Глава 15.
21 августа 2020 г., 12:55
Как так получилось, что Хеджин села рядом с Тэхеном — ты не знаешь. Зато прекрасно видишь, как парень рад такому соседству, он заинтересованно смотрит на девушку, видимо, пораженный ее роскошным внешним видом, что, накручивая локон на палец, то и дело бросает на него удивленные взгляды, не понимая, откуда в этом парне вообще, ни с того, ни с сего, проснулся интерес. В итоге, она просто поднимает руку с обручальным кольцом и поправляет ей демонстративно волосы, разом поумерив весь пыл Тэ, а ты тихо смеешься в ладошку, вспоминая очаровательную дочурку подруги, Санни, и скалу-мужа, Чживона.
— Ючжон, я жду объяснений, — она переводит взгляд на тебя и немного хмурится, а ты замечаешь, как у нее на зубах осталась помада после того, как она прикусила нервно губу, — не щипцами же мне из тебя их вытаскивать?
— А вот это не надо, — ты сразу жмёшься к Джину, прямо ему под бочок, а он обнимает тебя, взгляд Хеджин же приковывается к его необычной руке, ты совсем уже попривыкла к его особенному телу и потому сейчас забылась, тебе комфортно и так, а вот, заметив этот взгляд, мужчина шевелит пальцами, на которых поблескивают опасно когти, а его пухлые губы трогает усмешка, взгляд становится острее и внимательнее.
— Тогда я жду, — девушка закидывает ногу на ногу, а руки складывает под грудью, ты же сглатываешь, заглядываешь в глаза Киму-старшему, ища поддержки и думая о том, с чего бы начать.
Он подбадривающе сжимает твое плечо показывая, что ты можешь начать говорить абсолютно все, что хочешь, лишь бы тебе было удобно.
— Ну... — ты прикусываешь губу, а потом решаешься сказать все, как есть. — Помнишь, я рассказывала тебе про раненного беркута? А ты мне, потом, еще поведала легенду о духе? Так вот. Знакомься, Ким Сокджин собственной персоной, золотой орел в человеческом облике.
— Здравствуй, — склоняет голову Джин, вежливо приветствуя твою подругу, не спуская с нее глаз, которая, кажется, подвисла из-за твоих слов.
Она переводит взгляд на Сокджина и прищуривается, после чего оценивающе пробегается взглядом по всему его телу, начиная от крепких широких плеч и заканчивая когтистыми ногами, непроизвольно, ты замечаешь, как он поджимает под этим взглядом пальцы, точно, ему очень неуютно, и улыбаешься на это все, ведь Ким-старший сразу будто стал ребёнком.
— Т-а-а-к, — тянет, по итогу, девушка, — предположим, хорошо. А он кто?
— Я, — важно округляет грудь Тэ, радостный от того, что ему досталось внимание, — Ким Тэхен.
— Чего? — у Хеджин бровь взлетает в вопросе. — Кто додумался назвать тебя также, как пропавшего человека?
— Так, я и есть этот пропавший человек! — все ещё горделиво отвечает ей Ким-младший, а ты прикладываешь руку ко рту, чтобы заглушить рвущиеся наружу смешки.
— Парень, — она смеряет его взглядом, пока сама впивается в предплечье ногтями, — может, это, ко врачу? Я подброшу, мне не сложно, у меня муж — доктор, осмотрит, по головке погладит, лечение пропишет.
— Милая моя, — молодой человек прикрывает глаза и чуть выдёргивает подбородок, показывая красивую линию челюсти, — хочешь — верь, хочешь — нет, но я — тот самый Ким Тэхен из пропавшей семьи Ким, к тому же, ты сама говоришь, что мой портрет висит в библиотеке. Думаю, ты можешь сравнить нас и сама убедиться.
— Не отрицаю, сходство просто поразительное, — чуть склоняется к нему девушка, прищурившись и внимательно рассматривая красивое и гладкое лицо, — но это звучит абсурдно, ты же сам это понимаешь?
— Понимаю и нисколечки не сомневаюсь, — кивает на ее слова Тэхен, — но правда такова, что, вот он я, Ким Тэхен, сижу перед тобой, собственной персоной, живой и даже материальный.
— Тогда, тебе должно быть уже слегка за семьдесят, ведь прошло почти пятьдесят лет...
— Семьдесят пять, буду точным, — поднимает указательный палец вверх Тэ. — Неплохо сохранился, скажи?
Твоя подруга уже открывает рот, чтобы ответить ему какой-нибудь колкостью для того, чтобы сбить спесь с этого излишне самоуверенного паренька, который упивается-таки ее раздражением, как ее перебивает Джин, вклиниваясь в их очаровательный и весьма смешной, диалог, кажется, чем-то взволнованный, судя по резкости его движений.
— Я, кстати, тоже попал в петлю, пока ранним утром облетал гору, — ты с тревогой поворачиваешься к своему мужчине и хватаешь его за руку, тут же переплетая пальцы и сжимая его ладонь, но он смотрит на тебя спокойно и с нежностью прежде, чем продолжить, — не мгновенным перемещением, как ты, конечно, но выбрался из петли именно благодаря нему.
— А что, так можно было? — у Тэ округляются глаза, он уже и забывает о сидящей рядом, ничего не понимающей, девушке, что хлопает глазами и теперь смотрит на тебя, ты же пожимаешь плечами и прикладываешь палец к губам, сама же погружаясь в их диалог и внимательно слушая.
— Да, — Джин невесело усмехается, — меня наотрез отказалась пускать твоя мать в дом, так как ни разу не видела меня человеком. Могу ее понять. Я пробрался в облике орла, впрочем, ничего нового. научись закрывать окно на чердаке.
— Что нашёл? — от нетерпения паренёк даже заелозил на месте, напрочь игнорируя замечание старшего, ненароком задевая твою подругу, которая тут же сдвинулась чуть в сторону, косясь на него.
— Тебе нужно посмотреть на этот символ под ковром в столовой, он также светится, в отличие от остальных, которые я еще разыскал, и именно он отвечает за мгновенное перемещение между петлей и настоящим временем, — Сокджин поднимает голову и пялится в потолок, припоминая что-то и, по итогу, причмокивая губами, — я немного подрал его когтями, чтобы тебе легче было найти, не серчай.
— Ну, влетит-то мне, в любом случае, — кажется, ты уже по голосу Кима-младшего знаешь, что может его ждать дома, однако он же сам отмахивается от этих мыслей, — ладно, тогда мне нужно вернуться туда до того, как петля обновиться, иначе, твои следы сотрутся.
— Подождите, — вклинивается в их диалог уже Хеджин, у нее лопнуло терпение. судя по пульсирующей венке на виске, потому что она, в отличие от тебя, вообще ни черта не понимает, свидетелем чего и почему стала, — какая петля? Какие символы? Вы о чем?
— Ой, — хмыкает Джин, и ты впервые слышишь столько сарказма в его тоне, ты даже а шоке с того, что он так может, — простите, совсем забыл, что среди нас оказалась новая голова. Хеджин, верно? Это долгая история, думаю, Ючжон поделится с тобой позже, просто нам немного некогда, уж извини.
Она хлопает глазами на его слова и встречается с очень острым и строгим взглядом, от чего, ты замечаешь, немного сутулится и, будто, становится меньше.
— Ючжон-а, — ты склоняешь голову, слушая ее, — не будь он таким пугающим — я бы ему врезала за такой тон. Однако, защитник из него ух, какой, тут хвалю.
Твои щеки покрываются неровным румянцем одновременно с тем, как на губах появляется глуповатая улыбочка.
***
Вздрагиваешь и просыпаешься от грозы за окном и от барабанящего по железному подоконнику дождя, вы не закрыли окна в комнате Джина, чтобы свежий воздух проветривал ее и дарил прохладу в такой духоте, которая здесь образовалась, и теперь ты очень сильно об этом жалеешь, так как крупные капли дождя стали попадать на внутренний подоконник, заливая цветы. Медленно, но верно выпутываешься из одеяла и касаешься холодного пола пальцами ног, после чего медленно ставишь всю стопу, по телу тут же пробегаются мурашки, тело противится желанию вставать и идти к окнам, ты обхватываешь себя за плечи и растираешь их, чтобы согреться, после чего встаёшь и бредёшь к окну, старательно обходя всякие острые углы и всматриваясь во все предметы, которые, благодаря темноте, вдруг стали искажаться в твоих глазах, заставляя просыпаться внутреннего пугливого ребенка в тебе. Закрываешь окна, в это мгновение сверкает молния, освещая все вокруг, и у тебя перед глазами стоит картина проливного ливня, что прибил траву во дворе, которую, уже, не мешало бы покосить, и мокрого, блестящего забора. Ужасающее, пугающее зрелище, а твоя фантазия, проснувшись, тут же дорисовала какое-то чудище, что успело подползти к дому и теперь затаилось где-то там, за железными стенами, желая проникнуть дальше, в твой дом, чтобы навести здесь полнейший хаос и разворошить все вокруг, возможно, даже съесть вас. Семенишь обратно к кровати, подстегиваемая собственными беспочвенными, надуманными страхами, и ныряешь под одеяло, тут же жмёшься к теплому и такому большому Сокджину, обнимая его крепко за талию и зарываясь носом в основание его шеи, от которой пахнет мокрым хвойным лесом и пухом, а также чистым, вымытым телом, слышишь, как его дыхание становится более поверхностным, что означает, что мужчина проснулся, после чего, твою руку накрывает грубая, когтистая, такая горячая и большая, ладонь, легонько сжимая. — Ючжон-а, ты чего не спишь? — тихо спрашивает он тебя, не поворачиваясь. — Гроза разбудила, — за окном снова гремит, перед этим, всего на долю секунды, комнату осветила вспышка новой молнии, свет от нее лижет ваши силуэты прежде, чем снова погрузить все в темноту, — ненавижу грозы за то, что они такие громкие. — Я рядом, так что постарайся уснуть, даже если они тебе не нравятся, — успокаивает тебя мужчина, поглаживая своей ладонью и даря всю свою нежность и ласку через такое простое движение, тебе безумно приятно, до кольнувшей в сердце иголочки любви. Ты не отвечаешь ему, лишь киваешь медленно, надеясь, что он тебя понял, и закрываешь глаза. Однако, вместо того, чтобы рассеяться, как туман по утру, твои мысли, наоборот, сгустились только больше, как большие и тяжелые тучи, ломая весь настрой на сон грядущий, отгоняя царство Морфея как можно дальше. — Джин? — ты зовешь его, надеясь, что он не успел впасть в дрему. — М? — Что мы будем завтра делать? — молодой человек отрывает твою руку от себя, чтобы перевернуться, после чего снова устраивает ее на своей талии, а свою же руку просовывает под твою майку и начинает когтями оглаживать нежную кожу, по которой сразу же побежали мурашки. — Вы там что-то с Тэхеном обсуждали, пока я провожала Хеджин, а потом оба замолкли, точно, рыба об лед. — Я тебе утром все расскажу, засыпай, тебе понадобиться много сил, ведь нас ждут большие, может быть, даже великие, дела, — ты различаешь в неполной темноте комнаты его черты лица, такие смягченные ночным маревом, сладкие, соблазнительные, близкие настолько, что хочется подползти совсем чуточку ближе и прикоснуться к губам своими, ведь ты, всего за день, успела по нему соскучиться, потому обнимашек и поцелуев весь оставшийся вечер тебе оказалось мало. Ким-старший не возражает, когда ты начинаешь сминать его губы в поцелуе, который из нежного и целомудренного перерастает в жадный, голодный, ты языком проводишь по его губам и раскрываешь их, после чего проникаешь ему в рот и оглаживаешь верхнее рельефное нёбо, точно, изучая его в первый раз, а после толкаешься в мягкую щеку прежде, чем сплести свой язык с его, который уже самым кончиком толкает твой, призывая к буйному танцу ваших эмоций, кружащих уже не только между вами, но и в воздухе вокруг. Выдыхаешь ему в рот, его губы всегда такие мягкие, точно, нежнейший шёлк, и на языке остаётся странноватый, сладкий привкус, от чего у тебя кружится голова, мычишь, когда его рука скользит по боку ниже, к бедру, и аккуратно сжимает, у тебя задрались шорты, а трусиков под ними нет, потому, когда его рука скользит дальше и охватывает голую ягодицу, сжимая ее и чуть оттягивая в сторону, ты отрываешься от его рта и жадно вдыхаешь горячий воздух, что начал раскаляться между вами, точно, превращаясь из прохлады в самый настоящий знойный пожар. Вздрагиваешь, когда коготь оказывается ровно между половинок, а потом медленно скользит к самому верху, Джин улыбается хитро, понимая, насколько сильно тебя возбуждает, потому прислоняешь немного вспотевшую ладонь к его крепкой груди, ощущая, как ускорилось сердце в своём биении навстречу тебе, скользишь рукой вниз, к самой кромке штанов, после чего оттягиваешь резинку и медленно проникаешь под неё, тут же ощущая самыми кончиками пальцев основание возбужденной плоти. Ты тоже можешь ему сделать хорошо, не на ту напал, ты тоже в этой игре. Член дёргается, а после Сокджин выдыхает тебе прямо в ухо,наваливаясь подбородком на плечо, стоит тебе сомкнуть в кольцо руку ровно вокруг основания и пройтись по всей длине, тут же сжимая чувствительную и уже влажную от выделений, головку, прочувствовав каждую возбужденную, взбухшую от горячей крови, венку. Оглаживаешь ее, задеваешь ногтями крайнюю плоть, а затем с силой проходишься по всей длине так, что она закрывает ее полностью, кончиком указательного щекочешь щель уретры, ты выбиваешь из Джина со свистом рык, пока сама второй рукой проникаешь под свои шорты и раздвигаешь влажные половые губы, собирая сочащиеся соки и, по итогу, круговыми движениями начиная двигаться сразу двумя пальцами вокруг напряженного клитора, тут же посылая ломящие, томящиеся, сигналы, от которых прогибаешься в пояснице, прижимаясь животом к его, подрагивающему, животу и показывая все свое желание, начиная тереться о него, точно, кошка. — Я так и понял, — выдыхает хрипло Джин, даже через темноту ты видишь, как ярко и открыто блестят желанием его "орлиные", острые глаза, — что сегодня спать мы не будем. Хихикаешь и после стягиваешь с себя первой шорты, они остаются где-то под одеялом, ты вся взмокла от того. как жарко тебе, вдруг, стало, стягиваешь другую половину одеяла с него и седлаешь Кима, трешься промежностью о твердый член через ткань и закрываешь в наслаждении глаза, слышишь его тихий рваный вдох и безумно кайфуешь от всего вокруг. Помогаешь ему избавиться от одежды и привстаешь, чтобы направить член в себя, он с легкостью скользит внутрь, вы без защиты, но тебе так хорошо, до заломанных бровей, до поджатых губ и дрожащих ресниц, до хаотично выступившего на лице, шее и плечах румянце, который скрыт за бархатом этой мокрой и безумно-горячей, ночи. Тэхен, опять, утром будет ворчать на вашу безумно скрипящую кровать, в которой пора бы сменить пружины, так как они проржавели, и на ваши громкие стоны и вскрики, но тебе, именно сейчас, именно в этот момент, плевать на все, особенно, когда первый толчок уже оказывается таким сильным, что почти лишает тебя рассудка и контроля над собой. У вас впереди вся ночь, вряд ли, вы ляжете спать, потому ты должна держаться изо всех сил, хоть желание уступить ему и позволить вести уж очень велико. Ну, уж нет, ты хочешь быть сверху и хочешь всем руководить, так что прости, Сокджин, сегодня ты доведешь его до крышесносного оргазма, а не он тебя. Это сродни игры на выбывание, вот только среди вас, точно, проигравших не будет. Уж ты-то постараешься.
