – двенадцать тридцать. Звонил Кусанаги и настаивал на срочной встрече. Спросил, где мы. Я назвал адрес. – Одевайся, Суо, – бросил ему вещи. – Мы ждем гостя. Он насторожился. – Тебя что-то смущает? Неуверенно пожал плечами и начал одеваться. Потом вдруг остановился и оцепенел. – Может, тупая параноя, но… не нравится мне все это, Мунаката… Изумо по гостям просто так не шляется, не в его это правилах… – На что ты намекаешь? – Да сам без понятия… Вот как, значит. Проверил пистолет – заряжен. Суо посмотрел с упреком, но все же взял.

***

– Серебряный Клан представляют Ятогами Куро и Амено Мияби. – Нэко! Меня зовут Нэ… – неусидчивая девчонка-стрейн попыталась возразить, но бывший вассал Мивы Ичигена привычным движением руки закрыл ей рот. – Прошу нас извинить, – он сдержанно поклонился. Черный Пес и кошка-оборотень по-прежнему являются единственными клансменами Первого Короля, Адольфа К. Вайсмана, ныне считающегося пропавшим без вести. Пусть я и собственными глазами видел, как Суо буквально распылил его тело в прах, пробив кулаком грудную клетку. Однако называть Бессмертного Короля погибшим язык все же не поворачивается. Как-никак, Вайсман не раз уже наглядно демонстрировал свое пренебрежение к законам природы, физики и здравого смысла. – Золотой Клан представляет Его Превосходительство Кокуджоджи Дайкаку. Второй Король. Почти столетний старик коротко кивнул, прикрыв глаза. В этих морщинистых руках сейчас судьбы всех присутствующих, а значит нужно очень тщательно взвешивать слова. За последние полгода в моей жизни было немало затруднительных моментов, однако по-настоящему вгоняла в ужас мысль о том, что рано или поздно придется отчитываться перед этим человеком. Объяснить ему логику своих действий. Обосновать. Взять на себя ответственность и признаться, что все произошедшее – на моей совести. Что я не могу заставить себя раскаяться даже сейчас – и это само по себе уже заслуживает разжалования. Или как минимум казни. – Красный Клан представляет Кушина Анна, Третий Король. А также Кусанаги Изумо. Анна держится неплохо, стоит признать. Будто и не она вчера утром потеряла восемь соклановцев.

***

– Микото! Невесомые, почти летящие шаги. Белоснежный шелк волос на темно-красном платье. Счастливые глаза, полные грусти. Улыбка сквозь слезы. И как я посмел вас разлучить? – Ну-ну, успокойся… – а у самого глаза так же предательски блестят. – Ты немного подросла, да? Когда ты умер, у нее было такое же лицо. Удивительный эмоциональный спектр. – Анна теперь Король, – сообщил Кусанаги, устав ждать приглашения сесть. – С сегодняшнего утра. Ты перевел на него неверящий взгляд, потом – на прижавшуюся к тебе девочку. Аккуратно отстранил ее и смотришь в глаза. Она все еще улыбается. И все еще плачет. – Он это серьезно? Кивнула. Обнял ее снова. Передал мне пистолет – сегодня он тебе не понадобится.

***

– Синий Клан представляет капитан Мунаката Рейши, Четвертый Король. А также лейтенант Авашима Сери. Изначально я был против ее присутствия здесь, но лейтенант мое мнение просто проигнорировала. Мне так и не выпало возможности хоть немного посвятить ее в курс происходящего, но увидев живого Суо, она лишь вздохнула с облегчением. Улыбнулась мне даже без упрека, пусть и обстоятельства в итоге сложились совершенно не в нашу пользу. Мои действия навлекли на Клан столько неприятностей, что осознать стыдно. Но Авашима не злится: очевидно, Кусанаги так и не рассказал ей всей правды. О том, какой на самом деле ценой Хомра вернула себе силу… – Зеленый Клан представляет Хисуи Нагарэ, Пятый Король. Король-хиккикомори покинул убежище – неожиданно. Полная картина деятельности Зеленого Клана годами оставалась загадкой даже для Скипетра-4. О самом Хисуи, помимо очевидного подозрения на Аспергер, известно лишь то, что несколько лет назад он бросил вызов Золотому Королю и проиграл. Узнать детали так и не удалось, как и вообще что-либо об этой загадочной личности. Прежде он не проявлял заинтересованности в делах других Кланов, что вызывает закономерный вопрос – с чего бы вдруг новый Бесцветный Король стал исключением? – Серый Клан представляет Ивафунэ Тэнкей, Шестой Король. Формально Кафедрал давно распущен, однако Совет Королей предполагает присутствие представителей всех Кланов. Но странно даже не это, а то, что все отозвались на приглашение и действительно здесь присутствуют. И даже они. – Бесцветный Клан представляет Хироши Рю, Седьмой Король. А также доктор Сакамото Наоки.

***

Они мертвы. Все, кто был в баре. Читосе Е, Дэва Масаоми, Акаги Шохей, Камамото Рикио, Фуджишима Кеске, Эрик Сурт. А также – Ята Мисаки. Только вчера возмущал меня несоблюдением тишины в больнице. Завтра уже никто не услышит его голос. А также – Фушими Сарухико. – Мне жаль, Рейши. Мне очень жаль…

***

– Вчера утром, двадцатого июля, в промежутке между десятью тридцатью и одиннадцатью, вы застрелили восемь клансменов Красного Короля. Чем вы оправдаете свои действия, Бесцветный Король? – Пять с половиной лет назад, семнадцатого ноября, в промежутке между одиннадцатью и двенадцатью тридцатью, Суо Микото и его Клан сожгли мой дом. Погиб мой отец, восемь его друзей и еще семеро человек из прислуги. Может, поинтересуетесь, чем оправдает свои действия он? – Суо Микото здесь нет. Если у вас есть претензии к нынешнему Красному Королю Кушине Анне, можете высказать их после слушания. – У меня нет претензий к Кушине Анне. Однако я не отрицаю своего намерения убить Суо Микото. – Я не позволю. – В таком случае мои претензии к вам неизбежны, Кушина-сан. – Красный Король, при всем уважении, у вас будет возможность высказаться позже. Бесцветный Король, то есть вы подтверждаете, что все еще намерены убить Суо Микото из мести? – Подтверждаю.

***

Два с половиной года назад я встретил потенциально ценного специалиста, который мог бы оказаться полезен. Не в моих правилах игнорировать столь многообещающие ресурсы, будь то экипировка, оборудование или кадры. Сейчас не уверен, что для меня вообще на тот момент существовала разница между этими понятиями. Сотрудники делятся на два типа: «детали» и «инструменты». Задача первых – вписываться в общий механизм и выполнять свои обязанности. Их ценность проявляется лишь в сочетании с другими «деталями», чья эффективная и слаженная работа обеспечивает функционирование механизма как единого гармоничного целого. С «инструментами» же дело обстоит иначе. Они ценны сами по себе, поскольку могут быть использованы для разных механизмов и в разных целях. Не сказал бы, что ставлю одну категорию сотрудников выше другой, ведь важнее сам результат их грамотного распределения и взаимодействия. Каждый должен находиться на своем месте и приносить пользу обществу. Но есть разница: «детали» проще заменить, они для этого и существуют. А подобрать хороший «инструмент», который идеально соответствует заданным целям, при этом отличаясь продуктивностью и надежностью – уже задача на порядок сложнее. Даже если процесс его настройки, как и собственное обучение оптимальному использованию, весьма трудоемкий и длительный. Но поскольку эти усилия окупаются в итоге с лихвой, оно того стоит. Фушими Сарухико был непревзойденным «инструментом». Настолько великолепно подходящим под мои цели, что в процессе увлеченной эксплуатации я как-то упустил из виду тот факт, что он был также и человеком. Со своими проблемами и душевными травмами. Которые не просто «болевые точки» и «ключевые приоритеты», существующие лишь затем, чтобы на них можно было «надавить» в нужный момент. А которые действительно болят, когда на них давишь. А учитывая, что весь Сарухико был сплошной открытой раной, давить на него оказалось довольно просто. Парень выглядел сломленным, и меня даже не особо интересовало чем, я просто этим воспользовался. Потому что такой специалист мне подходил. Переманил его из Хомры, а теперь вот невольно вынудил туда вернуться. Когда осознал всю степень своей вины перед ним. Мне ведь искренне казалось, что там ему все же… комфортнее. И что он стал тем, кем в итоге стал, именно из-за моих решений и действий. Поскольку капитан Мунаката Рейши привык извлекать из доступных ресурсов максимальную пользу, а недоступные превращать в доступные. Не заботясь о том, что было бы лучше для них самих. Теперь уже не уверен, что сам Фушими когда-либо понимал, что было для него лучше. Однако мне в любом случае не стоило решать за него. Потому что ответственность теперь на моей совести. И цепь событий, запущенная непозволительной слабостью пресыщенного скорбью и властью Синего Короля, привела в итоге к смерти Сарухико. Смерти, ударившей по мне в разы сильнее прочих ста двадцати шести смертей, произошедших по моей вине. И это только за последние месяцы – с тех пор, как я решил вернуть к жизни первого убитого мной человека. Фушими ведь наверняка был в курсе, что Суо вчера ушел со мной. Кусанаги говорил, что они с Ятой все время проводят вместе, а последний был известен каждому своей чрезмерной экспрессивностью. Вряд ли он умолчал бы об увиденном в больнице. Сарухико знал адрес этой квартиры, он помогал мне с быстрым оформлением бумаг на подставное лицо: я ни от кого не скрывал, что переехал, но нежданных гостей не хотелось. Многофункциональный «инструмент» и здесь был использован, ведь, помимо прочих талантов, обладал также весьма удобной функцией хакера. Он уже виделся с Сакамото. Как минимум во время похищения. Как максимум – за несколько минут до своей гибели. Кроме того, Фушими был убит совсем не той пулей, что остальные. Калибр гораздо мельче. Значит либо Хироши зачем-то сменил оружие, чтобы его застрелить, либо это сделал Сакамото. А последний тягой к бессмысленному насилию не отличается. Анна очнулась, когда почувствовала смерть соклановцев. С Дамокловым Мечом над головой. И первым, что услышал от нее Кусанаги, стало слово «дракон».

***

Внештатная ситуация на самом деле. Из всех Королей реальное политическое влияние прежде было лишь у Кокуджоджи Дайкаку. Определенные полномочия имелись также и у меня, но сейчас под вопросом само сохранение их легитимности. И поскольку деятельность борекудан регулируется государством весьма условно, Хироши, по факту, обладает достаточной властью, чтобы с ним вынужден был считаться даже Золотой Король. Если принять во внимание, что он уже инициировал в свой Клан больше тысячи человек. Ведь с позавчерашнего вечера он еще и их оябун. – Признаю, Хироши Рю, у тебя воля Короля, – старик вступил в диалог, словно скала заговорила. – Но ты не единственный Король в этом зале.

***

– Как этот всратый детеныш якудзы мог получить Дамоклов Меч? – сказал тот, кто обрел собственный в пятнадцать. – Уверена? Одна из моих жертв все-таки выжила. Но это вовсе не утешение. Анна кивнула. Она не видела произошедшего своими глазами, просто знала. Как и то, что Хироши теперь охотится за Суо. Опять зачем-то спасшийся от огня, но уже давно не ребенок. Теперь это новый Бесцветный Король. И лишь вопрос времени, когда его собственный клан станет Кланом, если еще не стал. Да, этого парня определенно стоило назвать фениксом, а не драконом. – Так чего мы ждем? – закрыл глаза и потер виски, снова у него эти мигрени. – Где гад сейчас, Анна? Девочка взглянула с тревогой, потом обернулась к Кусанаги. Тот едва заметно покачал головой. – Суо, – заведомо бесполезный спор начал все же я. – Нам нельзя на него нападать. Мои слова даже сумели вырвать его из болезненного транса. Смотрит, однако, без недоумения или злости – он знал, что я это скажу. В желтых глазах лишь усталость и пара лопнувших капиляров. Он слишком ко мне привык, чтобы возмущаться. – Да с тобой бесполезно разговаривать, Мунаката, – зажмурился снова. – Я обращаюсь к своему Королю. Анна вздрогнула и подняла на него неуверенный взгляд. Сейчас так сразу и не скажешь, у кого из них глаза краснее. – Микото… – тихо пробормотала она. – Давай сожжем их, Анна… Я знаю, ты тоже хочешь. – Суо… – Заткнись. Он однажды уже убил Бесцветного Короля, слабейшего из семи. И Вайсмана заодно, десятилетиями считавшегося бессмертным. Но тут совершенно иной случай. Порождение коллективного бессознательного, так и оставшееся безымянным, не имело постоянного Клана как такового. У Хироши же поддержка не только Сакамото, чей гений сам по себе стоит тысячи стратегов, но и вооруженный клан борекудан. Весьма недурно вооруженный. – Есть средство получше, – вмешался Кусанаги. – Кокуджоджи Дайкаку. Вот теперь на лице Суо уже недоумение. Перевел на него взгляд, но все же взял Анну за руку. Крепко сдавил, от чего та невольно вздрогнула. – Вот и валите с Мунакатой к своему Кокуджоджи, а мы пока устроим ублюдкам пекло. Да, Король? – потрепал ее по белоснежной макушке. – Микото, никто из нас не ровня старику, ты знаешь. И если он решит вмешаться… – Плевать. К тому моменту, как его дряхлая задница покинет башню, эти братья по приговору будут уже на том свете. – Никому не выстоять в сражении против Золотого Короля, – рано или поздно все равно пришлось бы с ним встретиться, и, кажется, сейчас самое время. – Но насколько мне известно, еще с сорок пятого года Кокуджоджи Дайкаку предпочитает мирное решение проблем, а вступает в бой лишь в крайнем случае. Единственным действенным оружием против него может стать лишь дипломатия. Пусть это ему совсем не нравится, да я и сам не в восторге. Придется рассказать Золотому Королю все как было, взяв на себя смелость ответить наконец за свои решения и поступки. Без оправданий, без утаивания истинных мотивов. От самой мысли хочется просто вспороть себе живот, чтобы не пришлось уже никому ничего объяснять… – Да ты же тут весь месяц тошнил, как боишься его праведного гнева, Мунаката, – притянул меня за запястье. – Забей на свою дипломатию, пошли с нами. Третий и Четвертый Короли против Седьмого, он даже курок взвести не успеет… Очень сомневаюсь, что Ята и остальные просто стояли и ждали, когда их застрелят. Они наверняка успели как минимум активировать ауру. Защитный потенциал красного пламени не так уж и высок, однако от пули укроет. Но не факт, что модифицированный сланец вообще считает помехой производную от себя же субстанцию. А поскольку прототипом боеприпаса служили осколки Дамоклова Меча Кагуцу Генджи, их цвет тот же. Аура Хомры может просто не воспринимать однородный материал как угрозу… – Новый непризнанный Бесцветный Король совершает нападение на клансменов Красного. Восемь жертв, использование запрещенного оружия, самим своим существованием нарушающего не меньше полусотни статей Закона «О неприкосновенности Дрезденского Сланца». Как это звучит, Суо? – Как чей-то пьяный бред это звучит, Мунаката, – доля правды в его словах все же есть. – Но если ты намекаешь на Ашинаку, то на этот раз все будет по-другому. Меч Анны точно ни на кого не свалится, он новый и… вообще я сделаю это сам. Каким же образом, интересно? Возьмешь с собой канистру бензина? – Нет, эти случаи разнятся как небо и земля. Я не о том, Суо. Судебный иск. Это звучит как судебный иск.

***

– …Подписывая протокол 120, ты отказываешься от посягательства на жизнь других Королей, а также их клансменов. В случае неподписания, а также нарушения условий протокола, твой Клан получает статус непризнанного. Государство десятилетиями закрывало глаза на людей вроде тебя, игнорирующих законы, но знающих свое место в обществе и даже приносящих ему относительную пользу. Но, вопреки распространенному мнению, я – не государство. Все верно: став Королем, Хироши невольно перенес дела всего подчиненного ему клана якудзы под юрисдикцию Кокуджоджи Дайкаку. Теперь в его власти как наложить экономические и юридические ограничения, так и начать полноценное судебное преследование. Нет, все же этот человек – и есть государство. Вопреки его же мнению. – Я подпишу протокол, Ваше Превосходительство. Но у меня вопрос иного характера – считается ли клансменом бывший Король, утративший свою ауру и не прошедший инициацию у действующего?

***

Красное пламя окутывает хрупкие бледные ладошки. Взгляд вишневых глаз сосредоточен и серьезен, губы слегка дрожат. Это ее первая инициация. Кусанаги прячет неуместную улыбку, и я могу его понять. Все же весьма занимательная картина. – Суо Микото, ты желаешь присоединиться к Хомре? После этих слов, сказанных таким высоким и торжественным тоном, ты все же не смог сдержать смех. Анна нахмурилась и всем своим видом пыталась продемонстрировать, что шутки здесь неуместны. – Не смейся. Почему-то совсем не подействовало. – Давай уже сюда руку… Принцесса, ставшая Королем, с серьезным видом протянула ладонь, красочные языки пламени вспыхнули ярче. С довольной ухмылкой ответил на рукопожатие. Сощурился от соприкосновения с огнем – она, вероятно, еще не очень хорошо контролирует температуру. Я до последнего волновался, сработает ли. По факту теперь Дамоклов Меч перешел ей, а значит обновился. Не может существовать сразу два Короля одного цвета. А Меч Анны, по словам Кусанаги, в идеальном состоянии. К тому же, утонченно украшен вьющимися стеблями. Не терпится увидеть своими глазами, но к этому месту лучше не привлекать внимания. Огни пламени окутали твое тело теплым покрывалом. Ослепительное сияние прячет в своей глубине и согревает тебя зачаровывающим пурпурно-красным – самым родным из цветов. – Ни крови, ни костей, ни пепла…

***

– Суо Микото прошел инициацию и является моим подданным, – бескомпромиссно ровно произнесла Анна. – В случае покушения на его жизнь ваши действия будут расцениваться как преднамеренное объявление войны Красному Клану, а также грубое нарушение тринадцатого пункта статьи восемь Закона «О межклановых конфликтах». Да, Кусанаги хорошо ее подготовил.

***

– Где? – только и спросил он. Ты развернулся спиной и наклонил голову вниз. Символ Хомры красовался сзади твоей шеи, опускаясь вдоль позвоночника, частично спрятанный под футболкой. На том же месте, где Кусанаги делали операцию. Шрама не осталось, ведь клановая способность к регенерации восстановила целостность кожи достаточно быстро. Но место определенно то же самое… Он оцепенел. Затем как-то странно улыбнулся, пытаясь замаскировать этим тоску в глазах. Анна почувствовала – обернулась к нему. Слишком много горечи в ее взгляде. Впрочем, неудивительно. Они сегодня потеряли многих. Известие о гибели малознакомых членов Клана, тайно отобранных им для экспериментов, стало для Кусанаги сокрушительным ударом. Что уж говорить о тех, кто каждый день выпивал в его баре на протяжении многих лет и, по сути, давно стал ему семьей. Анна, однако, держится лучше. Она теперь Король, а Короли плачут только с улыбкой на лице. Ты больше не Король, но вместо слез у тебя по-прежнему лишь голая ярость.

***

– Нельзя, Суо. Перерыв в заседании. Нашел тебя в зале для курения, но следом за мной туда вошли Хироши и Сакамото. Они стали дальше, так что мы друг друга не слышим, но ты пилишь глазами этих двоих слишком уж неприкрыто. – Этот недопаленный сукин сын застрелил их всех. И если ты думаешь, что я просто оставлю его в покое, Мунаката… – Он подписал протокол. – Да мне эти твои протоколы до… – И он Король. А ты – нет. Закатил глаза. Выдохнул дым. Бросил окурок в урну и с силой пнул ее ногой. Затем поджег, моментально превратив в пепел все содержимое. Вой противопожарной сигнализации гулко ударил в уши, на потолке сработал ороситель, мгновенно обрызгав тебя водой. Я инстинктивно защитился аурой, ты не успел. – Блять.

***

Анна выглядит обеспокоенной. Это не похоже ни на скорбь, ни на волнение перед завтрашним судом. Их тень хоть и присутствует в уголках вишневых глаз, но где-то совсем на фоне. Только страх. На грани паники. От тебя это тоже не укрылось. Погладил ее по голове, но девочка лишь вздрогнула. Потом подняла на тебя испуганный взгляд. Ненадолго – зажмурилась и спрятала лицо в руках. – Их было так много… – почти подавляет всхлип. – Все эти люди рядом с тобой… Мы переглянулись, тогда еще никто ничего не осознавал… – О ком ты? – от твоего низкого шепота даже у меня прошлись мурашки по коже. Анна застыла в оцепенении: вспомнила, что Короли не плачут. Расслабила глаза, глубоко вдохнула… Пауза. Медленный выдох как тщетная попытка удержать под веками слезы. – Когда передавала тебе пламя, я их увидела, – …но слезы победили. – Мертвые люди возле тебя… так много… Кусанаги взглянул на меня. Он уже понял, что это были за люди. И я тоже понял. – Это те, кого я сжег? Помотала головой. Блестящие рубины под ресницами. Два соленых ручья по бледным щекам. – Нет, ты их не жег. Но… они мертвы из-за тебя… Они смотрят так, будто мертвы из-за тебя… Девочка, которая распознает лишь красный цвет, прячет глаза. Привыкшая к виду крови и убийственного пламени Хомры. За свои одиннадцать с половиной лет успевшая, тем не менее, повидать этого цвета в избытке. И не странно, что она ко всем на «ты». Ее воспитывала сама смерть, а та всегда обращается по имени. – Я никогда раньше не боялась тебя, Микото. А сейчас… немного боюсь. Ее слова прошлись по коже холодком. И эта морозная волна коснулась не только тебя, но и нас всех. Невидимым туманом под кожу пролезало осознание и… ледяной страх. Но твой ответ ударил молнией. – Слушай сюда, Король, – заглянул в глаза. – Если сама поймешь, что мне не место среди живых, убей. Договорились? Потому что я не сумел. А значит тебе больше не на кого рассчитывать. Сама реальность не решилась сегодня окончательно вернуть тебя туда, в компанию огненных бабочек, – вопреки всем своим законам и правилам. Жизнь ведь тоже тебя любит, Суо. Не меньше нас всех, вместе взятых… – Микото, что ты… – Не лезь, Кусанаги. Он ведь и сам понимает. Как бы мы не гнали от себя эти мысли, они рано или поздно достигнут нас, кусая себя за хвост. Потому что в этой комнате каждый знает, помнит, чувствует… Слова, которые всегда напевает смерть. Можно бесконечно закрывать уши, можно пробить себе стилетом барабанные перепонки, можно отрицать, прятаться, но эти слова всегда будут плыть где-то совсем рядом, тихим ненавязчивым напоминанием… Прах к праху… – Я не смогу тебя… – Сможешь. Как раз таки ты сможешь, – аккуратно вытираешь слезы с ее лица. – И если Мунаката будет тебе мешать, убей и его тоже. Не церемонься, я разрешаю. Ты сильнее его, малая… Ты намного сильнее. И пепел к пеплу…

***

– …Доктор Сакамото Наоки получает разрешение на продолжение своих исследований, а также юридическую и финансовую поддержку Золотого Клана. При одном условии – с сегодняшнего дня ваша научная деятельность контролируется и координируется отсюда. Диктор в позолоченной заячьей маске передал одному из коллег папку с документами. Тот отнес их Сакамото. – Я считаю недопустимым использовать сланец в производстве оружия. И заслуживающим наказания по всей строгости закона, – от громоподобного голоса Золотого Короля даже стены задрожали. – Но мой знакомый ученый, пожелавший остаться инкогнито, выразил заинтересованность вашими проектами. Отныне будете иметь дело с ним. Хироши нахмурился и уже собирался возразить, однако Сакамото остановил его жестом. Таким восторженным я не видел этого человека с того дня, когда он впервые обнаружил, что осколок «сердца» реагирует на ауру Суо. – Благодарю за доверие, Ваше Превосходительство, – серые глаза под стеклами очков загорелись неподдельным энтузиазмом. – Всегда рад возможности продуктивного сотрудничества. Тишина. Представители семи Кланов, казалось бы, даже дышать перестали. Каждому здесь известно, что для Золотого Короля существует только один авторитет. Единственный, кто заставил бы его изменить свое решение. – Не за что. Я и не говорил, что доверяю вам. Будь моя воля… – он замолчал, но ощутимая волна напряжения прошлась по всему залу, отчего кожа мгновенно покрылась мурашками и холодным потом. – Считайте, что на этот раз вам повезло. Вайсман. Он все-таки жив. Вот ведь. Бессмертный Король и в самом деле бессмертен. Сакамото нередко часами засиживался над переводами его рукописей, сопоставляя с оригиналами, пытаясь разобраться в очередном нескладном наборе слов и символов. Поток мысли Адольфа Вайсмана настолько же спонтанен и непредсказуем, как вся его жизнь. И если двое столь выдающихся умов начнут работать сообща, то… мне даже воображения не хватит, чтобы охватить все масштабы возможных последствий. – Широ…– в паническом восторге пробормотала Амено. – Вы же говорите о Широ, правда?! – Нэко! – прошипел Ятогами, толкнув ее локтем в бок. – Держи себя в руках! – Куроске, перестань меня бить! Перешептывания усилились. Ивафунэ что-то вполголоса объяснял Хисуи, тот лишь молча смотрел в экран, изредка кивая. Черный Пес все пытался угомонить свою непослушную кошку, но та была слишком воодушевлена известием, чтобы сдерживать бурные эмоции. – К сожалению, много данных пострадало после аварии в одной из лабораторий, – доктор перевел взгляд на меня. – Капитан Мунаката может подтвердить ценность тех исследований, не так ли? Каждый из присутствующих уже видел живого Суо в моей компании, так что выводы напрашиваются сами собой. Однако в подробности никто не посвящен по понятным причинам. Сообщать ли их во всеуслышание, решать не мне. – Уже не имеет значения, – поправил очки, дабы не пересекаться ни с кем взглядом. – Бумаги сгорели, а на восстановление данных с серверов потребуется слишком много времени и средств, да и результаты сомнительны. Девять пар глаз уставилось на меня с любопытством и немым вопросом. Лишь один по-прежнему смотрел в свой экран, не выражая ни малейшей заинтересованности в происходящем. – Прошу меня извинить, Ваше Превосходительство, – подал голос Ивафунэ, а во взгляде ухмылка. – Капитан Мунаката, доктор Сакамото. Думаю, техническую сторону данного вопроса может взять на себя Зеленый Король. Старик нахмурил брови и обратил взор на Хисуи. Тот нехотя оторвал глаза от планшета и смерил присутствующих ничего не выражающим взглядом из-под длинной челки. – Это не составит мне труда. Неужели? Зеленый Король готов сотрудничать с другим Кланом, определенно что-то новое. Впрочем, если задуматься, то эксперт по сланцевой энергии мог бы оказать ему ответную услугу. Мне неизвестны детали, но неспроста Хисуи Нагарэ передвигается на инвалидной коляске и носит смирительную рубашку. Притом, что он вполне владеет своим телом – по крайней мере, на момент поединка с Кокуджоджи Дайкаку. Более того – его санктум аномально высок даже при полном бездействии, что само по себе уже вызывает много вопросов. – Благодарю, Хисуи-сан, Ивафунэ-ши, – ученый задержал взгляд на Сером Короле. – С вами, как всегда, приятно сотрудничать. Тот хмыкнул и пожал плечами. Кажется, тайна происхождения его знаменитого кольта приблизилась к разгадке. Наконец диктор перелистнул предпоследнюю страницу в своей папке повернулся ко мне. – Капитан Мунаката Рейши на неопределенный строк обязывается носить ограничитель уровня санктума и лишается полномочий Короля. За ним по-прежнему сохраняется должность капитана Скипетра-4. Бюро продолжает работать в штатном режиме. Все клансмены сохраняют свою ауру. – Но… Ваше Превосходительство… – Не стоит, Авашима-кун. Это справедливое решение. – Задача Синего Короля – поддерживать закон и порядок, – отчеканил старик. – Но Мунаката Рейши, похоже, забыл значение этих слов.

***

Суо заказал мне три говяжьих стейка средней прожарки. Ни вчера, ни позавчера мы так и не поужинали как следует, да и последние события мало располагают к пиршествам. Однако после того, как всю дорогу от башни он проныл мне уши сочными мясными волокнами с белыми прожилками и частично запекшейся кровью внутри, вариантов не оставалось. Теперь доедает уже третий. Гарнир предсказуемо лежит нетронутым на краю тарелки. – И чем тебе так не угодили овощи? – украл у него дольку желтого черри. – Мунаката, ты когда-нибудь видел льва, жующего горькую травку? Я давно уже смирился с тем, что сбалансированное питание его интересует еще меньше, чем здоровье легких, но раньше ведь хоть помидоры ел вприкуску с мясом. Мраморная говядина – довольно тяжелое блюдо. Тем более что глотает он его прямо-таки с животным аппетитом, почти не пережевывая. – Это рукола. – Да хоть кактус… И свой обожаемый красный Салентайн пьет как прокисший кисель. – Ты нормально себя чувствуешь? После возвращения силы он, кажется, стал еще бледнее. И черты как будто обострились, что невольно оживляет в памяти странные слова Анны. «Я никогда раньше не боялась тебя, Микото. А сейчас… немного боюсь». Нет, глупости. Ты просто устал. Доел. Осушил оставшееся вино одним глотком, бутылка выскользнула из твоих пальцев. На почти рефлекторную попытку сформировать вокруг нее щит, дабы не собирать потом осколки из-под стола, среагировал ограничитель. Звон битого стекла ударил по ушам. – Вот же… Придвинулся ко мне ближе и… положил голову на стол, спрятав лицо в руках. Опускаюсь к твоим волосам, целую шею. Метка Хомры неспешно переливается темно-красным, реагируя на тепло моих губ. – Тебе же никогда не нравился этот рисунок, – глухо пробормотал. – Верно. Он безвкусен и груб, – оставляю тату в покое и поднимаюсь к твоему подбородку. – Но тебе идет. Непривычно. Странное чувство. Противоположное узнаванию. Словно что-то неуловимо изменилось, но как же сложно понять, что именно… А поняв – сложно осмыслить. Нет, этого не может быть… Чушь какая-то… – Суо… Коснулся твоей шеи пальцами. Надавил сильнее – ничего. Ты повернул голову в недоумении. – Мунаката? – У тебя пульса нет.