Вурдалак

— Анют, родители звонят, — кричит мне бабушка с окна. — Иду, — я тяжело вздыхаю, не знаю почему, захлопываю книжку, которую читала, сидя на скамейке. Прижимаю книгу к груди и шагаю в сторону дома. «О, Кузька, привет!» — здороваюсь с котом в сотый раз за день, глупая привычка, но что ж поделаешь. Быстро поднимаюсь по ступенькам и захожу в дом. Бросаю книжку на стол, подхожу к телефону, который стоит на зарядке. Отвечаю: « Алло.» — Привет, — на том конце провода слышу голос мамы и какое-то шуршание. — Привет, — отвечаю я, присаживаясь на стул, и закидываю ногу на ногу. Всегда так сижу. — Как дела? Как бабушка? — спрашивает мама, а дальше раздается голос младшего брата, который, кажется, был чем-то недоволен. — Все хорошо, я читала. Бабушка тоже неплохо, правда, у нее сегодня было давление, но оно быстро снизилось, а все из-за того, что она полола. Я ей сто раз говорила, что все, пора забыть тебе про физический труд, но она меня не слушает, и мне делать не дает, — говорю маме, кидая мимолетный взгляд на бабушку, которая сидела около окна в больших круглых очках с газетой в руках. Читает. Я разговариваю по телефону еще около получаса, но это тяжело назвать разговором. Меня жутко бесило то, что мама постоянно отвлекалась от разговора со мной на младшего брата, перебивая меня и не дослушивая то, о чем я ей говорю. В конце концов, я уже не выдержала и, сказав: «Ладно, давай созвонимся потом. Развлекайтесь», сбросила вызов. Наступает в доме тишина. Ее нарушает только скрип стула, на котором я сижу. Смотрю в окно. В голове куча мыслей о том, что мама никогда, кажется, не поймет то, что это очень неприятно, когда по середине разговора твой собеседник просто начинает говорить с другим человеком, и пусть это будет даже мой младший брат. — Мама звала обратно? — спрашивает бабушка и откладывает газету в сторону, снимает очки. — Нет, ты же знаешь ей и так там весело, — говорю я, пытаюсь улыбнуться, но что-то не получается. — Ну, так удумала в своем возрасте… — начала причитать Ба, но мне не хотелось слышать о том, какая у меня, по ее мнению, непутевая мать, что вместо того, чтобы содержать меня и помогать мне финансово, учиться, она родила еще одного ребенка, и все в таком роде, поэтому я поднялась на ноги и, сказав: «уши вянут», вышла из дома. Теплый ветер ударяет прямо мне в лицо, солнышко светит в глаза, щурюсь, на лице появляется улыбка. Хорошо. Спокойствие и тишина, именно этого мне и не хватало. Прожив в городе около года, я никогда не слышала в нем тишины, только шум: машин, людей, заводов. А здесь… Здесь все по-другому. — Привет, — голос выводит меня из раздумий, вздрагиваю. Поворачиваюсь на источник звука. — Илья. Он наш сосед. Молодой парень, примерно лет двадцати, высокий, худой, с бледной кожей. Бабушка говорила, что он внук покойной бабушки, которая жила с нами по соседству. Он приехал сюда с отцом, но его родственника я так и не видела. Первая наша встреча произошла в тот день, когда только я приехала к бабушке на лето. Однако мы не общались долгое время. Причина была в том, что знакомство с новыми людьми для меня всегда была проблемой, а если он еще и парень, то это все — пиши пропало. Он часто проходил мимо нашего дома, словно «посмотри, вот он я, давай познакомимся», но никогда не подходил и не заговаривал со мной. А я постоянно отводила взгляд, но внутри души всегда ждала, когда же он пройдет мимо наших окон снова. Заговорили мы в первый раз около магазина. Тогда у моей бабушки поднялось давление, и я пошла за продуктами одна. Магазин был в соседнем селе, примерно в двух километров от нашей деревни. И как так получилось, что мы встретились там, осталось для меня загадкой: простое стечение обстоятельств или знак судьбы. Он стоял в компании друзей, когда я его увидела. Для меня это было, как гром среди ясного неба. Стоит ли говорить о том, что меня охватил холод, когда я поняла, что я должна буду пройти мимо его компании. Не важно, что они могут не обратить на меня внимание, для меня это катастрофа. А что если они подумают обо мне не так?! Я всегда была зависима от мнений других людей, всегда боялась быть замеченной, поэтому я была очень закрытым человеком, у которого были друзья, с которыми я общалась очень хорошо, а другого и не надо. Однако душа требовала большего… Сто раз умерев и воскреснув, продумав в голове самый худший исход событий (и если вы скажите, что я больна, возможно я соглашусь с вами), я поравнялась с ними. Он меня заметил. Улыбнулся и сказал: «Привет, Ань». Ступор. Смотрю на него, но тут же отвожу взгляд, краснею, выдавливаю из себя ответное приветствие, скрываюсь за дверью магазина, славливаю инфаркт с инсультом в придачу, но покупаю продукты. Выхожу. Но их нет. Выдыхаю. Расстроена? Возможно. Больше мы не виделись до этого момента. — Ань? — его голос выводит меня в реальность. Смотрю на него, он улыбается. — Привет, — выдыхаю я и отвожу взгляд. Неловко мне. Замечаю, что он издает смешок и направляется в мою сторону. Чувствую панику и предвкушение чего-то. — Можно? — он стоит около двери по ту сторону забора. Я киваю. Он заходит. Идет медленно. Мое сердце стучит так, что кажется, слышит весь мир. Он поравнялся со мной. Поднимаю на него глаза. — Илья, — он протягивает мне руку. Я тут же краснею. Готова поспорить, что он замечает это, ведь улыбка на его лице становиться еще больше. — Аня, — протягиваю ладонь к нему. К черту, умирать — так с музыкой. Мы жмем руки. Однако я замечаю, что его лицо кривится, словно он испытывает боль, он выдергивает руку. Смотрит на нее, потом на меня… — Я знаю, — снова улыбается, словно ничего и не было. Повисает тишина. Я не знаю, как ее нарушить, что у него спросить, чтобы не было этой неловкости. — Я совсем недавно приехал сюда и у меня почти нет друзей, не против, если… — он делает паузу, — мы подружимся. — Конечно. Буду только рада, — улыбаюсь я в ответ, но щеки заливаются еще больше краской. Мы разговариваем. Он рассказывает о себе. Оказывается, он старше меня на пару лет. Ему двадцать один год. Учится заочно в институте в Москве, но когда узнал, что ему достался дом в деревне, решил забить на все и приехать сюда. Как он сказал: «устал от вечной суеты, хочу спокойствия.» Наш разговор был недолгим. К нам подошел мой друг, приход которого я заметила не сразу. — Здаровушки, — сказал он, привлекая наше внимания, — Аныч, идем на речку? Он окинул Илью взглядом. Ухмыльнулся. — Ладно, я, пожалуй, пойду. Осторожнее около воды, — сказал Илья, и, не посмотрев ни на меня, ни на моего знакомого, ушел. Я выдохнула, кажется первый раз, за все время нашего с Ильей разговора. — Влад, — я посмотрела на него с укором, — Ты что приперся? — Мне стало скучно, — проныл он, — А что нельзя? Или я помешал? — Идиот. Именно так можно было бы его описать. С Владом мы были одногодки и друзья с самого детства. Все наши знакомые, да и просто соседи, считали, что мы встречаемся, что не было действительностью. Мы просто были друзьями. И если сейчас кто-то из вас скажет, что дружбы между мужчиной и женщиной не бывает, я соглашусь. Между нами не было дружбы. Влад давно был влюблен в меня, и я это знала. Он каждый год признавался мне в любви, но я его никогда не отталкивала, но и не подпускала к себе. Влад никогда не нравился мне. Даже как друг, он был не очень — любитель посплетничать, пообсуждать других людей, унизить кого-то. Знаете, наверное, сейчас это будет жестоко, но он был девчонкой в мужском обличии. — Не хочу, — говорю я, и правда настроения не было, точнее, мне хотелось побыть одной и подумать над сегодняшней встречей с Ильей, а точнее, найти смысл действий там, где его и в помине не было. — Ну, Ань… Что ты тут тухнуть будешь. Смотри какая жара на улице, а около воды прохладно. Пойдем, хотя бы на полчаса? — Ты же не отстанешь? — Отстану, но я просто не понимаю, почему ты не хочешь идти. Я закатила глаза, тяжело вздохнула. Бесит. — Сейчас приду, — сказала я и зашагала обратно в дом, с целью предупредить бабушку о своем отсутствии. У моей бабушки был талант отговаривать меня во всех моих начинаниях. Так и сейчас я выслушивала тираду о том, что мы сошли с ума, какая речка, там же волки, медведи, а еще и клещи. Нас убьют, съедят и украдут. Однако я всегда была вредным и упертым человеком. После того, как бабушка закончила свой рассказ о том, как мои органы будут есть дикие звери, сказала: «Я не на долго» и ушла. Наш путь до реки был недолгим, всего лишь нужно зайти за огород и спуститься с горы, а там была уже и вода. — Как все заросло, — ныл Влад, когда его нога запуталась в траве, которая была выше нашего роста, и чуть не полетел носом. «Нытик», — ухмыльнулась я про себя, раздвигая траву руками. Мы шли по полю, которое уже начинало зарастать деревьями. Шумел ветер, поэтому ни пения птиц, ни журчания воды, которая должна быть уже рядом с нами, было не слышно. — Лягушка! — завопил мой друг, когда что-то зеленое и маленькое прыгнуло ему на ногу. Он запрыгал на месте и пустился наутек, хотя еще пару секунд назад еле передвигал ноги, и все это сопровождалось его криками.— Господи, какая гадость! Я, согнувшись пополам, пыталась успокоиться, но смех пробирал меня еще сильнее, и я уже даже присела на землю. — Это не смешно! — заявил Влад, он выглядел испуганным и обиженным, а в голосе звучало раздражение. — Нет, это смешно, — не согласилась я, когда успокоилась и пошагала дальше. Мы подошли к воде. Везде был туман. Мы с другом переглянулись удивляясь такому природному явлению. На улице стояла жара, а туман был настолько густой, что напоминал начала какого-то ужастика. — Странно, — произнесла я, оглядываясь вокруг. На том берегу расстилался лес, река, которую сложно было назвать речкой, скорее, ручеек глубиной по колено, а длиною не больше двух метров, шумела. — Не будь такой серьезной, — сказал Влад, стоя уже по щиколотку в воде, и начал брызгаться на меня. Я завизжала и, быстро скинув обувь, присоединилась к нему. Мы веселились, словно дети. Веселье продолжалось до того момента, пока Влад не схватил меня сзади стараясь посадить меня в воду. Я кричала, вырывалась, но он не слушал меня. — Влад, не надо. Прекрати. Стой, — я билась как рыба, которая оказалась на суше. Он остановился и легко развернул меня в своих руках. Наши лица оказались в пару сантиметров друг от друга. Он замер. Долго смотрит на меня, а после начинает приближаться. — Влад, — я выскользнула из его рук, отходя от него на пару шагов назад, но наступила на камень. Боль резко разнеслась по стопе, я зажмурилась. — Давай поговорим, — словно не видя моего состояния, произнёс Влад, но на его лице была улыбка, его явно было смешно от того, как я корчусь от резкой боли. — Не лучшее время, — сказала я, хромая в сторону берега. Я села на каменный берег, осматривая ногу. Крови не было, как и повреждений. Просто неудачно наступила. Влад тоже вышел из воды. Он, кажется, был зол. Наверное, он устал от этой неопределенности. Он запутался, кто мы: друзья или пара? Однако, мне было все равно. Это не было важным для меня. Я не хотела быть с ним вместе. Он слишком ненадежный человек, это можно доказать даже его другой знакомой, которая тоже нравилась ему, но у нее уже был жених. Он постоянно говорил мне о ней, вставлял ее в любой наш разговор. И тогда я поняла одну вещь, что если сейчас мы начнем встречаться, а потом, может, и поженимся, у нас будут дети, но в одним момент его возлюбленная расстанется с парнем, и тогда будет что-то вроде того: «Ань, я ухожу к ней». Мне это надо? Мне это не надо. — Ань, — он подошел ближе, явно настроен на серьёзный разговор. На том берегу, где начинался лес, раздался звук ломающихся веток. Мы с другом одновременно повернули голову на источник звука, но ничего не было видно. Причина была в тумане, который хоть уже и не такой густой, но все равно мешал видеть на дальние расстояния. Я четко видела валежник, но никакого движения около него. — Лось? — спросил Влад, шагая назад. — Не знаю, — пожала я плечами, обуваясь. — Пойдем посмотрим? — Больная что ли? — глаза друга расширились, и он замотал головой. Я хмыкнула, поднимаясь на ноги, и пошагала вдоль берега. Влад остался стоять на месте, а я медленно шла, всматриваясь в глубь леса. Остановилась потому, что на берегу увидела следы. Они принадлежали скорее всего животному, но меня смущало только одно. Эти следы были намного больше, чем следы обычных зверей, и это существо передвигается на двух ногах. Холод пробежал по коже. Снова раздался треск веток, но уже совсем рядом. Я слышала какое-то движение в том валежнике, который был совсем рядом со мной. Туда не попадал солнечный свет из-за тумана, поэтому увидеть что-то было почти невозможно. — Влад, — я резко крикнула своему другу. Тот вздрогнул. — Пойдем от сюда. Честно, мне стало немного не по себе. У меня не было никакого желания встретиться с тем зверем, хотя и было любопытно, что это за животное. Я подошла к другу и отметила про себя, что он слишком бледный. Словно он только что увидел саму смерть. Влад смотрел в одну точку, и, кажется, не моргал. — Эй, — я положила руку на его плечо, а он от испуга даже закричал. — Ты чего, испугался что ли? — Нет, — буркнул он, и пошагал вперед, удаляясь от реки. — Это всего лишь был лось, который захотел попить воды, но испугался нас, — старалась успокоить друга я, но прекрасно понимала, что никаким лосем тут даже не пахнет. Он молчал. Я плелась за ним полностью погруженная в свои мысли. Однако Влад резко затормозил, и я, не заметив этого, врезалась в его спину. — Ты чего? — спросила я. Он показал рукой куда-то в сторону, проследив взглядом, я увидела, как рядом с кустами, на небольшой возвышенности, всего в пару шагов от нас, были разбросаны кости. — Это, наверное, какого-то зверя загрызли, — сказала я, подходя ближе к останкам. Я стала осматривать кости, пытаясь понять, что за животное было съедено, и тут же наткнулась на череп человека. — Это же… Человек. Я развернулась на сто восемьдесят градусов и, резко схватив друга за руку, пошагала прочь. Я не хотела думать о том, как был убит этот человек, кем, но одно было ясно: это и вправду был человек. Мы поднимались в гору очень быстро потому, что мне и Владу было не по себе. Страх сдавливал грудную клетку, дышать было очень тяжело, ноги были ватными и едва сгибались. Кажется, мы только что побывали в фильме ужасов, только остались живы сами. Я не знаю, угрожала ли нам опасность, но когда я начинаю вспоминать звук ломающих веток, следы и кости, я понимаю, что больше ни за что и ни за какие деньги не пойду к речке. Больше скажу, я никогда больше не пойду в лес.