Глава 2.
23 июля 2020 г., 13:57
Ты сталкивалась с ревностью. Определенно, не раз и не два, в своей жизни. Твоя кошка Магги, еще будучи котенком, царапала ноги всем, кто, по ее мнению, проводил с хозяйкой больше времени, чем она. Твой первый парень был ужасным ревнивцем, тебе казалось, что он бесится со всего подряд, собственно, на этой почве вы быстро и расстались. Твоя подруга Хеджин ужасно тебя ревновала к другим девочкам, когда вы вместе учились в старшей школе.
В общем, значение слова «ревность» ты, определенно, понимаешь, да и поведение, также, знаешь. Однако ты точно не знала, как могут ревновать орлы. Даже не так, ты понятия не имела, что они способны ревновать. Возможно, беркуты не способны на ревность, но Джин — весьма необычная птица, волшебная птица, что сейчас сидит рядом с тобой в образе молодого, статного, сильного мужчины.
Сокджин сидит слишком близко, тебе становится неловко, но и отодвинуться ты не можешь, он своим острым, ясным взглядом, буквально, пригвоздил тебя к стулу, а стул — к земле. Сейчас, конечно, ты дышишь свободнее, ведь внимание мужчины теперь сосредоточено не на тебе, а на твоем брате, которого тебе искренне жаль, ведь к нему, непонятно с чего, Ким оказался настроен весьма агрессивно.
— Ючжон, — стараясь не обращать внимания на сверлящего взглядом голову Джина, обращается к тебе Джихун, — мама интересовалась, приедешь ли ты в выходные?
Улыбаешься немного нервно, складываешь руки на столе и сцепляешь их в замочек, что не укрывается от сидящего рядом Кима.
— Думаю, на этих не получится, — всего на мгновение косишь глаза, чтобы посмотреть, как поджал губы Сокджин, — постараюсь на следующих. Работы много, сам знаешь, весной заказов поступает больше.
Джихун хмурится и так же складывает руки на столе, а ты чуть ли не телом чувствуешь, как дергается тело рядом с тобой. Желание повернуться и прямо сейчас спросить, что не так, растет с каждой секундой, но ты упорно сосредотачиваешься на брате и на его ответе.
— Очень ждем тебя, ты же знаешь, у меня отпуск короткий, потом снова улечу в Америку.
— Знаю-знаю, прости, Хуни, — как-то вся поникаешь и глазами упираешься в свои сцепленные руки.
Становится дико стыдно перед братом за то, что не можешь объяснить ему, что, помимо работы, на тебя еще свалился оборотень-идиот, который отнимает времени даже больше, чем заказы.
— Все же, может, у тебя получится и на неделе выбраться? — спрашивает Хун и уже протягивает руку, чтобы накрыть ладонью твои руки, как тишину прорезает твердый, с нотками стали, голос Джина:
— Ючжон ясно сказала, что постарается на следующих.
В возмущении поворачиваешь к нему голову, но он даже не смотрит на тебя, лишь давит взглядом в изумлении застывшего мужчину. Хочется прямо сейчас врезать ему, но держишь себя в руках, запихиваешь все раздражение как можно глубже, но все равно недовольно вздыхаешь. Умом понимаешь, что у Кима весьма мутное представление о человеческих манерах, о правилах поведения и раскладе их общества, он, думается, вообще не слышал. Да и, как-то, по всему виду ясно, что ему глубоко плевать. Мужчина живет по своим правилам, следует зову своей вольной природы, что таится в этом великолепном теле.
Джин двигает плечами и вздергивает подбородок, враждебно смотрит на Джихуна, который весь потерялся от такого отношения к себе. Нужно срочно спасать ситуацию, а то, тебе кажется, дело может дойти до ссоры, а там — и до драки. И, кто знает, что может сотворить Ким своими сильными, нечеловеческими руками, которые сейчас покоились на коленях по твоей просьбе.
— Ладно, — опускаешь руки громко на стол так, что брат вздрагивает и тут же «отмирает», — думаю, маме Лили уже все мозги проела, где ее папа. Пойдем, провожу.
Встаешь из-за стола вслед за братом и обходишь Сокджина, уворачиваешься от руки, что хотела тебя схватить и остановить, предупреждающе на него смотришь через плечо и ловишь рассерженный взгляд карих глаз и сведенные к переносице брови. Грозишь ему пальцем и проходишь в коридор, где уже обувается Хун. Прислоняешься к косяку и с теплотой смотришь на брата, после чего тянешься к нему, чтобы обнять, крепко-крепко, совсем, как в детстве.
— Какой интересный у тебя парень, — негромко говорит тебе Хуни, когда отстраняется, — диковатый немного.
— Он просто не в настроении, — отмахиваешься и смеешься слегка нервно, — ночью ему снились кошмары, теперь бухтит от недосыпания.
— Осторожней, хорошо? — внимательно заглядывает тебе в глаза мужчина, пока ты провожаешь его к машине. — Он, определенно, очень сильная личность. Но я боюсь, как бы тебя своей силой не задавил.
— Все будет хорошо, — целуешь его в щеку и отстраняешься, — я всегда могу его бросить, ты же знаешь.
Джихун смеется и садится в машину, ты открываешь ворота и на прощание машешь ему рукой, еще долго смотришь вслед, успокаиваясь, приводя мысли в порядок. Дышишь полной грудью, слушаешь, как щебечут маленькие птички, окидываешь взглядом кромки деревьев, после чего закрываешь ворота и направляешься в дом, запахиваясь плотнее в домашнюю кофту.
— Ну, и что это было? — заглядываешь в комнату и не обнаруживаешь там мужчину, проходишь на веранду и замираешь, натыкаясь взглядом на сидящего на перекладине золотого орла.
Вздыхаешь и присаживаешься на диванчик, птица разворачивается к тебе и смотрит, не моргая, желая, видимо, заглянуть в самую душу.
— Это мой брат, вообще-то, — ворчишь, надувшись, и отворачиваешь голову, прерывая зрительный контакт, — я тебя предупреждала, что он приедет.
Подскакиваешь на месте, когда слышишь крик, и смотришь ошарашено на Джина. Он вновь кричит, а затем сильнее впивается своими когтистыми лапами в покрашенное дерево, немного расправляет крылья, словно делает себя больше, и внимательно смотрит, ясно.
— А нормально поговорить нельзя? — вскидываешь бровь, золотой орел опять отвечает тебе несколькими короткими клекотами. — Набедокурил и сразу в птицу? Какой ты молодец!
Беркут опять вскрикивает и начинает ходить по дереву, ты вслушиваешься в тупой звук, который происходит от удара когтей по деревянной перекладине. Хмыкаешь от того, что тебе из-за его оперения кажется, будто Сокджин в штанишках. Солнце падает на него и греет, золотит красивые перья, янтарем отражается в умных глазах. Встаешь и медленно к нему подходишь, протягиваешь руки и осторожно снимаешь орла, прижимаешь к себе, а он и не сопротивляется совсем. Садишься обратно и устраиваешь его на коленях, птица тут же выпрямляется и мнется, перешагивая на твоих ляжках, благо, ткань штанов грубая, тебе не больно из-за этих черных когтей. Смотрит сосредоточенно в твои глаза, не моргает совсем, а ты расплываешься в мягкой улыбке. Джин крылья немного расправляет, будто хочет обнять, но лишь подходит ближе и весь вытягивается, кладет аккуратную голову тебе на плечо и прикрывает глаза, когда ты его гладить по спине начинаешь, наслаждаясь мягкостью чистых перьев. Их ветер нежно ворошит, некоторые из перышек поднимаются, ты завороженно смотришь, как солнце их подсвечивает, будто ореол создает, улыбка становится только шире.
Вечером открываешь сразу несколько статей и начинаешь внимательно вчитываться. Несмотря на то, что Джин проявляет себя весьма умным, сообразительным, разумным, человеком, ты, все же, решаешь обратиться к животной его составляющей, которая, буквально, рвется из него, отпечатком накладывается в самых обычных движениях.
Невольно открываешь рот, читая, что клекот беркутов можно услышать всего в нескольких случаях: во время брачных игр, рядом с партнером или при общении с птенцами. Они — молчаливые птицы, немногословность Джина теперь становится тебе чуточку понятней. Прикрываешь рот ладонью, когда к этим словам добавляется еще то, что беркуты гонят особей своего же вида и пола со своей территории, защищая ее, партнера и птенцов.
Птенцов в доме ты точно не наблюдала, как и партнершу Джина. Заметила бы их любовное воркование, но, к твоим множащимся в голове вопросам, Ким перестал рваться на свободу. Зато теперь рвется быть ближе к тебе. В голове проскакивает совсем абсурдная мысль.
Мы в ответе за тех, кого приручили, да?
