Мистер Орёл

      — Когда ты меня уже отпустишь?       Замираешь над аптечкой и переводишь взгляд на Джина, что сидит, подобравшись, на кровати и сверлит тебя взглядом. Весь из себя гордый, расправил широкие плечи, дергает подбородком, сводит брови к переносице, ждет от тебя ответа. Вздыхаешь и достаешь все необходимое, про себя считаешь до десяти, чтобы сохранять спокойствие.       — В любой момент. Тебя никто не держит.       — Нет, — мужчина поджимает пухлые губы, — ты меня держишь. Я хочу на свободу.       Закатываешь глаза и чуть ли не возносишь руки к потолку, но держишься, молча поворачиваешься с ножницами в руках, приближаешься к напряженному Сокджину. Он следит внимательно за твоими действиями, вздрагивает, когда ты подцепляешь пальцами повязку на плече, зажмуривается, когда слышит звук перерезаемой ткани. Видимо, ненавидит подобные звуки. Снимаешь бинты и осматриваешь быстро затягивающуюся рану, завидуешь его регенерации, ведь сама бы помучалась с месяц точно. Смачиваешь ватную палочку раствором и проходишься по краям, чтобы предотвратить заражение, тебе чуть ли не в лицо шипят, но упорно игнорируешь. Ты помочь хочешь этому придурку, жаль, что Ким этого совсем не понимает.       — Думаю, через пару дней будешь, как новенький, — фиксируешь повязку и собираешь мусор, как парень хватает тебя за запястье и сжимает сильно, до боли, так, что ты охаешь.       — Выпусти меня на улицу, — не просит, требует, смотрит, не моргая, тяжелым взглядом просверливает все внутри.       — Ты сам можешь выйти из дома, — жмешь плечами и пытаешься вытащить руку из крепкой хватки, но пальцы лишь сильнее сжимаются.       — Ючжон, — с нажимом говорит Джин так, что у тебя внутри все холодеет, — выпусти меня на улицу.       Тебе хочется спрятать лицо за ладонью, но ты лишь киваешь и встаешь с кровати, протягиваешь ему руку. Он отпускает, наконец, твое несчастное запястье и хватается крепко, тут же сжимая твои пальчики. У него кожа грубая на руках, толстая, шершавая, ногти черные и блестящие, длинные, острые. Парень старается тебя ими не оцарапать, и ты искренне благодарна ему за это, ведь, поначалу, на твоих руках оставались длинные, багровые полосы, из которых даже сочилась кровь. Теперь они затянулись белесыми, почти незаметными шрамами.       Сокджин любит свободу, ему по душе голубая высь неба, где сильные ветра норовят сломать сильное тело, в его жилах кипит страсть к полетам, он оторваться от земли хочет, расправить мощные крылья, чтобы каждое перышко прочувствовало всю свежесть воздуха, каждый трепет природы. Ким не любит людей, он любит природу, и то, что вынужден сидеть у тебя дома, лишенный возможности воспарить как можно выше, душит его спертым воздухом комнаты, хотя ты держишь окно в комнате открытым круглые сутки.       Выводишь его на улицу, во внутренний двор своего дома, останавливаешься, отпускаешь руку и позволяешь ему пройти вперед. Джин останавливается, ты видишь, как он зарывается пальцами ног в постриженную траву, желая прочувствовать всю мягкость и тепло нагретой солнцем земли. Солнце цепляется к его коже, к волосам, мужчина закрывает глаза и запрокидывает голову, ты разворачиваешься и поднимаешься по ступенькам на веранду, чтобы сесть на старый диванчик.       Всего несколько мгновений — а на траве уже стоит не красивый, гордый собой мужчина, а мощный, грациозный, опасный орел. Солнце ласкает его перья, золотит их, ты даже прищуриваешься, рассматриваешь его, желая запомнить каждую деталь. Джин поворачивает к тебе птичью голову, и взгляд его глаз такой умный, спокойный, но уверенный, с крупинкой счастья, застывшей в блеске. Улыбаешься ему, наблюдаешь за тем, как он медленно идет по траве, высоко поднимая лапы, не желая путаться в противной для него, человеческой одежде, находит небольшой бугор. Взмах крыльев, и вот, беркут уже набирает высоту, устремляется к своей воздушной любви, что спешит принять его в объятия. Встаешь с дивана и сбегаешь по ступенькам, следишь за силуэтом птицы, пока поднимаешь одежду и свалившиеся бинты. Тебе радостно от того, как золотой орел купается в лучах солнца, по которому истосковался.       Ты срываешься с места, когда видишь, как крыло загибается неправильно из-за незажившей раны, не видишь, но, будто, сама ощущаешь, какой болью прострелило его тело, из-за чего Сокджин тут же поджимает крылья и камнем начинает падать на землю, куда-то в деревья, сквозь которые ты продираешься, не обращая внимания на царапающие кожу веточки. Находишь его, лежащего на мхе, Ким подобрался весь, но встать не может, смотрит побито, с грустью, только клюв открывает, но тут же закрывает и отворачивает голову, не желая показывать тебе свою слабость.       Присаживаешься перед ним и тянешь руку, он позволяет тебе аккуратно раскрыть его крыло и осмотреть рану, которая опять начала кровоточить. Качаешь головой и подтягиваешь тяжелого орла к себе, он крутит головой, моргает будто удивленно, а ты поднимаешь его, осторожно в руках укладываешь, чтобы меньше боли доставлять. Джин крупнее обычных представителей своего рода, но это и неудивительно — будучи волшебным зверем, способным менять облик, он должен больше выделяться среди остальных. Его когтистая лапа случайно проходится по твоей руке и царапает, ты шипишь, чувствуя, как место начинает гореть, но лишь надежней обхватываешь его, сжимаешь, руками зарываясь в мягкие перья на брюхе.       Птица поворачивает голову, а затем жмется тебе куда-то под грудь, трется, прикрывает глаза, пока ты несешь его обратно, в дом.       Ты не будешь его ругать, не будешь осуждать. Сокджину нужна свобода, ему не место рядом с тобой, ты бы и рада его отпустить, но он даже полноценно летать не может. Смотришь на одежду, что оставила валятся на газоне, перешагиваешь через эту кучку и заносишь золотого орла в дом, направляясь наверх, чтобы оставить его в той комнате, что выделила специально для своего интересного гостя.

***

      Несмазанные петли скрипят, когда дверь открывается, ты просыпаешься от шума, но вставать не спешишь, просто лежишь, понимая, что на улице еще ночь. Слышишь тихие шаги, они осторожны, боятся потревожить тебя.       Закрываешь глаза и максимально расслабляешь лицо, когда Джин присаживается перед тобой. Чувствуешь теплую грубую ладонь на руке, она проводит по царапине, будто пытается стереть ее, но у нее ничего не получается. Мужчина вздыхает и выпрямляется, тебе кажется, что вот, все, он сейчас уйдет.       Но не можешь не удивиться, когда кровать скрипит и прогибается под еще одним телом. Джин обнимает тебя и жмется сильней, так, чтобы между вами и лист бумаги бы не прошел. Тебе становится безумно жарко, неловко, кровь приливает к щекам, не сдерживаешься и пищишь, когда рука проскальзывает под твоей и ложится на живот. Сокджин зарывается лицом в твоих волосах, шумно вдыхает их аромат, будто желая отпечатать внутри себя, грудью трется о твою спину, даже через ткань кофты чувствуешь крепкие мышцы и вставшие соски.       В поясницу упирается через штаны член, он будто выжигает тебе низ, ты сглатываешь, понимаешь, что тебе безумно приятно находиться в столь теплых объятиях, от которых в теле начинает гулять возбуждение, что пускает заряды до самых кончиков подрагивающих пальцев.       — Я знаю, что ты не спишь, — выдыхает тебе в макушку, ты тут же вжимаешь голову в плечи, хочешь отстраниться, но тебя притягивают к себе еще ближе, хотя, кажется, уже просто некуда, — вот поэтому я и просил отпустить меня.       Начинаешь мелко дрожать, чувствуя мягкие губы на своей шее, мужчина сначала целует у самых волос, а потом медленно спускается вниз. Тебе горячо, ты вспотела от такого, хочешь повернуться к нему лицом, но тебя крепко удерживают, пока губы достигают седьмого позвонка и задерживаются на нем. Теплое дыхание отправляет мурашки гулять по коже, это так странно, ты вся смешалась.       — Я не буду ничего делать, — шепчет в кожу куда-то, глухо, после чего отрывается, что ты на секунду чувствуешь холод и даже расстраиваешься.       Кладет голову на твое плечо, удобно устраивается и шепчет в ухо:       — Пока что.