Медицинская жизнь

Дверь со скрипом открывается, освещая тёмную комнату. Два тела вваливаются внутрь, не отрываясь от губ друг друга. Девушка на ходу сбрасывает с ног туфли, пока её не припечатывают в стену мужские руки. Волосы у обоих давно взлахмачены из-за чужих пальцев, беспрестанно шествующих по голове, и липнут к разгорячённому телу. Платье брюнетки слетает в дальний угол, и комната наполняется тяжёлым дыханием. Женские руки блуждают по груди мужчины, пока тот обследует нежную шею, оставляя на ней едва заметные красные следы. Дин подхватывает спутницу под ягодицы, следуя в сторону кровати. Сильные руки опускают девушку на мягкие простыни и ощущения такие, будто воздух всего за несколько секунд стал невероятно разряженный. Вдохи и выдохи смешиваются в один беспрерывный гул, заглушая стук собственного сердца. Рубашка давно валяется где-то на полу, но сейчас вообще не до неё. В груди бушуют разные эмоции и мозг уже слабо соображает, чтобы хоть что-то поменять. Чувство эйфории — это единственное, что можно ощутить в данной ситуации. И Дин уже слетает с катушек, слушая тихие женские стоны над ухом. Его ладони путешествуют по всему телу, изучая каждый сантиметр спортивной фигуры. Девушка царапает ногтями с новеньким маникюром пресс Винчестера, осязая под пальцами манящее тепло. Голова окончательно отключается, когда ладони брюнетки скользят к ремню и ловкими пальцами расстегивают его. Утро начинается со стакана свежевыжатого яблочного сока и ароматного круассана на прикроватной тумбе. Солнце прорывается сквозь закрытые шторы, напоминая о начале нового дня. Девушка в лёгком халате, держащемся лишь на тонкой ленте пояса, словно лебедь, выплывает в спальню. На её губах цветёт улыбка. Заметив, что её спутник уже проснулся, Лиза ещё сильнее расплывается в улыбке и проходит к туалетному столику, под пристальный взгляд зелёных глаз. Винчестер прослеживает каждое движение, с хищным оскалом, будто зверь, ищущий добычу. В это время в своей голове он продумывает план на сегодняшний день. Для начала было бы неплохо отправиться в больницу, возможно, проверить Сэма. А ещё надо зайти к Кастиэлю и узнать всё по поводу выхода на работу. Вчерашний день определенно был чудесен, начиная прогулкой под знойным солнцем, нахождением в ресторане и окончанием на мягком матрасе с девушкой под боком. Насколько Дину известно, Бен остался у одноклассника для выполнения школьного проекта. — Дин, как думаешь, какой цвет выбрать: жёлтый или молочный? — спрашивает девушка, оборачиваясь к Винчестеру с палеткой в руках. — Выбирай тот, что нравится тебе. Уверен, любой будет смотреться обворожительно, — отвечает Дин, поднимаясь с постели и подходя к Лизе. Девушка дует губы и оборачивается к зеркалу. Она ещё несколько мгновений смотрит на своё отражение, после чего достаёт кисть из верхнего ящика. Деревянная ручка беззвучно ложится на поверхность стола. Брейден поднимается со своего места, наблюдая за Дином, устроившимся за её спиной. Мужчина лучезарно ей улыбается, чувствуя постепенно скапливающееся тепло внутри. Лиза также стоит напротив зеркала, оставаясь в его поле зрения. Дин подходит сзади, обнимая девушку со спины, медленно наклоняясь к ней, и целует в шею, слушая как сбивается её дыхание. Его руки путешествуют по животу, оглаживают хрупкие плечи, а потом он отстраняется. — Мне нужно в больницу, — отвечает мужчина, глядя на удивлённое лицо. Лиза понимающе кивает, усаживаясь обратно на мягкий пуфик. Кисть погружается в палетку. В это время Дин подходит к стулу с идеально выглаженной рубашкой, которая вчера, вроде, валялась где-то на полу. Джинсы, аккуратно сложенные, лежат там же. «Во сколько она проснулась?» — проносится в голове у Дина, пока он застёгивает пуговицы. Перед уходом, мужчина целует девушку в макушку и направляется в сторону отделения. Машина осталась дома и это было его упущением. Туда добираться, хоть и недолго, но на транспорте было бы удобнее. Несмотря на солнечное утро, тучи медленно расползаются по голубому небу, предвещая возможные осадки. Дин лишь запускает руки в карманы, идя вдоль домов. Больница встречает его обилием народа. На входе он ловит взгляд Бенни, бегло кивает ему головой, и направляется к Сэму. Дверь с привычным щелчком открывается и Дин видит брата, читающего книгу. Пёстрая обложка исчезает в складках одеяла, пока Сэм оборачивает к родственнику. В вене у того находится катетер и старший непроизвольно морщится. — Хэй, Сэм, как ты? Мэг на тебя не жалуется? — шутливо начинает Дин, плюхаясь на свой матрас. — Нет, Дин, — Сэм усмехается, — В отличии от некоторых, вчера я вёл себя очень тихо и сдержанно, — говорит младший, а потом на его губах всплывает улыбка. — Джесс сказала? — переспрашивает Дин, падая на спину, и проводит руками по лицу. Сэм одобрительно кивает, — А я, в отличии от некоторых, могу с удовольствием провести своё время, — закачивает бывший хирург. А почему бы и нет? Дин отлично провёл свой день, выжимая из него максимум. Поскольку с Лизой они знакомы довольно долго, то можно было ни в чём себя не ограничивать. Что они в молодости только не практиковали. Это был полный полёт фантазии и до сих пор остаётся загадкой. Как, после всего сделанного, им не стыдно смотреть друг другу в глаза... хотя чего стыдиться? У Лизы сыну скоро будет двенадцать. Прошлое остаётся в прошлом. Воспоминания о вчерашнем вечере накатывают, словно волна, и Дин растягивает губы в самодовольной улыбке. Да, вчера определенно был хороший день. В коридоре слышатся шаги врачей и медсестёр, Сэм возвращается к чтению книги, а Дин лежит на спине, вспоминая каждую деталь прошлой ночи. Чужие руки на своих плечах, мягкие губы на шее, хрупкая фигурка, так приятно умещающаяся в руках. «Слишком маленькая фигурка», — мелькает где-то на затворках разума. Дин задумывается над тем не похудела ли девушка и, лишь осознав, что не знает ответа, отпускает эту мысль. Её бархатная кожа, тягучие, плавящие сознания стоны. Как когда-то в юности, когда они были парой. Винчестер возвращается к воспоминаниям о учёбе и начале всего этого бардака. Да, Лиза чудесная девушка, но после того расставания не было желания начинать всё с самого начала. И эта ночь... Может она подумает, что у них намечается что-то серьёзное. Размышления о высшем прерывает девушка, вошедшая в палату. И, к удивлению, это была незнакомая жгучая брюнетка, постоянно ведущая себя позитивно и странно. Это была Софи. Дин приподнимается на локтях, ловя на себе её взгляд, и кивает в знак приветствия, ничего не произнося. Винчестер всегда считал девушку немного странной, хотя она отлично выполняет свою работу и, возможно, заслуживает хорошее повышение. В отличии от мужчины блондинка заводит разговор. — Дин, — начинает она, вынимая катетер из вены, — присматривай за Сэмом. С характером он у тебя, — произносит она с небольшой кокетливой улыбкой. Сэм лишь хмурится, но ничего не произносит, изредка бросая взгляд на братца, и опять погружается в чтение. Дин прослеживает направление глаз медсестры и про себя усмехается, глядя как она разглядывает его тело. Старший Винчестер лишь закатывает глаза и переворачивается на живот, утыкаясь носом в мягкую подушку. Дин слышит, как Софи выдыхает и, сказав на прощание что-то вроде «До встречи», выходит из палаты. — Нарушаешь законы, Сэмми? — бурчит брат в ткань, но в голосе слышнен неприкрытый смех. — Иди ты! — возражает Сэм, не поднимая взгляд от своего чтива. Дин разражается смехом. Сэм — нарушитель, в это трудно поверить. Его максимум это отказаться от фаст фуда. Винчестер кривится. Как это можно брать и отказываться от бургеров и пиццы? Сэм явно приёмный. Он в голове улыбается своим мыслям, а в реальности тихо выдыхает. Надо идти к Кастиэлю. Скоро надо на смену. Опять работать, Боже мой, как же лень. Живот скручивает спазмами лишь от одной мысли о том, что придётся оставить Сэма просиживать в четырёх стенах одному, хотя, судя по книгам, уже буквально свааливающимся с тумбы, Дин ему и не нужен. В подтверждение его мыслей шуршит лист бумаги — Сэм перевернул страницу. Винчестер страший поднимается на ноги, обращая на себя внимание брата буквально на секунду, а потом тот снова возвращается к своему занятию. Поправляя рубашку и проверяя застёгнута ли ширинка, Дин выходит из палаты в направлении нужного ему кабинета. Его брат — книжный червь остался дальше изучать структуру какого-то сюжета, который, вероятно, Дин бы не понял. Опять привычные коридоры, опять знакомые стены и пол, только в последнее время нет радости и счастья от работы. С каждым разом направляясь в до ужаса знакомый кабинет, сердце Винчестера непроизвольно сжимается, прогоняя по телу миллион мурашек, и от этого он чувствует себя на удивление хорошо, как тогда в вузе, во время одного инцидента. Зря Дин тогда пил… Ноги несут его вдоль палат и кабинетов, пока он не добирается до знакомой двери. Винчестер до сих пор помнит как тогда, в первый день влетел сюда без разрешения, ожидая прежнего начальника, а не горячего брюнета. Да, да! Дин думает так, но только из мужской солидарности, потому что иначе Кастиэля и не назовёшь. Тот на удивление хорошо сложен и накачан, хотя кажется старше Винчестера. Поддерживать себя в таком состоянии нелегко, это Дин знает исходя из практики, и ему пора бы в спортзал. Опять. Мужчина останавливается возле двери, прикасаясь спиной к стене. В ушах начинает шуметь, от чего Дин и сам не знает. Он сдавливает виски ладонями и жмурит глаза. Ему нужно туда. «Нужно. Нужно», — пульсирует в голове. Да ничего ему не нужно. Дин заносит руку для стука, хотя обычно просто врывается, и от этого начинают колоть кончики пальцев. Рука безвольно опадает, и Винчестер вновь прислоняется к холодной стене. «Боже, тебе будто девять и ты разбил вазу. Крепись, тряпка», — думает бывший хирург, снова поднимая ладонь и даже доносит её до ручки. Грудь вздымается, и Дин физически ощущает как его дыхание учащается. В глазах мелькает тот момент с Касом на подоконнике. Он такой милый и невозмутимый. Господи, опять эти мысли. И почему он вообще стал Касом? Винчестер, словно, от удара током шугается в угол и смотрит на ручку, где несколько секунд назад была его ладонь. К чёрту! Он сваливает. Мужчина разворачивается на пятках и уходит в противоположную сторону, куда-нибудь поближе к пирожным. В столовую он вваливается в момент обеда и все столики заняты, но не смотря на это, Дин проталкивается сквозь толпу, пальцем указывая на ванильную булочку, дожидается когда ему ее отдадут и уходит. Просто куда ноги заведут, лишь бы не здесь, не рядом с этим кабинетом. И от этого чертовски страшно, страшно от неведения происходящего. К чёрту работу, к черту Сэма, даже этот ни в чём не повинный десерт, к чёрту! Он бы и заплакал, но мужчины не плачут, так с самого детства учил его отец. Нельзя плакать и жаловаться, он мужчина, он опора, он поддержка, он не тряпка. На душе становится больно, словно его рвут на части, но сделать с этим ничего нельзя. Хочется просто забиться в угол, слушая противостояние каждой фибры души и скулить в мягкую, тёплую подушку, ощущая как его гладят по голове и ничего не ждут в замен. Мысли сопровождаются глубоким, учащенным дыханием и жеванием пирожного. В себя он приходит только тогда, когда оказывается возле входа в морг. Верно, Чарли. Ему нужно отвлечься, так почему бы не отвлечься новым телом? О чём там говорила рыжеволосая? Двадцатилетняя девушка? Типаж убийцы. Дин хмурится. Даже не важно, что он почти не знаком с убитыми, мужчина его уже ненавидит. Кому может понадобиться их смерть? Там даже связи нет. С другой стороны, Дин обычный помощник, он никак не связан с делом. А ещё у них есть Оливет. Ещё пара вдохов и мужчина открывает дверь морга. Чарли заполняет какие-то бумаги за столом, не замечая Винчестера. — Привет, — подаёт голос Дин, подходя к девушке со спины. На удивление бывшего хирурга Брэдбери даже не пугается, а прикладывает палец к губам, что-то бормоча под себе под нос. Дин удивлённо останавливается, наблюдая как она дочитывает последнюю строчку, а потом ставит там подпись и закрывает папку. — Какими судьбами? — спрашивает Чарли, откидываясь на спинку стула и принимая невозмутимое лицо. — Зашёл узнать как тело, — чеканит Винчестер с лёгкой улыбкой, словно это не его трясло как в лихорадке пять минут назад. Коллега поднимается со своего места, подходя к холодильнику и достаёт тело убитой. Дин замирает. Опять и снова, он лично хочет выцарапать глаза убийце. Безжизненное тело брюнетки покрыто синюшными пятнами. Отравление. Винчестер зарывается руками в волосы. Это бред. Кому и зачем их убивать? В голове пустота, и, кажется, всё помещение погибает в молчании. Чарли убирает тело обратно, проходя к своему месту. — Какой-то ты напряжённый сегодня, — констатирует она. — Тебе кажется, — отшучивается мужчина, но девушка вновь его прерывает. — Что случилось? — начинает она допрос, и Дин выбирает самый разумный путь — отступление. Он наскоро прощается с рыжеволосой и вылетает из морга. Не хватало ещё проговориться. Он сильный, он справится, отец обучил его. «Надо к Сэму», — думает Винчестер, поворачивая на очередном углу. На дверях мелькают таблички с цифрами, но Дин на них не смотрит, прожигая взглядом, то ли плитку, то ли ботинки. Рука в привычном жесте дёргает ручку, и он застывает, теперь прожигая глазами тёмную макушку человека беседующего с Сэмом. И старший Винчестер уверен, что знает эту фигуру в бежевом тренче. Из-за хлопка двери на него оборачиваются две пары глаз, но Дин смотрит лишь на голубые бездны, погружающие в себя до кончиков пальцев, как тогда во сне. Как на кровати в ночном свете и на заднем сидении Импалы и от этого жутко стыдно. От одного того чувства, что он мечтает, нет, он не мечтает, это бред. Дурацкий сон, дурацкое время, чтобы зайти в палату. И Дин проигрывает эту войну, отводя взгляд на свой матрас, подходя к нему и падая сверху на мягкие пружины. — Дин, ты же помнишь, что тебе скоро на смену? — спрашивает Кастиэль, будто сомневается в компетентности Винчестера. Хотя с учётом того, что он творил после выхода с отпуска… — Разумеется, — шутливо отвечает Дин, не осмеливаясь взглянуть начальнику в глаза, и даже не замечает пронзительного взгляда Сэма. — Ладно, — произносит главврач, поднимаясь со стула, — зашёл проверить Сэма и напомнить о смене, — продолжает Новак, — Чтож, Дин. Хорошо провёл вчерашнюю ночь? — улыбаясь спрашивает Кастиэль. — Откуда Вы знаете? — Дин от неожиданности переходит на «Вы». Кастиэль лишь постукивает своими пальцами по шее и Винчестер понимает, что там, возможно, оставался засос оставленный девушкой. Он смущённо поднимает воротник и сам не понимает почему так реагирует. В любой другой день он надел бы свитер с вырезом и с радостью светил пятном налево и направо, нервируя всех подряд. — Всё в порядке, Дин, у всех есть личная жизнь, — бросает Новак и выходит из палаты. Дин снова чувствует себя мальчишкой в подростковом возрасте, когда родители заметили кое-что ненужное. Возможно, краска и залила бы его лицо, но за этот малый отрезок времени Винчестер привык к чувству не то стыда, не то смущения. Он лишь потирает шею рукой и ворочается на матрасе, ни капли не беспокоясь о мятой одежде. Где-то слева слышится заливистый смех младшего. Ну и что? Пытается успокоить себя Винчестер старший. С кем не бывает? Тем более Кастиэль сам развлекается с этой, как её там? С Анной, точно! С чего Дин так решил? Он сам не знает, потому что, почему бы у такого статного и красивого мужчины… Стоп, с каких пор в его речи появились такие слова по отношению к мужчинам? И почему опять в палате с Сэмом? Это наваждение какое-то, он уверен. Хотя в этот раз младший увлечён какой-то книжонкой и не замечает горящих щёк и пылающей от температуры тела подушки. Рукой он плавно проводит по шее, вспоминая когда же Лиза успела оставить ему такой презент, и почему он не заметил его утром в зеркале. — Так заметно? — недовольно бурчит Дин. — Ага, — отвечает Сэм, не скрывая веселья. — Заткнись.