How to train your auror

Уже завтра самые слабые из них будут отсеяны, и Драко чувствовал нервозность каждой клеточкой своего тела. По сравнению с большинством других кандидатов, за исключением Грейнджер, конечно, дела у него шли исключительно хорошо, но он не мог не заметить, как их учитель время от времени бросал на него странные взгляды. Аврор Диггл не был похож на человека, с которым можно шутить, особенно когда так много стоит на кону, поэтому Драко даже не думал дерзить и не выпускал книги и учебники из рук. В глубине души он завидовал Грейнджер, что у нее хватило смелости возразить Дигглу неделю назад, когда их попросили снять мантии. Как она могла быть такой спокойной рядом с человеком, в чьих руках её будущее? Но Драко был не только умен, но и наблюдателен. Понять намерения Диггла относительно кудрявой брюнетки было нетрудно. Взгляды, которые он бросал на неё, сложно было назвать невинными. И не нужно быть гением, чтобы понять, что Грейнджер тоже может увлечься им. И действительно, кто мог ей в этом помешать? Теперь, когда Уизли вышел из игры. Как глупо. Он чувствовал себя полным идиотом, когда она рассказала ему о смерти Уизли. Он никогда не любил этого мерзавца, но после войны отношение Драко к Золотому Трио изменилось: он пришел к выводу, что, возможно, он, Драко Малфой, был не прав насчет многих вещей. Именно это и привлекло его в Астории; она разделяла то же чувство разочарования по поводу их воспитания как чистокровных. Они оба жаждали нормальной жизни. Эта общая цель изменила их. Все было прекрасно, не так ли? Свадьба, рождение Скорпиуса — все это стоило того, но в тот момент, когда он рассказал ей о своих намерениях стать аврором, все пошло под откос. Он знал, что Грейнджер права в том, что не следует хранить секреты от своей супруги, но поступки, за которые он до сих пор чувствовал вину, таились в самых темных и глубоких уголках его души, из-за чего он никогда не решился бы о них рассказать. Или, по крайней мере, так он себе это объяснял. Нет, он вовсе не собирался разрушать свой брак… он просто не мог позволить Астории увидеть себя с такой стороны, если только не хотел потерять её навсегда. Он знал, что как только он расскажет ей, она соберет свои вещи и уйдет, ни разу не оглянувшись. Некоторые вещи были слишком тяжким бременем, чтобы возлагать его на кого-то еще. Он посмотрел через стол на Грейнджер, погруженную в свои книги, и удивился, как она может быть такой беззаботной. Он думал о том, как, должно быть, хорошо быть ею, лишенной страха и осуждений. Когда мир смотрит на нее, он видит героя. Храброго воина. Смелую женщину. Он догадывался, что видит мир, когда смотрит на него. Малфоя. Пожирателя Смерти. Злодея. Но видела ли она его таким? До сих пор она, казалось, была единственной во всем классе, кто не отпускал насмешки, стоило ему заговорить. Она все еще доставляла ему неприятности, а впрочем… возможно, он это заслужил. Он мучил ее год за годом. Её, Уизли и Поттера. Но она все еще не испытывала отвращения к нему. Даже сейчас, когда отвела взгляд своих нежных глаз от книги, чтобы посмотреть на него. — Я могу тебе чем-нибудь помочь, Драко? — Не думаю, — он положил подбородок на ладонь и оперся локтем о стол. — Мы должны заниматься, — ответила она, указывая рукой на его книгу. — Кто знает, каким будет наше первое испытание в понедельник? — Очень простым, — прошептал им Дин Томас, сидевший за соседним столом. — Каждый год одно и то же. Драко ухмыльнулся. Возможно, быть напарником Грейнджер не так уж и плохо. У нее действительно были очень ценные связи. — Ну, докажи. Или только и можешь, что болтать, Томас? — Нам не положено знать, — Грейнджер покачала головой, от чего её кудри подпрыгнули. — Почему, черт возьми, нет? — он усмехнулся. — Потому что это жульничество. — Да неужели? Но аврор Диггл наверняка в курсе, что Томас знает всё об испытаниях… Не наша вина, что он захотел поделиться этой бесценной информацией с пустым местом, неподалеку от которого сидим мы. — Я собрала эту учебную группу, чтобы заниматься именно этим: учиться. Если мы узнаем детали испытания за его спиной, то… — Послушай. Гермиона, — Драко решил, что зовя её по имени у него больше шансов её убедить. — Обещаю, какова бы ни была тема испытания, мы её выучим. Так что… это не совсем жульничество. Это просто… получение преимущества. Как у тебя перед Дигглом. — Какое у меня преимущество перед Грегом? — она фыркнула, скрестив руки на груди. Он ухмыльнулся. О, это было слишком хорошо. — Грег? Так мы его теперь называем? Томас, ты знал, что теперь он «Грег»? — Ну да. Мы с Грегом на самом деле приятели за пределами министерства, Малфой… — Ты не помогаешь, Томас. Ты не в счет. Эй, Ромеро? — сказал он смуглому мужчине, напарнику Дина. — А ты тоже зовешь аврора Диггла «Грегом»? Роман Ромеро был немногословен. Он просто покачал головой и пожал плечами. — Видишь? — Драко указал на Грейнджер. — У тебя есть преимущество, потому что он хочет залезть тебе под юбку. Реакция, которую он вызвал у нее, была бесценна. Она вспыхнула красным, как сирена, и ее глаза стали большими, как блюдца. Ее рука сжала карандаш так сильно, что он сломался, как веточка; верхняя половина упала на стол, скатилась и ударилась об пол. Она открыла рот, словно собираясь что-то сказать, но тут же закрыла его и без предупреждения швырнула в него вторую половинку карандаша. Он пригнулся, и карандаш пролетел мимо, ударяясь о стену позади него. Драко откинул голову назад, громко смеясь. — Ты задница, — горячо сказала она, роясь в сумке с книгами и вытаскивая еще один карандаш. Ну конечно, у нее их было несколько. Всегда готова ко всему. Ко всему, кроме остроумных замечаний Драко. — Возможно, и так, но я не та задница, на которую положил глаз аврор Диггл, — он многозначительно приподнял бровь и пошевелил ею. Стараясь передать голос Диггла как можно точнее, он произнес: — Мисс Грейнджер, мне придется задержать вас после звонка. Вы были очень непослушной, — затем его голос повысился, и он изо всех сил старался не рассмеяться, когда сказал в своей самой Грейнджерской манере: — О, Грег, показать тебе мою коллекцию карандашей? Она организована от длинного к короткому, как видишь, и… — ее новый карандаш пролетел через стол и ударил его прямо в нос. — Ой! — Продолжай, Дин. Скажи нам, что это за испытание. Все, что угодно, лишь бы он заткнулся, — она тепло улыбнулась приятелю. Драко потер свой нежный нос и наклонился, прислушиваясь. — Ну, нам с тобой бояться нечего, Гермиона. Он собирается проверить нас на умение вызвать Патронуса. Первыми он обычно отсеивает тех, кто не может его призвать, а потом смотрит на мастерство. Драко почувствовал, как у него внутри все сжалось. Не говоря ни слова, он поднялся со стула и собрал свои вещи. Грейнджер заметила это, потому что закрыла свою книгу и спросила: — Куда ты? — Домой. — Но мы же собирались тренироваться сегодня вечером, помнишь? — Честно? — он перекинул через плечо ремень сумки. — Какой в этом смысл? Он повернулся и ушел, оставляя её в глубине старой библиотеки. Страх поселился в его измученном сердце.

***

— Уже вернулся? — крикнула Астория из гостиной, когда Драко стряхнул каминную сажу со своей мантии. Он вышел в прихожую и, пройдя по коридору, обнаружил свою жену, укрытую одеялом посреди дивана, с книгой на коленях. Она посмотрела на него снизу вверх и изо всех сил постаралась не улыбнуться. Мерлин, как долго она будет продолжать в том же духе? — Я думала, ты будешь заниматься допоздна. — Планы изменились, — он устроился на диване рядом с Асторией и сбросил книгу на пол, прежде чем забраться на нее. — Я подумал, может быть, мы могли бы помириться. — Драко, — Астория закатила глаза, когда он обхватил ногами ее бедра, прижимая к себе. — Что случилось? — Ничего. — Нет, случилось. Что? — Я сказал, ничего. — Ладно, — она заставила его выпрямиться и скрестила руки на груди. — Что за игру ты затеял? — Что? Я не могу вернуться домой и обнять свою прекрасную жену? — Нет, Драко. Не можешь, — она отодвинулась и выбралась из-под него, подтянув ноги к груди. — За последнюю неделю мы почти не разговаривали. За последний месяц, если быть откровенной. А когда ты здесь, ты на самом деле не здесь, понимаешь? Я думаю, тебе пора рассказать мне, что с тобой происходит, прежде чем ты разрушишь все, что мы создали. Дело в нас? В ребенке? — Что? — он не мог поверить своим ушам. — Как ты вообще могла подумать, что дело в Скорпиусе? — Ты подал заявление, зная, что тебе придется заботиться о сыне. Если это твой способ уклониться от отцовских обязанностей… — Нет, — тут же ответил он, качая головой. — Я бы никогда так не поступил, и, честно говоря, меня оскорбляет, что ты такого обо мне мнения. — Тогда зачем приносить ребенка в этот мир, чтобы потом отвернуться от него и подвергать себя опасности? Он вздохнул. — Что… ты видишь, когда смотришь на меня, Тори? Она сморщила лицо в замешательстве. — Я вижу тебя, Драко. — Да, но… — откинувшись на спинку дивана, он протянул свою руку, на которой горела Метка, между ними и сказал: — Когда мир смотрит на меня, он видит это, — он внимательно следил за тем, как она вздрогнула и отвела взгляд. Чаще всего он носил длинные рукава, чтобы избежать подобных реакций, но на этот раз он решил выставить шрам напоказ. — Все, даже ты, не могут пройти мимо этой отвратительной отметины. Как думаешь, стал бы я проходить через этот ад, если бы мне не было дела до Скорпиуса? — он опустил руку и положил голову на спинку дивана. — В любом случае тебе больше не придется беспокоиться о том, что я аврор. Я почти уверен, что провалю первое испытание. — Я бы солгала, если бы сказала, что не испытываю облегчения, — прошептала она. Что-то внутри Драко надломилось. Он взглянул на нее сквозь полуприкрытые веки и сверкнул глазами. — Почему ты так говоришь? — Потому что это правда. — Мне все равно, — он поднял голову и пристально посмотрел на нее. — Ты же моя жена. Ты должна поддерживать меня, даже если считаешь меня идиотом. — Я не могу поддерживать желание умереть. — Ради всего святого, Тори! Я не собираюсь умирать! — он поднялся со стула и провел рукой по волосам. — Ты хочешь, чтобы я был изгоем всю жизнь? Ты этого хочешь? — Я хочу, чтобы мы были семьей! И… если твое изгнание сохранит тебе жизнь, тогда да! Это то, чего я хочу! — Ты действительно думаешь, что я умру? А ты думала о том… что после всего, через что я прошел, я выжил… Мой отец. Темная Метка. Темный Лорд. Каждый раз я выживал. — Да, Драко. Ты выживал. И знаешь почему? — она тоже встала, обхватив себя руками и дрожа, как лист на ветру. — Потому что ты был трусом. Ты выживал, потому что знал, когда нужно отступить. Это то, что я полюбила в тебе. Я понятия не имею, откуда вдруг взялась вся эта смелость, но она убьет тебя. Помяни моё слово. Драко открыл рот, чтобы что-то сказать, но один из их домашних эльфов вежливо постучал в дверь, прерывая их. — Извините, сэр. Пузатик пришел сообщить, что у мистера Малфоя посетитель. — У меня… кто? — Драко повернулся к Пузатику, радуясь возможности сменить тему. — Посетитель? — Да, сэр. Мисс Гермиона Грейнджер. — Кто? — спросила Астория. — Скажи ей… скажи, чтобы шла домой, — тихо сказал Драко. — Простите, сэр, но Пузатик уже сказал мисс Грейнджер, что Вы сегодня не принимаете посетителей. А она ответила, что не сойдет с крыльца, пока не поговорит с Вами. Пузатик приносит извинения и сейчас же накажет себя. — Нет, — Драко закатил глаза, представив, что сказала бы Грейнджер, если бы подумала, что он позволяет своим слугам наказывать себя безо всякой причины. — Нет, не наказывай себя. Я пойду к ней. Спасибо, Пузатик. Глаза эльфа изумленно расширились, и он вежливо поклонился. — Благодарю вас, сэр. Драко хотел было последовать за эльфом, но Астория схватила его за руку и удержала. — Кто эта женщина, Драко? — Ты наверняка слышала о героине войны, которая сражалась с Поттером, Тори. — Та самая Гермиона Грейнджер? Он снова закатил глаза. — Да, та самая. — Что ей от тебя нужно? — Она моя напарница на курсах. — Женщина-аврор? — Астория была поражена. — О, как необычно. — Да нет, не особенно. Теперь ты отпустишь мою руку? Астория тут же отпустила его и последовала за ним, пока он тащился к входной двери. Он действительно хотел бы поговорить с Грейнджер лично, но сказать Тори сделать что-то — все равно, что сказать кошке не сталкивать чашку со стола. Они обе все равно не выполнят твою просьбу, да еще и посмотрят на тебя «И что ты мне сделаешь?» взглядом. Поэтому он открыл дверь, несмотря на стоящую рядом Асторию, и столкнулся лицом к лицу с обладательницей буйных каштановых кудрей и карих, как у лани, глаз. — У тебя все еще есть домашние эльфы, работающие на тебя? — тут же начала она, в смятении поднимая брови. — Я бы подумала, что предрассудки твоего отца ниже твоего достоинства, а впрочем… — Их всех освободили, — прервал он ее, прислонившись своим стройным телом к дверному косяку и скрестив руки. — Те, кто принял решение остаться здесь, сделали это по собственной воле. Так что будь добра, засунь свои нравоучения себе в задницу и объясни, что ты тут забыла, Грейнджер. Он с удовольствием наблюдал, как сияние исчезло с ее лица, а щеки залились румянцем. — О, понятно… ну… Я… мне очень жаль, наверное… — Наверное? — Почему ты сбежал от нас? Ее глаза осматривали большой дверной проем, и он заметил, как она неосознанно дотронулась пальцами до шрамов на руке. Он подумал, что, чтобы прийти сюда снова, ей, должно быть, потребовалось много мужества. Гораздо больше, чем у него когда-либо могло быть. — Потому что я не видел необходимости продолжать наше занятие. — Почему? — Да, Драко, — заговорила Астория, приоткрывая дверь, чтобы Гермиона могла её видеть. — Скажи нам всем, почему? — О, — Грейнджер, явно не ожидавшая, что кто-то может слышать их разговор, заправила прядь волос за ухо. — Вы, должно быть, жена Драко, Астория. — Да, — кивнула Тори. — А Вы — Гермиона Грейнджер? Героиня войны? — Нет, — Грейнджер покачала головой. — Я просто Гермиона Грейнджер. Не больше, — на плече у нее все еще висела книжная сумка из библиотеки, а за левым ухом торчал карандаш. — Драко рассказывал мне о Вас. Приятно познакомиться с Вами лично. Астория застенчиво улыбнулась, как всегда, когда она принимала комплимент. — Хотела бы я сказать то же самое о Вас, мисс Грейнджер, но я узнала о том, что Вы с моим мужем работаете вместе, всего несколько минут назад, — она решила добить его, сказав, — Драко любит свои секреты. — Это так, — согласилась Грейнджер, и Драко мог бы проклясть ее за то, что она так безжалостно его подставляет. Он надеялся, что она почувствовала его нарастающее возмущение, но она либо не заметила, либо предпочла не обращать на это внимания, потому что сказала: — Я прошу прощения, не хотела вам мешать. Может быть, мне стоит зайти позже?.. — Нет, — Астория подняла руку. — Я как раз собиралась уходить. — Разве? — спросил Драко. — Да. Сегодня я останусь у родителей. Думаю, мы уже сказали все, что нужно. Я только соберу свои вещи. — Тори… Но она проигнорировала его и побежала по коридору, стуча каблуками по мраморным плиткам. Драко обернулся, печаль раздувалась в нем, как воздушный шар. — Спасибо, Грейнджер. Единственное, чего мне не хватало, чтобы окончательно все испортить, — это твое появление здесь. — Не вини меня за то, что ты никому не открываешься, — она ткнула пальцем в его грудь. — Все это можно легко решить. — Нет, — он оглянулся через плечо. — На самом деле нельзя. Так чего ты хотела? — Не этого. Я заметила, как ты от нас сбежал. И это произошло как раз после того, как Дин упомянул Патронуса, а это значит, что у тебя есть секрет. Ты не можешь его призывать, не так ли? — её голос был нежным, даже добрым. Эти большие грустные глаза смотрели на него с чуткостью и пониманием. — Говорят… Говорят, что Пожиратели Смерти не могут использовать заклинание Патронуса. Что мы не можем, потому что наши души слишком порочны для такого чистого заклинания, — он закусил нижнюю губу. Грейнджер кивнула и взяла его за руку. Она провела пальцами по волшебным чернилам, по черепу и Змее. Ее прикосновение успокаивало его душу. Никто, даже Астория, никогда не прикасался к этой руке так, как будто это был какой-то другой знак. — Большинство Пожирателей Смерти, конечно… но… я знала одного, кто мог, — её большой палец скользнул по краям опаленной плоти. Прошло два года с тех пор, как он в последний раз пытался ее снять. Как бы он ни старался, она никогда не поддавалась. — Я думаю, ты слишком рано сдался, Малфой. Мы все еще могли бы сделать из тебя аврора. Но… — Но что? — спросил он. — Мне нужно знать, зачем ты это делаешь. Почему ты готов подвергать себя такому риску. Я не стану помогать тебе, если причина, по которой ты взялся за это, не будет достойной. — Тебе ли решать, достойная она или нет? — он тихо усмехнулся, желая отдернуть руку, но смог прервать прикосновение. Это был такой простой жест с ее стороны, и ей, конечно, не следовало бы этого делать, но она продолжала задумчиво обводить метку. Он видел ее собственные шрамы и, не задумываясь, взял ее руку в свою и, подражая ей, провел подушечкой большого пальца по букве «Г». Тихие крики, доносившиеся из поместья, вывели его из оцепенения, и он быстро отдернул руку. Он повернул голову в сторону голоса Скорпиуса, когда Гермиона сказала: — Это… ребенок? — Астория! — крикнул он, входя в особняк и оставляя дверь открытой для Грейнджер. — Астория, Скорпиус плачет! — Я в курсе, — ответила она, спускаясь по лестнице с маленьким чемоданчиком в левой руке и Скорпиусом в правой. — А ты на дежурстве. — Ты серьезно уезжаешь в такое время? — Я знаю, когда я нужна… и это определенно не тот случай, — её взгляд скользнул к двери, где стояла Гермиона. В её глазах читалось презрение. — А Скорпиус? Ты вот так просто решаешь от него уйти? — Драко, если я возьму его сейчас, я могу никогда не вернуться, — она поспешно вложила свернутого Скорпиуса в руки Драко. Обойдя мужа, она гордо прошла мимо Грейнджер. — Ты можешь провести с сыном целый вечер. Это пойдет тебе на пользу. — Говорит женщина, которая от него уходит! — Я ухожу не от него, Драко. Я ухожу от тебя. На одну ночь. Чтобы остыть. Вы, конечно, можете это понять? — она сделала вежливый реверанс Гермионе и спустилась по ступенькам особняка Малфоев, прежде чем аппарировать.  — Черт возьми, гребанная… — Драко вздохнул, повернув голову к удивленному выражению лица сына. — Твоя мать действительно знает, как придать совершенно новое значение слову «ведьма». — У тебя есть сын? Драко поднял глаза. Он почти забыл, что Грейнджер стояла там, в самой гуще событий. Он был полон смущения от того, чему она была свидетелем, но также и своего рода гордости, что он мог показать свое самое ценное творение. Он улыбнулся своей величайшей радости и снова посмотрел на нее. — Гермиона, познакомься со Скорпиусом. Нежная улыбка озарила ее лицо, и она протянула руки. — Можно мне подержать его? Он осторожно положил его ей на руки и удивился тому, как естественно она стала покачивать малыша. Скорпиус, казалось, совсем не нервничал из-за новой взрослой, и потянулся, чтобы провести маленькой пухлой рукой по ее густым локонам. Грейнджер наклонилась и поцеловала его в лоб, улыбаясь от уха до уха. — О, у него такой детский запах. — Да, он ведь… ребенок. — Ты знаешь, что я имею в виду, — она улыбнулась крошечному бледному младенцу. — Привет, Скорпиус. Очень приятно познакомиться, — малыш в ответ выдул пузырек слюны. — О, он просто прелесть. Он очень похож на тебя… — она взглянула на Драко и добавила: — Бедняга. — Ты хотела сказать везунчик, — Драко ухмыльнулся. — Но он, конечно, может подражать хмурому взгляду своей матери, когда несчастен. — Да, она… кажется очень милой. — Ты не должна была это видеть. — Я пришла без приглашения. Естественно, я могла стать свидетельницей ссоры. Но она казалась особенно расстроенной моим присутствием… Почему ты не рассказал ей обо мне? Драко помолчал, сам удивляясь, почему. Не то чтобы он прятал Грейнджер. Отнюдь. Но он никогда не поднимал эту тему в разговоре. Да и не то чтобы Астория хотела это обсуждать. — Она очень против всего этого. На самом деле я не рассказывал ей ни о чем, что мы делаем, не говоря уже о том, с кем я работаю или как прошел мой день. — И ты удивляешься, почему она расстроена. Скорпиус что-то пролепетал, словно соглашаясь с Гермионой. — Я не удивляюсь. Я точно знаю, почему, — он протянул руки, чтобы взять Скорпиуса, но Гермиона притянула его к себе и покачала головой. — Нет. Пожалуйста… еще немного. Я не держала ребенка с тех пор, как Тедди был маленьким… — она поцеловала Скорпиуса в щеку и уткнулась в него носом. — Мы с Роном собирались завести собственную семью. Вообще-то мы пытались… когда он… — она замолчала, когда Скорпиус сунул палец ей в рот. Здесь, на входе в особняк, глядя на нее, Драко почувствовал, как крошечная частичка его сердца оттаивает. Он вспомнил тот день, когда Астория объявила о своей беременности, и то, как горд он был в тот момент. Создать что-то — дать жизнь другому существу — было, безусловно, самым поразительным, что мог сделать человек. А когда тебя лишают этого… Когда человек, которого ты любишь и с которым можешь создать семью, покидает тебя… — Тогда держи его столько, сколько захочешь. — Спасибо. Может быть, дело было в том, как бережно она держала его сына. А может, в том, что он доверял ей. Некоторое время он обдумывал какую-то мысль, прежде чем снова заговорил. — Я делаю это ради него. Она взглянула на него и склонила голову набок. — Хм? — То, почему я хочу быть аврором. Это ради него, — он жестом указал в сторону своего сына. — За свою жизнь я совершил много ужасных поступков. Я причинил боль многим людям. Есть некоторые секреты, которые я не могу рассказать даже Астории, потому что если бы я это сделал… она бы бросила меня. Даже после войны я оставался таким же бессердечным, как прежде. Я изменился только тогда, когда Астория объявила, что у нас будет ребенок. Я… я заслужил эту метку, — он протянул руку и провел пальцем по щеке Скорпиуса. — Но если я стану аврором, то смогу загладить свою вину. Если я это сделаю… Возможно, я смогу посмотреть ему в глаза, когда он станет достаточно взрослым, и пойму, какой я человек на самом деле. Она внимательно наблюдала за ним, проводя языком по нижней губе, обдумывая его слова. Он не совсем понял, почему это заставило его желудок сделать сальто, но у него не было времени это обдумать, потому что она посмотрела на него таким взглядом, который заставляет тебя чувствовать себя виноватым, даже если ты не сделал ничего плохого. — А какой ты человек, Драко? Он моргнул. — Я так запутался, что уже ни в чем не уверен. Она сделала паузу, без сомнения размышляя, а затем произнесла: — Тогда нам лучше приступить к работе. — Что? — Над твоим Патронусом, — Гермиона улыбнулась ему, когда Скорпиус начал покусывать ее волосы. — Если твои намерения действительно чисты, у нас есть шанс провернуть это дело. Он не смог сдержать улыбки, которая появилась на его лице. — Мы? — Мы ведь партнеры, не так ли? — она попыталась вытащить волосы изо рта Скорпиуса, но его пальцы крепко сжали ее локон и не отпускали. Она сдалась, хихикая. — И, кроме того, так я смогу провести больше времени с этим милашкой. — Ты хочешь мне помочь? — удивленно спросил он. — Да, — она прошла мимо него, унося с собой Скорпиуса, и остановилась посреди холла. Она оглянулась через плечо, ухмыляясь. — Ну что, за работу?