Октавия, черт возьми, Малфой!

Профессор Флитвик был хорошим преподавателем, но я была плохой студенткой. Редко слушала его лекции, и причиной, чаще всего, было мое абсолютное равнодушие к учебе. Но сейчас я не могла ничего послушать из-за щипания. Да, именно этого. Эффект после событий в классе зелий не прошёл, и Джеймс нагло этим пользовался, щипая себя — а, следовательно, и меня, — за шею, руки и… другие, менее интересные части тела. Я то и дело подскакивала, вскрикивала и дёргалась, что Альбус не мог не заметить. Он посмотрел на меня пронзительным взглядом и хмыкнул. — Хорошо, что ты не настолько глупая, чтобы щипать его в ответ. Точно! Ну точно! Я медленно повернулась к Алу, улыбаясь поистине дьявольской улыбкой. Он поежился и запустил руку в копну пшеничных волос — полную противоположность вороньего гнезда Джеймса. — Нет. — Что «нет»? — я улыбнулась шире. — Что бы ты не придумала — нет, — сглотнул слизеринец, переползая со своего стула на другой. — Это всегда имеет последствия. Опять его эти нравоучения. Ну и в кого Поттер-младший такой нудный пошёл? — Ну Ал, мы же друзья! — в дополнение дьявольской улыбке появились щенячьи глаза, но парень, видимо, уже обрёл иммунитет к подобного рода уговорам. — Дружба — это взаимовыгодная вещь, — хмыкнул он. — А с тобой у нас паразитизм. — Ты сейчас назвал меня паразитом? — я шумно выдохнула, и профессор сделал очередное замечание нашей парте. Пришлось говорить тише. — Альбус Поттер! Я тебя так редко о чём-то прошу! — Если три раза за час — редко, у меня для тебя плохие новости, — шикнул он, косясь на Флитвика. Но любопытство у слизеринца явно было наиболее ярким качеством. — Что ты придумала, а? Я уже почти передумала ему говорить, но даже для вида подуться не смогла — Джеймс вновь ущипнул себя за шею, окончательно выбешивая. — Придуши меня. Пару секунд слизеринец молчал. И я молчала, уверенно глядя ему в глаза, потирая шею и ненавидя Джеймса. — Слушай, скажи честно, — Альбус склонился ко мне ближе и продолжил полушепотом: — Снейп тебя систематически бьет котлом по голове, да? Я закатила глаза, борясь с желанием стукнуть друга по тому месту, которым он думал большую часть времени. — Нет, но могу предложить ему опробовать данную методику на тебе, — огрызнулась, все же пихая парня в бок. — Хватит ломаться, Бейонсе. — Проси кого хочешь, я не буду тебя… душить, — последние слова он сказал так тихо, словно говорил что-то постыдное. — Ещё и… здесь! — Альбус Поттер, половина Хогвартса просто мечтает меня придушить! А я предоставляю эту невероятную возможность тебе, — сказала, видно, немного громче, чем следовало, и добрая часть пятикурсников обернулись, недоуменно глядя на нас. Неловко получилось. — Мисс Малфой, вы с мистером Поттером можете продолжить ваше… обсуждение… кхм, — он прочистился горло, поправил галстук-бабочку, — после лекции? — Да, сэр, — закивали мы, уткнувшись в конспекты.

***

Альбус отказался меня душить, так что всю оставшуюся лекцию мы с Джеймсом лишь щипали друг друга; щипали, естественно, не задумываясь, как странно это выглядит со стороны. А чуть позже, в коридоре, я почувствовала странное болезненное жжение в костяшках пальцах — и сразу поняла, что это значит. Удар. Павлин кому-то врезал. Естественно, следом врезали и ему, а я едва не упала от чувствительного толчка в щеку. Альбус обеспокоенно подбежал ко мне, быстро осознавая, что происходит, но я не обратила на него никакого внимания, полностью сосредоточенная на ощущениях. Нежное прикосновение и поглаживание щеки?.. Джеймс словно бы извинялся за удар… даже не забыв, что я его тоже чувствую. Не знай Поттера, я бы подумала, что это довольно трогательно… Но затем он вновь замахнулся, и я поморщилась. — Прибью Джеймса, — фыркнул его брат, придерживая меня за руку. — Это уже слишком. — Нет, он… — я вздохнула, качая головой. Бесполезно объяснять. — Нужно найти его. Альбус замер. И с подозрением посмотрел на меня. — Джеймса? — словно не расслышав, переспросил он. — Зачем? — Что-то не так. Он дерётся с кем-то. — Он всегда с кем-то дерётся, это же Джеймс! Агрессия у него в крови, — фыркнул парень. — Что на тебя нашло? Сердце бешено стучало, щеку жгло, кулак неприятно щипало. Но я все ещё чувствовала это прикосновение… совершенно неагрессивное прикосновение. — В том и дело, — я махнула головой.

***

Вернулась в спальню я совершенно точно утомленная, и, даже не принимая душ, упала лицом в подушку. Не знаю, сколько подобный эффект продлится, но он определённо высасывал все силы. Под конец дня у меня были пощипаны все руки, шея и бёдра, потому что павлин не знал слова «хватит». Я отомстила ему на уроке полётов, упав с метлы на неплохой высоте, а он именно сегодня решил поддаваться в дуэльном клубе. И факт, что мы вредим самим себе, ничего не значил: главное сделать неприятно друг другу. Задеть. Конечно, границы мы не переходили: конечности не ломали, с крыш не прыгали. Увы. Ведь как бы ни было, энергии подобные «игры» забирали много, и я безумно устала, мечтая только о крепком здоровом сне. Но не успела сомкнуть глаз, как почувствовала странное ощущение пиявки на шее. — Какого?.. — подскочила в постели, хватаясь за плечо и не осознавая. Это был вовсе не удар и не щипание. — Поцелуй! — я чуть не выбила дверь, заваливаясь прямо в спальню мальчиков и решительно направляясь к кровати Альбуса. Тот, сощурившись, совиными глазами уставился на меня. — Чего? Я разозлилась. Что тут непонятного? Почему он не понимает меня с полумысли? — Он целуется… его целует кто-то! — воскликнула громко, не обращая внимание на недовольные стоны соседей Ала. — И?.. — парень лишь поднял бровь и зевнул. Мерлин, ну как такой умный парень можешь быть таким… бревном! Я закатила глаза и села рядом со слизеринцем, нагло того толкнув. — И то! Это мое тело! — Пусть целуется, тебе то что? — Альбус перевернулся на другой бок и сонно пробормотал: — Расслабься и получай удовольствие. Эта фраза меня разозлила ещё больше, а учитывая, что поцелуи чувствовались уже далеко не только на шее, больше злить было просто некуда. — Врежь мне, сейчас же, — почти прошипела я, сдирая с друга одеяло. — Не отнекивайся. — Тави, в последнее время ты точно сходишь с ума, — зашипел в ответ Альбус, перетягивая одеяло обратно. Не отрицаю. В последнее время мои мысли, чувства и идеи совершенно отличались от обычных. Но!.. — Либо ее ударяешь ты, либо я сам это сделаю, — послышался злобный голос с соседней кровати. Я хмыкнула и спрыгнула на пол. Кто решил испытать судьбу и увидеть Малфой в гневе? — Вперёд, Грег, — скрестила руки на груди, узнавая в слизеринце сына Пэнси Паркинсон — моей крестной — и Гойла. — Если кишка не тонка. Он ненадолго замер, глядя прямо на меня, изучая. А затем приподнялся. — Откуда в тебе столько самоуверенности, Малфой? — его карие глаза сверкнули, и в этот момент он до жути напомнил мою крестную. — Ощущение, словно ты — несущийся с высокой скоростью поезд, у которого отказал стоп-кран. И знаешь, — он едва склонил голову, растягиваясь слова. — Рано или поздно поезд столкнётся с чем-то… — пауза, — или кем-то. Я прикрыла глаза; не только из-за его слов, но и из-за ощущения чужих губ… чуть ниже пупка. О Мерлин! — Так ты врежешь мне? — подняла брови я. — Или в состоянии только философские мысли читать? На некоторое время повисло взвешенное и продуманное молчание. Ненавижу тишину. — Малфой, ты… — он прикрыл глаза и шумно выдохнул. — Ты действительно ненормальная. Я не нашла, что ответить. Лишь равнодушно пожала плечами, словно его слова меня совершенно не задели. Абсолютно. Слышать такое каждый день — обычно. Привыкла. — И одни лишь мысли, — усмехнулась я, разворачиваясь вон из комнаты. Поцелуи уже давно не были поцелуями, от чего становилось тошно.

***

Лишь за мной захлопнулась дверь, я навела палочку на свою руку и, сжав зубы, прошептала: — Diffindo! Не рассчитала силы — порез оказался глубже, чем надо. Больно. Неприятно. Красная жидкость стекает по руке и капает на каменный пол. Больно. — Ненавижу, — слёзы обжигают щеки. — Ненавижу. Ненавижу что? Кого? Себя? Гойла? Поттера? Или всех сразу?

***

Вены я не задела — вот, в чем повезло. Но это не спасло от тирады Альбуса о том, какая я дура и «теперь точно отниму у тебя эту чёртову палочку, Тави». Иногда мне казалось, что он действительно мог это сделать. Если бы увидел рану. Но раньше него успел Том. — Октавия, — он присел рядом со мной в коридоре посреди подземелий, лишь одним взглядом скользнув по порезу. А затем аккуратно убрал локон волос с лица. — Поттер?.. Он понимал меня с полумысли, в отличие от Альбуса. Я шмыгнула носом и, не отвечая, уткнулась лицом в плечо слизеринца. Все ещё больно. Вокруг пахло кровью, отвратительным металлическим запахом; но от его мантии несло одеколоном и подземельями. — Больно, — прошептала я, сжимая кулак. Джеймс знал, что я сделала. Джеймс не пришёл. Ему плевать. Лишь бы лежать в постели, в объятиях какой-то гриффиндорской суки, да. Так ведь, Джеймс? — Сейчас станет легче, — Нотт прошептал что-то непонятное на латыни и коснулся палочкой раны. Раз. В одну секунду та затянулась, оставляя в память о себе лишь лёгкое покалывание, белый шрам и следы крови. — Дифиндо не поддаётся исцеляющим чарам, — я недоуменно подняла голову, разжимая кулак. — Как?.. — Это более высокий уровень магии, — не отводя взгляда чёрных, непробиваемых глаз, ответил он. — Когда-нибудь мы вернёмся к этой теме, Октавия. — Почему не сейчас? — я сглотнула, не в состоянии развернуться. Том Нотт действительно поглощал своим взглядом, голосом, своим видом… — Все дело во времени, принцесса, — уголки его губ едва дрогнули. — Оно ещё не пришло.