How to train your auror

— Проблемы в семье? И это все, что у тебя есть? — Диггл вздохнул, глядя на утреннюю чашку чая, и протянул Гермионе булочку из министерской столовой. — Прошла неделя, Грейнджер. Я ждал бóльших результатов. — Сэр, — сказала она, повертев булочку в руках, и последовав за ним. — Простите за прямоту, но прошла всего неделя. За такое короткое время я не смогу перечеркнуть все годы вражды и ненависти. И, кроме того, мы почти не разговаривали с тех пор, как он рассказал мне о проблемах со своей женой. Вы так загрузили нас заклинаниями и заданиями по зельям, что у нас едва ли есть минутка, чтобы перекинуться хоть парой слов.  — Ты обвиняешь во всем меня? — Диггл ухмыльнулся и повел их к угловому столику. Он поставил поднос на стол, наполнил его до краев фруктами и поднес ко рту виноградину. Когда ягода коснулась его губ, Гермиона поймала себя на том, что смотрит на его прекрасные зубы. Тот факт, что ее родители были дантистами, давал о себе знать — она всегда замечала ровные зубы и красивую улыбку. У Диггла были прекрасные резцы. Она подняла взгляд и посмотрела в его зеленые глаза, но это только ухудшило ситуацию.  — Нет, сэр, — робко ответила она.  — Это уже не важно. Настал новый день, Мисс Грейнджер. И я думаю, сегодня Вам улыбнётся удача. 

***

— Рукопашный бой! — крикнул Диггл группе. Их тренировочный зал был расширен с помощью магии, и теперь комната напоминала додзё. Полы из твердого дерева были устланы борцовскими коврами. Там, где раньше было окно, теперь стояли ряды посохов бо, висели боксерские перчатки и защита. Большая мигающая табличка над дверью гласила: «Не использовать палочки на поле боя». — В один прекрасный день, станете вы аврорами или нет, наступит момент, когда вы проиграете битву, и единственным выходом из ситуации будет сражение без волшебной палочки. Тогда, и только тогда, вы узнаете, каким человеком вы действительно способны быть. Сегодня вам придется поработать со своими партнерами. И я хочу, чтобы вы не щадили друг друга. — Но, сэр, — возразил Саймонс, — разве вы не должны сначала обучить нас? — Хм, дайте подумать?.. Нет, — он покачал головой, обводя взглядом комнату, пока не остановился на Гермионе. Он смотрел на нее дольше, чем на остальных. — Честно говоря, я просто хочу полюбоваться тем, как вы будете избивать друг друга. Посмотрим, на что вы способны. Хорошо. Раздевайтесь, надевайте шлемы и начинайте! — Раздеваться, сэр? — Малфой впервые за это утро поднял голову. Гермиона наблюдала, как его рука рассеянно блуждает по предплечью. — Вы хотите, чтобы мы сняли мантии? — А Вы собираетесь сражаться в мантии, аврор Малфой? Думаете, врагу будет не все равно, успеете ли Вы одеться перед боем? Гермиона перевела взгляд с Диггла на Малфоя, и ее осенило. Диггл заставил их снять мантии не для того, чтобы ничто не сковывало их движений. Ни одна из выдуманных им причин не была правдивой. Идея была в том, чтобы выставить темную метку Малфоя на всеобщее обозрение. Даже если это была часть плана по разоблачению Малфоя — это было низко. Не говоря уже о том, что ей не очень нравилась мысль о том, что придется похвастаться несколькими шрамами на своей собственной руке. Она подошла, встала рядом с Малфоем и сказала: — Сэр, если по уставу Министерства мы обязаны носить форму во время работы, то почему бы нам не попрактиковаться в ведении боя в мантиях? — Вы сомневаетесь в моей компетентности, Мисс Грейнджер? — его изумрудные глаза предупреждающе сверкнули. — Нет, сэр, — она тихо выругалась и вздохнула, схватив Малфоя за рукав. — Пошли, Малфой. Давай найдем место потише. Она провела его в самый дальний угол, повернулась на каблуках и направилась обратно к Дигглу. — Это низко, сэр. — Вот как? — Вы думаете, выставляя напоказ его метку, Вы что-то доказываете, но… — она покачала головой. — Знаете что? Не берите в голову. Скоро Вы сами все поймете. Она вернулась к Малфою, который очень медленно возился с пуговицами. Она видела тревогу, написанную на его лице, и не могла винить его. Она чувствовала то же самое, хотя и по другим причинам. Её рука коснулась его дрожащих пальцев, и она сказала: — Все в порядке, Драко. Он отдернул руку и закатил глаза. — Не думай, что понимаешь меня. — Думаю, я понимаю саму себя. Ее собственные руки вытаскивали пуговицу за пуговицей из петель, пока все они не были расстегнуты. Она осторожно стянула ткань с плеч, вниз до локтей и, наконец, с предплечий. Она настороженно наблюдала за ним, пока его взгляд скользил по порезам на ее правой руке. Шрамы выводили на ее коже слово, которое Драко Малфой использовал все эти годы. Его серебристые глаза метнулись к ее шоколадным, брови изогнулись, выдавая удивление. — «Грязнокровка», — прочел он вслух. — Когда это… — На прошлой неделе ты спросил меня, как я могу бояться Лестрейндж даже после ее смерти. Вот в чем причина. Каждый день эти отметины напоминают мне, что такие люди, как она, все еще существуют. Что некоторые предрассудки настолько сильны, что заставляют одного человека рассекать плоть другого. Он замолчал, задумчиво поджав губы. Она бы сказала, что он пытается привыкнуть к шрамам — и кто мог его винить? Это были уродливые, мерзкие части ее самой, которые она не могла исправить магией. Она так долго скрывала их… Она давно поняла, что есть вещи, от которых просто невозможно избавиться. Вздрогнув, она почувствовала, как один за другим любопытные взгляды устремляются в их сторону, и закрыла глаза от унижения. «Это самое худшее», — сказала она себе. Послышался шорох ткани, когда Малфой позволил своей мантии упасть к его ногам и тихо сказал:  — Взгляни на меня. Не так уж сильно мы отличаемся. Она с трудом открыла глаза, почти сразу заметив метку Темного Лорда. Кожа вокруг нее была красной и натянутой, и Гермиона с ужасом поняла, что он, скорее всего, не раз пытался выжечь ее. Он на мгновение уставился на метку, затем подхватил их мантии и сказал, обводя взглядом комнату: — Ну, вы закончили с поиском нужного размера? Мы бы хотели продолжить тренировку. Один за другим любопытные любители подсушивать разошлись по своим местам. Затем он положил мантии у стены и схватил два мягких шлема. Отдав один шлем ей, он надел другой и застегнул ремешок. Гермиона сделала то же самое, и они приготовились к спаррингу. — Готова? — он ухмыльнулся, уверенно подняв руки. Гермиона, все еще удивленная его внезапным проявлением смирения, на мгновение пришла в себя, прежде чем тоже подняла руки и выпрямилась.  — Ты уверен, что хочешь ударить девушку? — упрекнула она. — Девушку? Нет. Тебя — безусловно. — О? Но мне казалось, ты говорил… — она сделала выпад и застала его врасплох, нанеся удар прямо в живот, — об одном отличии между мной и мужчинами. Драко схватился за живот и поднял руку, кашляя. Ему потребовалось мгновение, чтобы отдышаться, но когда он это сделал, то ухмыльнулся и ответил:  — О груди, Грейнджер. Я говорил, о твоей груди. Где ты научилась драться? — Не удивляйся. Я же врезала тебе еще на третьем курсе, помнишь? — она танцевала вокруг него, подняв руки, чувствуя себя победителем. Она была слишком беспечна, чем и воспользовался Малфой, нанеся ей хороший удар по почкам, пока она стояла спиной. Его удар был твердым, и она поняла, что хотя ей и было очень больно, он вложил в удар не всю силу. Он что, поддается ей? — Возможно… нам стоит использовать перчатки… — она поморщилась, распластавшись на полу. — А что случилось? Не нравится проигрывать? — он танцевал вокруг нее, насмехаясь над ней так же, как это делала она. Он остановился перед ней и наклонился вперед. — Бедная маленькая Грейнджер. Может, позвать медсестру? — Да, тебе она понадобится, — она сыграла грязно, нанеся ему апперкот по подбородку, и он отшатнулся, схватившись за челюсть. — Твою мать, Грейнджер, — пробормотал он. — Я знал, что ты невоспитанная, но не до такой же степени. Гермиона никогда еще не чувствовала себя такой свободной. Она гордо стояла, забыв на мгновение, что должна завоевать его доверие. Нет, драться с ним было гораздо приятнее, чем дружить. Прошло слишком много времени с тех пор, как она в последний раз дурачилась. И дать Малфою сдачи за все, что он сделал и сказал, было отличным способом расслабиться. Она бросилась на него, явно целясь ниже пояса, но он блокировал ее выпад и нанес удар в грудную клетку. Не обращая внимания на боль, она со всей силы пнула его прямо между ног. Малфой со стоном согнулся пополам. — Дикарка… — О, теперь я дикарка? — она запрыгнула ему на спину, когда он присел на корточки, и обхватила руками его шею в попытке сделать захват головы. Она думала, что у нее получилось, пока не заметила коварную ухмылку в уголках его губ, прежде чем он сделал рывок и бросил ее прогибом, сбрасывая со спины. Она приземлилась на коврик с громким шлепком. — Уфф! — Как я и говорил. Дикарка. — Вставайте, аврор Грейнджер! — крикнул Диггл из-за их спин. — Или ты признаешь поражение? — засмеялся Малфой. Гермиона с трудом перевела дыхание, обдумывая свой следующий шаг. Выбросив ногу вперед, она зацепила его за лодыжку, сбив с ног. Он упал лицом вниз на коврик рядом с ней. Она рассмеялась, несмотря на ушибленные ребра, и вскинула кулак вверх. — Победа! — Я никогда не был так унижен, — Малфой поднял голову и посмотрел на нее прищуренными глазами. — Я уверена, что это неправда. Аврор Диггл, наблюдавший до этого за Дином и его напарником, подошел к ним, качая головой. — Должен ли я предположить, что вы оба используете какую-то новую технику, о которой я никогда раньше не слышал? — Мы просто… сняли напряжение… — Гермиона поднялась на ноги и отряхнула брюки. — Что ж, хорошо, — Диггл перешагнул через Малфоя, который все еще лежал на полу, переводя дыхание, и заправил прядь волос за плечо Гермионы. — Возможно, если Ваша цель в том, чтобы избить его до полусмерти, Вам стоит лучше защищаться, — он подмигнул ей и посмотрел на Драко. — Все в порядке, аврор Малфой? — Просто замечательно, сэр. — Отлично. Тогда я позволю ей снова надрать тебе задницу. Он оставил их, обращая все внимание на Саймонса и его напарника. Гермиона знала, что, должно быть, покраснела, поэтому ничуть не удивилась, когда Малфой усмехнулся, встав и увидев ее лицо. — Кто-то становится не просто любимицей учителя, не так ли? — Прошу прощения? — она нахмурилась. — О, аврор Диггл. Вы такой мужественный. Можно я поцелую Вас в задницу, сэр? Кулак рассерженной Гермионы уже летел в Малфоя, но тот перехватил его и притянул ее к себе. Он возвышался над ней, глядя ей прямо в лицо, едва не касаясь ее носа своим. — Давай. Отрицай это. — Ты пытаешься вывести меня из себя. Это не сработает. — Это уже сработало, — он подхватил ее за талию и перебросил через плечо, где она снова приземлилась на спину. Он повернулся к ней и ухмыльнулся. — Ты забываешь про защиту, когда злишься. — А ты — когда зазнаешься, — Гермиона села прямо и размяла мышцы шеи, наклоняя голову вперед-назад. — Это было больно. — Хорошенько потом поплачешь об этом, да? — Нет. Я собираюсь размазать тебя по стенке на следующей неделе. — Тогда поднимайся с пола, если считаешь, что справишься со мной. Он протянул ей руку, и после некоторого колебания она взяла ее и позволила ему поднять себя на ноги. Несмотря на то, что они оба были соперниками, Гермиона почти чувствовала между ними некую связь. Интересно получилось, учитывая то, что весь ее план был в том, чтобы вышибить из него дух. Они снова заняли свои позиции, будучи на этот раз более сосредоточенными, и Малфой первым нанес удар, который Гермиона блокировала. Некоторое время они были полностью сосредоточены на спарринге, прежде чем снова заговорили. — Ты вроде собиралась размазать меня по стенке? — Я работаю над этим. — Ты становишься мягкой. — Сам ты мягкий, — она нашла незащищенный участок и снова ударила его в живот, но он был готов и напряг мышцы. Костяшки ее пальцев попали по твердым мускулам. — Я совсем не мягкотелый, Грейнджер, — он подмигнул ей. Стоп, он ей подмигнул? С каких это пор Драко Малфой вообще подмигивает кому-то? Сегодня мир перевернулся с ног на голову. — Ты тренируешься? — Я держу себя в форме, если ты это имеешь в виду. Тебе стоит как-нибудь попробовать. — Я… — она сделала выпад, -… хожу в спортзал… — она отвела руку назад, -… три раза в неделю! — и сильно ударила его в ухо, которое спас только его шлем. Но выглядел он так, словно она едва задела его. — И что ты там делаешь? Бегаешь на беговой дорожке? — он рассмеялся, толкнув ее назад и лишив равновесия. Он подошел к ней и легонько постучал по ее шлему. Он играл с ней, издевался. — Но для тебя это не имеет большого значения, верно? Потому что Уизли любит тебя за то, что внутри, не так ли? Что бы он сказал, если бы увидел, как ты флиртуешь с мистером Потрясающие глаза? Что? Гермиона опустила руки, в замешательстве сдвинув брови. Она расстегнула свой шлем, сорвала его с головы и с силой швырнула ему в грудь.  — Пошел ты, Малфой. Просто… пошел ты, — она, не теряя времени, подошла прямо к Дигглу и сказала напряженным тоном: — Мне нужно выйти.  — Я Вам не разрешал, аврор Грейнджер, — ответил Диггл. Гермиона покачала головой, сжав руки в кулаки. Ее трясло, и она была уверена, что он это видит. — Я сказала, мне нужно выйти, — повторила она более решительно. Диггл оглядел ее, посмотрел на Малфоя и кивнул. — Ладно. У Вас есть десять минут. Задержишься хоть немного, и будешь нарезать круги до завтрашнего дня. — Да, сэр, — она направилась к выходу и распахнула дверь. Прохладный воздух коридора обрушился на нее, как и ее эмоции со всей их тяжестью, и она села около стены, обхватив колени. Слезы текли по ее щекам, как водопад, который она больше не могла сдерживать. Она уткнулась лицом в колени и несколько минут плакала, сердитая и подавленная. Неужели Малфой действительно думал, что говорить с ней о Роне приемлемо? Нет ни единого шанса, что она сможет это сделать. Аврору Дигглу придется найти кого-нибудь другого. Кого угодно. Дверь снова открылась, и она прошептала:  — У меня было десять минут, сэр. Вы сказали мне… — Это я, — прервал ее спокойный, собранный голос Малфоя. — Что с тобой, черт возьми, не так, Грейнджер?  — Что со мной не так? — она вытерла слезы пальцами и попыталась взять себя в руки, когда подняла голову, чтобы посмотреть на него. — Это что с тобой? — Видишь ли, раньше я гордился тем, что заставлял тебя долго и горько плакать. Но я действительно не понимаю, что я сделал, и… и мне странно видеть, как ты плачешь. Перестань. — О, ладно, конечно, сейчас перестану. — Да что я сделал? — Хорошо, давай подумаем? Тебе не показалось, что, вспоминая моего покойного мужа, ты можешь задеть меня?  — Покойного… мужа?  Гермиона впервые видела, чтобы он в чем-то раскаивался. Он поморщился, как будто только что съел очень кислое яблоко.  — О чем ты говоришь? — Только не говори, что не знал. Об этом писали во всех газетах. — Я не читаю газеты. Уже очень давно.  Он сел рядом с ней, касаясь своей «меченой» рукой ее. От жара его кожи у нее по спине побежали мурашки. Когда она в последний раз прикасалась к кому-то? Действительно прикасалась, просто так? — Значит, когда ты заговорил о Роне… — Я не знал, — он покачал головой. — Хочешь сказать, Уизли мертв? — Да, — она закрыла глаза и позволила своим локонам прикрыть лицо, чтобы скрыть слезы. — Я… Я просто полагала, что ты знаешь, как и все остальные. — Ну, в этом-то и проблема с предположениями, Грейнджер, — он толкнул ее в плечо. — Ты предполагаешь, а потом выглядишь глупо. — Ты… Ты, должно быть, только и делаешь, что предполагаешь. С его губ сорвался короткий смешок. — В прошлом, признаюсь, я часто делал поспешные выводы. Я понял, что так не может продолжаться, оглянувшись назад и осознав, что в итоге натворил, — он снова толкнул ее локтем, заставляя посмотреть на себя. — Я понятия не имел о Уизли. Я напыщенный осел, но я бы не зашел так далеко. Я бы не стал так говорить, только чтобы достать тебя. Так что я… — он стиснул зубы. — Мне жаль. Не знаю, как бы я отреагировал, окажись я на твоем месте. Хуже, наверное. Если бы Астория умерла, я… я бы сжег этот мир дотла. Кожу Гермионы покалывало, и она одобрительно кивнула.  — Спасибо. Эти… эти слова много для меня значат. Не думала, что услышу их от тебя. — Не все такие, какими были в школе, Грейнджер. Даже я способен повзрослеть, в конце концов. — Гермиона. — Что? — Я хочу, чтобы ты называл меня так, — она протянула ему руку. — Если ты действительно изменился, то ты исполнишь мою просьбу в качестве извинений за неудачный выбор слов. Он посмотрел на ее руку, потом снова на нее и закатил глаза.  — Ладно. Гермиона. Но я не буду пожимать тебе руку. — Ты довел меня до слез. — Ты сама довела себя до слез. — Малфой… Он вздохнул. — Ну, хорошо, — он вложил свою теплую руку в ее и пожал. Кожа его ладони была мягкой, а рукопожатие крепким. — Мы закончили с сантиментами? Я бы хотел вернуться к тому, как надираю тебе задницу. — Хватит с нас серьезных разговоров, — согласилась она. Он встал первым, и она позволила ему поднять себя на ноги. Они стояли рядом, всего в полуметре друг от друга, и воздуха вдруг отчаянно стало не хватать. Находиться так близко друг к другу было необычно для них обоих, и они не знали, что делать. Гермиона попыталась отступить, но не заметила, как мало места осталось между ней и стеной, и ударилась об нее. — Осторожнее, неуклюжая, — он ухмыльнулся и попятился, давая ей возможность дышать. — Выходит, что… ты можешь называть меня Драко, если возникнет необходимость, — он засунул руки в карманы. Стоя там, такой надменный и в то же время такой покорный, он был похож на греческую статую. — Мы же все-таки партнеры, — он подошел к двери и распахнул ее. — Ты идёшь? — Как я выгляжу? — спросила она, пытаясь вытереть последние слеёзы. — У меня опухшие глаза? — Трудно сказать. Ты всегда казалась мне золотой рыбкой с опухшими глазами.  — Придурок. — Ведьма. Они вернулись вместе, не обращая внимания на косые взгляды других стажеров. Диггл легонько схватил Гермиону за руку, когда она проходила мимо, и прошептал:  — У вас все в порядке? — Честно говоря, сэр, — сказала она, заметив, как Драко возвращается к месту их спарринга, будто ему действительно было все равно, что о нём думают другие. — Я думаю, никогда ещё дела не обстояли лучше. Диггл ухмыльнулся, отпуская её.  — Вот это — моя Грейнджер. Заставь меня гордиться.